На снижении самолёта мне стало дурно. Подкатило какое-то полуобморочное состояние, подобное тому, что было со мной на последней барокамере в госпитале. Не хватало ещё сознание потерять. Я прикрыл глаза и затаился, прислушиваясь к организму и представляя что начнётся, если отключусь. Что-что? Жену напугаю.
Сидел себе после набора высоты спокойно, в иллюминатор пялился, пытаясь определить место самолёта, соседей рассматривал. Лёту из Ростова в итальянский Римини всего-то ничего — четыре часа. Больше на регистрацию перед полётом да на получение багажа уйдёт. Да, давно не летал, да, вестибулярный аппарат у меня ни к чёрту, но чтобы до такого дойти на пассажирском кресле Воинга… А может как раз потому, что на пассажирском кресле, а не за штурвалом.
- Ты что это побледнел, - тронула за руку жена, - тебя укачало?
- Что-то поплохело мне, - не открывая глаз, выдавил из себя, - сам не пойму что это. Какое-то помутнение.
- Лётчик, ты что? Как ты летал?
- Так и летал, - недовольно ответил я и это усилие отозвалось цветными кругами в глазах. - Закончился лётчик.
- Давай я тебе виски потру.
- Не надо. Сиди, посматривай, голову уроню — вызовешь стюардессу.
- Как же мы назад, - начала было жена, но я скорчил гримасу и она замолчала.
Самолёт стало потряхивать. «Это из-за моря, - подумалось мне, - турбулентность в прибрежной зоне. Осень, а море тёплое». Потом пилот стал шуровать штурвалом так, что у меня кишки подступили к горлу. Неприятное чувство. «Сволочь, кто тебя летать учил? И без тебя хреново, а ты ещё штурвалом туда-сюда, чтоб тебя...» Появился новый звук. «Шасси», - догадался я, сглотнув тошноту. Лайнер клюнул носом, понятно — закрылки. Надо потерпеть, скоро посадка. Пилот снова зашуровал штурвалом во все стороны так, что у меня в животе появились спазмы. «На полосу мостится, - снова догадался я, - ты же, гад, не дрова везёшь! Погода — миллион на миллион, не мог раньше прицелиться?»
Самолёт упал на правое шасси, отскочил, ударился левым шасси, оторвался и приземлился на обе ноги. Народ в салоне загомонил. Пилот сразу хряпнул о бетонку переднюю ногу и включил реверс тяги. «Перелетел что ли, - мстительно подумал я, удерживаясь в кресле, - мастер-фломастер, блин! Или у вас так положено — сразу нос опускать». Пассажиры радостно захлопали в ладоши. Кто-то крикнул: «Браво, пилоту!» «Чему тут хлопать, посадка — дрянь, - мысленно брюзжал я, не открывая глаз, - а-а, это от радости, что довёз всё-таки, тогда — согласен». Самолёт свернул на рулёжку, я открыл глаза и уставился в спинку переднего кресла, не рискуя водить головой или глазами. Прислушался к своим ощущениям. Силы начали ко мне возвращаться, но в ногах была слабость. «Хоть бы по трапу самому спуститься», - тоскливо подумал я, переведя взгляд на табло «Пристегните ремни». Табло продолжало гореть, но самые нетерпеливые пассажиры уже доставали вещи с полок. Куда торопятся? Терпеть этого не могу!
Пока подали трап, пока пропустили мимо себя самых торопливых и наглых, окончательно пришёл в себя. Поднялся с кресла, намного постоял, и нырнул за женой в плотный поток пассажиров в проходе салона. По трапу уже спускался уверенно. Долетел, чтоб меня! А ведь придётся и обратно на самолёте лететь — оплачено.
Аэропорт Римини оказался скромным — приземистое здание жалось на краю лётного поля, словно стесняясь огромных лайнеров, которых приходилось принимать. Он мне напомнил аэропорт Владивостока во времена моей службы - похожий формат здания, только гораздо шире и без пафосных букв названия аэропорта на крыше. Внутри здания нас уже ждали представители турфирмы, которые кучковали туристические группы, помогали пройти досмотр и погрузиться в свой автобус для передвижения в гостиницу.
В гостинице нас распределили по номерам, проинструктировали относительно следующего дня, подсказали где можно поесть и оставили один на один с дружелюбным персоналом итальянской гостиницы. Устроились с женой в своём номере и рискнули сходить покушать, с собой мы ничего не брали. Рискнули, потому что была уже ночь, а ближайшее кафе было за пределами прямой видимости от гостиницы. Улица упиралась в побережье моря, мы дошли до пустого пляжа, послушали море, вернулись и завернули в узкий переулок, где должно было быть кафе. Улицы были пустынны, и большинство окон в домах не светились, что казалось немного странным для такого времени суток. Мы с женой додумались, что все здания — гостиницы для курортников, курортный сезон закончился, потому гостиницы и пустуют. Это нас немного успокоило.
В кафе тоже почти не было посетителей. Мы прошли к свободному столику, стоящему в глубине зала, чтобы быть подальше от большой компании, сидевшей за столом рядом со стойкой бара. Это была, скорее всего, семья — трое взрослых и двое детей, один из которых едва ходил, причём босиком по каменному полу. Начало октября, а он — босиком. Куда смотрят родители? Ой, забыл, это же южная страна!
Малыш стал ползать около стола, пытался что-то взять с пола и сунуть в рот. Мамаша подняла его и дала в руки большой кусок пиццы. О-о, нет, это зрелище не для моей жены! Ребёнок ползал по полу, а потом ему дали в руки еду. Бр-р-р!
Признаться, чувствовал я себя неловко: порядков в кафе не ведаю, языка не знаю, посмешищем быть не люблю. Но у меня был хоть какой-то опыт выживания в чужой стране. Представляю что творится в душе жены. И эта страшная картинка поглощения ужина итальянской семьёй — даже руки ребёнку не вытерли и дали в руки кусок пиццы. Ужас!
В кафе появилась девушка из нашей группы, уверенно огляделась и направилась к нашему столу. Мы были рады соотечественнице, познакомились, разговорились. За нашим столом стало веселее — девушка оказалась завзятой путешественницей, сносно знала английский язык, побывала в нескольких странах. Не стушуется объясниться с официантом.
Договорились взять одну пиццу на троих. Судя по столу итальянской семьи, заставленной разнообразной едой, пиццы в кафе были огромными, а на сон жрать… сами знаете.
Официант недоуменно поднял брови, когда понял, что нам нужна одна пицца на всю компанию, но возражать не стал. К пицце добавили десерт и кофе. В меню можно разобраться. Официант признаков знания русского языка не проявил, ткнули в меню пальцами, он кивнул. Проходя мимо семейного стола, официант что-то сказал семье, те посмотрели в нашу сторону и заулыбались. Ну да, у них три пиццы на столе, не считая пасты, мяса, овощей а у нас — одна на троих. Смешно!
Должен заметить, что я почти два месяца штудировал разговорник, выучил числительные, заучил несколько фраз, чтобы как-то обозначать свои желания среди итальянцев. В резерве — на крайний случай - у меня имелся немецкий язык, небось союзнички фюрера не забыли как в наших краях «гостевали» с немцами.
Мы всё съели, сидели болтали и ждали официанта для расчёта, а он всё не подходил — подносил очередные блюда семье. Пришлось подать голос. Официант подошёл, понял меня и поманил за собой. Оказывается, надо рассчитываться у стойки. Позже узнал, что в такого рода кафе и заказ делают бармену, официант для нас, балбесов, сделал исключение. Неловко вышло, но это — не преступление.
Расплатился наличными, разменял купюру в сто евро. Мы с женой ещё в райцентре поменяли рубли на евро, взяли по тысяче, как и полагалось для выезда в Италию. Был резерв и на карточках. Мало ли.
В гостиничном номере было чистенько и аккуратно, все удобства на месте, всё функционирует. Проживание в гостиницах входило в оплату тура, плюс - завтрак.
Выспались хорошо — и в гостинице было тихо, и улица была без интенсивного движения транспорта. В числе первых позавтракали и вышли с чемоданами на ступеньки гостиницы в ожидании команды на выезд. Сопровождала группу разбитная хохлушка лет пятидесяти, к которой нам надо было обращаться по имени Эля. Она вместе с двумя дочерьми уже лет десять жила в Италии, знала язык, работала в турфирме. Группе полагался постоянный автобус с водителем, туристам — постоянное место в автобусе. Водителем был высокий молчаливый итальянец средних лет. Может и не молчаливый. С кем ему разговаривать? В группе никто итальянского не знает, не считая Элю.
Кто рано встаёт, тот может в автобусе выбрать место по нраву, чем мы с женой и не преминули воспользоваться. Уселись недалеко от входа и сопровождающей, что позволило мне рассмотреть состав нашей группы, шаркающей мимо вглубь салона.
Состав разнообразием пола и возраста не отличался, основной контингент — старушки пенсионного возраста. Моложе нас с женой была ещё одна супружеская пара из Ростова, наша знакомая по кафе и молодой парень из Днепропетровска. Ну а кто ещё в октябре может путешествовать? Пенсионеры и такие отпускники, как мы с женой.
Большая часть группы, как я выяснил вскоре, - из нашей области, городские жители. Педагоги и работники культуры на пенсии, бывшие или ещё работающие муниципальные и государственные служащие. Работяг и представителей крестьянства не наблюдалось. Выделялись яркой одеждой и уверенностью ветераны торговли. Пенсионерки из районных центров были одеты непритязательно, это сразу бросилось в глаза на фоне городских.
Протопала мимо нас потрёпанная загорелая пенсионерка, одетая по-походному, без своего тяжёлого армейского рюкзака, который я заметил при ней в гостинице. Сразу понятно, что человек помешан на путешествиях. Кому-то достанется эта соседка, не хотел бы я с ней сидеть.
С другой стороны салона на нашем ряду уселась супружеская пара из Ростова, которая казалась в нашем антураже лишней — уж больно роскошно люди выглядели. Чемоданы из натуральной кожи, одежда известных брендов, женщина сразу вытащила дорогой планшет и стала снимать на видео внутренности салона, большой зеркальный фотоаппарат на груди у мужчины…
О, зеркальный цифровой фотоаппарат! Моя мечта. Лелеял тайную надежду, что приобрету в Италии цифровой Pentax. Если денег хватит. Хотя бы тушку взять, а объективов у меня и «Зенитовских» хватает. Мечты, мечты…
А я захватил в путешествие в дополнение к цифровой «мыльнице» свой раритет — плёночный фотоаппарат «Зенит» да ещё и с длиннофокусным объективом, а он тяжеле-е-енный. Самое смешное — в райцентре фотоплёнки мне купить не удалось, но я не отказался от своего намерения поснимать на плёнку. Понадеялся на Ростов. Увы, разжиться фотоплёнкой не удалось и в областном центре в попутных магазинах, а ездить по городу искать — времени не было. Теперь буду таскать лишний груз. Жена, завидев в чемодане мои фотопринадлежности, каждый раз укоризненно на меня смотрит. «Я же тебе говорила», - читаю в её глазах. Говорила! Вот такой бзик на человека напал — козырнуть в Европе раритетом. Ни у одного туриста такого фотоаппарата не будет!
Облом. Остался без плёнки. Не удастся выделиться в толпе. А хотелось!
Сопровождающая нервничала: время отъезда уже прошло, а группа никак не могла собраться в автобус. Эля выходила, искала туристов, стращала сидевших в автобусе в следующий раз не ждать опоздавших.
Никакой дисциплины времени. Прибил бы этих опоздунов!
Толя, успокойся, ты — в отпуске, дыши ровно. Впереди нас ждёт вечный город Рим.
Наконец Эля дала команду закрыть дверь, ещё раз пересчитала группу, с облегчением плюхнулась на своё место и скомандовала водителю: «Andiamo!»
Отъехали с опозданием на пятнадцать минут.
Да никуда твой Рим не денется, устраивайся поудобнее и присматривайся, деревня, к сельской Италии. Тебя ведь это интересует больше, а не вечные города.