– Ну, что? Видел этого? – расчехранный, лохматый увалень непонятного возраста сидел у костра и выжидающе глядел на подошедшего бледно-серыми, почти прозрачными глазами.
– Нет. Уполз куда-то. Можно попробовать туда залезть. Собирай скорее, что нужно: мешок, верёвки. – Второй был совершенно другим. Тощий, как щепка, тёмный, с резкими чертами лица и колючим взглядом. Он походя пнул сидящего, чтобы тот пошевеливался. – Нам бы ещё какое оружие раздобыть посерьёзнее. Да где его возьмёшь? Да не сиди ты тут, как пень! Садхе!
Увалень, наконец, тяжело поднялся с насиженного места, опираясь рукой и тяжело пыхтя, и начал собирать вещи.
Ему ужасно не нравилась идея Каллана лезть в этот заброшенный сад на отшибе. Всякие слухи ходили. О безумном старике, о том, что сад заколдован. Особенно часто рассказывали о чудище, вроде бы, напоминающем дракона. Как драконы выглядят здесь толком никто не знал. Только с чужих слов. А местного видели на берегу и в реке. Мельник доказывал, что видел, как чудище кружило точно над садом, а потом чуть не утащило его к себе в логово. Последнему верили мало. Уж слишком это смахивало на попытку оправдаться за воз муки, который этот самый мельник утопил, перебрав самогона.
На правду было похоже то, что дракон тулово имеет не выше битюгов дровосеков, но длиннее почти вдвое и намного суше. Весь в чешуе. То ли чёрный, то ли зелёный, кто-то даже говорил – золотой, но над ним только посмеивались. Крылья огромные, хвост длинный. Всё как положено. На людей, несмотря на все россказни, он не нападал, старался избегать. И это было очень хорошо.
Каллан и Садхе не охотились на драконов. Ни на какую другую опасную живность – тоже. Охотились они за тем, что плохо лежит и немало стоит. В заброшенном волшебном саду точно было чем поживиться. На дворе стоял конец ноября, на деревьях – ни листика, трава пожухла и посерела. По утрам всё чаще землю прихватывало морозом, и со дня на день должен был выпасть снег. Его уже ждали с нетерпением, чтобы, наконец, прикрыл тоскливую картину. И только сад выглядел так, будто в нём решил задержаться август. Листва на деревьях зеленела, цветы – цвели. Правда за листья никто не заплатит, да и от цветов проку немного. Фрукты – совсем другое дело. Диковинные, может даже волшебные. Непременно найдётся тот, кому их можно выгодно продать. Вот ради них и стоило попытать удачу. Особенно ради того дерева, под которым постоянно отдыхало чудище. Это ведь не просто так. Оставалось подгадать время, когда сторож уйдёт со своего поста.
Момент настал, и медлить было нельзя ни минуты.
***
Кажется, дом одряхлел ещё сильнее. Доски жалобно скрипят от каждого шага. В тёмных углах мечутся клубки пыли, потревоженные движением воздуха. Свисающая с потолка паутина раскачивается медленнее, неохотнее. В неверном свете, который едва просачивается через помутневшие стёкла кажется, что комнаты движутся, медленно сползают в пугающую неизвестность. Пространство расширяется не так легко, как раньше, чтобы позволить свободно проходить по коридорам. Стены давят. Нужно постараться ничего не задеть.
Юзо очень просил прийти. Он был слаб. Всё труднее старику становилось дышать. Всё больше сил уходило на то, чтобы позвать Друга. Друг. Юзо всегда называл его так. С самой первой встречи…
От тяжёлого вздоха и неловкого движения вновь заметались по углам тени. Призраки того, что раньше было самым прекрасным и волшебным местом. Вот и его кабинет. Дверь, как и все в доме, без ручек и замка. Но, в отличие от других, она ещё выглядит по-прежнему. Тёмное, тёплое дерево, подсвеченное изнутри золотистыми искрами и тонкими узорами заклинаний. Не угроза, не защита – только любовь и надежда. Стоит лишь коснуться поверхности, как по всему телу проходит волна чистейшей радости, и, если сердце отзывается на неё, двери распахиваются. Также, как и сейчас.
Юзо сидит в глубоком кресле, откинув голову на мягкую спинку и прикрыв глаза. Он похож на статую, вырезанную из осины, постаревшую от времени, дождей и ветров. Кожа посерела и покрылась глубокими морщинами. Волосы стали совсем белыми. Стянутая под горлом витым шнуром бархатная мантия словно пропиталась пылью и уже не играет всеми оттенками живой зелени. Руки лежат на подлокотниках тяжело, неподвижно. Человеку могло бы показаться, что старик не дышит. Но гораздо более чуткое ухо различает и дыхание, и слабое биение сердца.
– Ты звал меня, – не вопрос, только мысль, чтобы привлечь к себе внимание.
Веки почти незаметно дрогнули. Старик с усилием открыл глаза, но лишь спустя несколько мгновений во взгляде появилась живая искра. А на лице – бледная улыбка.
– Друг. Наконец ты пришёл. Я думал, что не дождусь тебя. Подойди поближе, ляг рядом. Мне нужно тебе рассказать, попросить… Если только ты согласишься.
– Тише. Я здесь и слушаю тебя.
Старик, судорожно опираясь на подлокотники, сел прямее. Умирающим он уже не выглядит. Из глубины поднимаются казалось почти исчезнувшие силы. Юзо провёл рукой вкруг комнаты. Холодная темнота сменяется мягким, уютным полумраком. В камине играет пламя, а стены, наконец, расступаются. Дышать стало легче. Теперь можно расправить плечи и немного расслабиться, не боясь что-то задеть или опрокинуть крылом. Привычное место – между креслом и камином. Приятно прилечь и положить голову на скрещённые передние лапы, чувствуя спиной жар от огня, внимательно наблюдая за тем, как отблески пламени играют в глазах Волшебника.
– Так лучше. – Вот сейчас Юзо похож на себя. Морщины разгладились, тёплое свечение оживило лицо. Даже мантия вновь начала переливаться как благородный изумруд. – Благодарю за то, что ты пришёл. У меня почти не осталось сил.
На этих словах огонь в камине опал как от резкого порыва ветра, затрещал, выстрелил искрами. Тревога, не отступающая ни на шаг с тех самых пор, как стало понятно, что происходит, сжала сердце предчувствием. Не горя, не зла, но чего-то неизвестного и опасного, а, вместе с тем и… хорошего. Юзо можно верить всегда.
– Я сделаю, что ты попросишь.
– Это будет опасно. Даже для тебя. И очень сложно.
– Не важно. Если ты просишь, значит так нужно.
– Каждый раз ты поражаешь меня! – смех. Давно не приходилось слышать, как Юзо смеётся. Хочется, чтобы всё было как раньше. Но нет. Волшебник снова серьёзен. – Я хочу, чтобы ты стал человеком. Не переживай, не навсегда. Ты сможешь сам решать, кем и когда тебе лучше быть. Это будет моим подарком на прощание. Но будет ещё и просьба. И я возьму с тебя обещание, если ты согласен.
Мысль о возможности стать человеком пугает. Как и неизвестность. Всё другое. Какое? А не всё ли равно, если это подарок Юзо. К тому же, он сказал, что прощальный. И неважно, что он попросит.
– Я дам обещание и сделаю всё, что могу, чтобы выполнить твою просьбу.
– Благодарю. Дай мне слово, что не станешь причинять вреда людям. Никому. Если только твоя собственная жизнь не будет под угрозой. Явной и неотвратимой никаким другим способом.
Просьба странная. Но раз это необходимо…
– Даю тебе моё слово. Но зачем оно нужно? Ведь за всё то время, что ты меня знаешь, я ни разу не дал повода сомневаться в себе.
– Я и не сомневаюсь, Друг. Только хочу уберечь тебя, твою душу. Мир вокруг так изменился. Не знаю, что тебя ждёт, но знаю, что ты не простишь себя, если совершишь ошибку. Непоправимую. Ты дал мне обещание, и теперь оно само будет решать, когда стоит сдержать твою силу. А может гнев, боль или отчаяние. – Юзо закашлялся, но нет, помощь ему не нужна. Поднятая рука, глубокий вдох. Голос тише, но чуть быстрее речь. – Теперь послушай, что я скажу. Я, кажется, нашёл способ, как остановить ту напасть, что принесла в наши края Старуха. Уже нельзя, конечно, будет вернуть всё, как было. Но можно сделать чуть лучше. Я научу тебя, всё расскажу.
- Слушаю тебя. Сделаю всё, что смогу.
***