Авдотья Романовна, в очередной раз, проснулась в одиночестве и недовольным взглядом обвела успевшую ей надоесть роскошную спальню. Ничего не радовало молодую женщину - ни просторное мягкое ложе, где запросто могли поместиться двенадцать человек, ни огромное зеркало в позолоченной раме, ни многочисленные безделушки - высокие напольные вазы, два черных сфинкса, стоявших по обе стороны от кровати вместо тумбочек, статуэтки обнаженных античных богинь, аккуратно расставленные на полках. А также потолок, украшенный замысловатой лепниной, с хрустальной люстрой, висевшей у избранницы Темного Властелина прямо над головой.
От "мужа" Дуня узнала, что этот источник света работает на электричестве. Прежде похищенная красавица ни с чем подобным не сталкивалась. Заметив недоумение на лице своей наложницы, император тут же заявил - такие новинки технического прогресса довольно часто встречаются в домах состоятельных людей.
- Но ведь у помещиков Свидригайловых использовали свечи да масляные лампы, - возразила экс гувернантка.
- Сии жалкие людишки нам в подметки не годятся! - засмеялся ее "благоверный".
Жили они, действительно, богато. Съемное пристанище, где "молодожены" поселились на время, до отъезда в Сибирь, ничем не напоминало провинциальный домик обычного купца. Скорее, усадьбу какого-то мецената.
На новом месте Авдотья Романовна чувствовала себя крайне неуютно. Вся эта помпезная, великолепная, но в то же время совершенно безвкусная, давящая обстановка пугала ее. Большое количество комнат, где легко заблудиться, - красная, золотая, лиловая гостиные, будуар, три гардеробных, заваленных нарядами, которые Дуня не могла носить из-за траура по матери, ванная с огромным бассейном, куда подавалась теплая вода прямо из крана. Еще одно чудо. Впрочем, возможно, в домах обеспеченных людей подобное удобство стало обыденной вещью. Но как они нагревают воду? Узница терялась в догадках. Полы устилали черные шкуры, принадлежащие то ли медведю, то ли какому-то неведомому существу. Стены обиты дорогой материей, похожей на бархат. В спальне они были малинового цвета, а мягкое изголовье кровати - жемчужного.
"Точно в гробу лежу, - пронеслось в голове у похищенной девицы.- Надобно поскорее встать да в столовую выйти, выпить чашечку кофе".
Теперь она могла наслаждаться ароматным напитком из темно-коричневых зерен, когда пожелает. На обед им с Дмитрием Прокофьевичем подавали наваристые щи со сметаной, буженину с грибами, осетрину либо лососину, запеченную утку с яблоками. Будто у них каждый день был праздник. Прижимистая мещанка, выросшая в нужде, подобной расточительности не одобряла. Но супруг недовольно отмахивался от всех ее замечаний и раздраженным голосом говорил:
- Привыкай жить по-человечески, дорогуша.
Однако молодая женщина никак не могла адаптироваться к новым условиям. Она часто тосковала по прошлому. По тем временам, когда жила с маменькой и старшим братом в маленьком городке, бревенчатом домике, с холодными сенями да тремя крохотными комнатушками. Авдотья Романовна долго не могла понять, отчего у нее на душе кошки скребут? Вроде и замужем, и супруг - молодой, красивый, на хорошей должности, состоятельный. Обстановка в их жилище -богатая. Нарядов с украшениями у Дуни даже больше, чем у ее хозяйки бывшей - зажиточной помещицы Марфы Петровны Свидригайловой. Служанки ведут себя с молодой барыней почтительно. Правда, немногословные они. Авдотья Романовна пыталась разговорить девушек, расспрашивала их про родных, про семьи, но те не отвечали, убегали от нее, ссылаясь на занятость. А потом, спрятавшись где-нибудь за занавеской, наблюдали за госпожой. У Дуни сложилось впечатление, якобы слежка за ней являлась единственной обязанностью прислуги.
Вон, горничная Дарья сидит в кресле, возле окна, плотно закрытого шторами, и ничего не делает.
Хоть бы вышиванием занялась. Почему-то Дмитрий Прокофьевич решительно настроен против рукоделия.
Однажды Авдотья Романовна попросила купить ей иголок с нитками, на что супруг придумал нелепую отговорку:
-Зараза страшная по нашему городу гуляет. Уколешь палец, попадет в твою кровь инфекция, в страшных мучениях на тот свет отправишься.
Иной раз, молодой женщине казалось, будто ее благоверный безумен. С другой стороны, разве сумасшедший в состоянии сберегать и приумножать собственное состояние? Занимать ответственный пост? Или... Разумихин, все-таки, не в себе? Иначе, как объяснить странные правила, установленные им в доме? Занавески открывать запрещалось, смотреть в окна - тоже. За соблюдением приказа хозяина тщательно следили горничные. Мужчин среди окружавшей ее прислуги затворница ни разу не видела. Но ведь должны быть у них с Дмитрием Прокофьевичем истопник, кучер, садовник. Яблони то, что растут рядом с домом, - просто загляденье.
Новое жилище все более напоминало Дуне восточный гарем. Только евнухов не хватало. А, может, и впрямь патологически ревнивый супруг к ней других представителей сильного пола не подпускает? На кухню, в кладовую и другие подсобные помещения молодая хозяйка попасть не могла. Обнаглевшие девицы останавливали ее, преграждали путь, со словами:
- Вы нам скажите, ежели что понадобится, мигом принесем. Барин не велел вам себя заботами утруждать.
Даже в сени выйти нельзя. Хорошо, супруг хоть один раз в сад вывел. Свежим воздухом подышать. К сожалению, прогулка омрачилась ссорой с братом. От тяжелого запаха благовоний у молодой женщины постоянно болела голова. К тому же, она переживала из-за странных перемен в поведении мужа. Будто турок какой. Гарем... Курильницы... Деспотизм...
Авдотья Романовна вспомнила, как она решила начать вести дневник, чтобы окончательно не потерять счет времени и не сойти с ума от скуки. Попросила мужа раздобыть для нее перо, чернила, тетрадь, но тут же получила отказ, причем в грубой форме.
- Какое же мне тогда занятие найти? - возмутилась пленница Темного Властелина.- От домашних дел ты меня отстранил. Гостей мы не принимаем, в люди не выходим, даже книги у нас под запретом!
- Для чего тебе сия деятельность понадобилась? - улыбался в ответ тиран. - Ешь, пей. На диване можешь подремать.
"Дремать на диване!" - фыркнула мающаяся от безделья узница.
Нет, не привыкла Дуня к пассивному существованию. Когда она жила с матушкой, то вставала с первыми петухами и сразу, после скудного завтрака, принималась за домашние дела. Из-за бедности Раскольниковы не могли позволить себе прислугу. Приходилось Авдотье Романовне самой и хозяйством заниматься, и за слабой здоровьем Пульхерией Александровной ухаживать.
У Свидригайловых принятая на должность гувернантки девица тоже вертелась, как белка в колесе. Нужно было с детьми помещичьими целыми днями заниматься, присматривать за непоседливыми барчуками, а после их отхода ко сну - Марфу Петровну развлекать. Зато сейчас времени предостаточно. Ешь, спи, слоняйся по комнатам, никто слова не скажет. Однако праздное существование являлось для Авдотьи Романовны самой тяжкой пыткой. Привычное времяпрепровождения после замужества стало для нее недоступным. Молодая женщина скучала в одиночестве, в голову лезли нехорошие мысли относительно супруга.
"Возможно, Митя хочет свести меня с ума,- терзалась бедняжка. - Право, невыносимо целыми днями лишь есть да спать. Прислуга со мной не общается. Вероятно, получили приказ. Между собой о чем-то шепчутся, по углам, а, как меня завидят, так сразу замолкают. Словно боятся..."
С каждым днем она утверждалась в мысли, что вышла замуж за сумасшедшего.
"Но ведь там... в Петербурге он был совсем другим... - плакала Дуня. - Сильным, надежным, добрым, открытым, честным человеком с благородным сердцем. Он и нас с маменькой поддерживал, и Родю, когда тот едва рассудок не потерял из-за смерти смутьяна Савельева. А теперь, выходит, Дмитрий Прокофьевич сам опасным недугом заразился. Какая напасть в его голове сидит - одному Богу известно".
Ее беспокоило отсутствие в доме икон и образов. За все время, прожитое ими под одной крышей, Разумихин ни разу не вспомнил Создателя. Не перекрестился. Даже Авдотье Романовне молиться мешал. Лез к ней с ласками да разговорами, перебивал все время, глумился над Господом. Подобное поведение супруга пугало молодую женщину.
"Будто Антихрист какой-то, - со страхом думала заточенная в гареме жертва Темного Властелина. - Погибла, погибла навечно... Уж лучше Лужин. По крайней мере, человек - солидный, не подвержен новым веяниям... Крест нательный наверняка носит в отличии от Мити да брата моего. Церковь посещает. Может, и впрямь я с выбором ошиблась? Эх, кабы повернуть все вспять... Но ведь маменька мне опомниться не дала, за дверь выставила. Проклятьем пригрозила, коли замуж за Дмитрия Прокофьевича не пойду. Знала бы дражайшая моя родительница, что меня безбожнику отдала..."
Недавно с Дуней приключилась беда. Она потеряла крестик. Разумихин желал, чтобы его супруга, непременно, купалась перед тем, как лечь в постель. Служанки, чуть ли не силой заталкивали госпожу в огромный бассейн, сами раздевали перед омовением. Улучив удобный момент, Дарья сорвала нательный символ христианской веры вместе со шнурком. Да куда-то спрятала. Греха не побоялась! С какой целью комнатная девка сотворила сию мерзость? Неужто, получила от кого-то приказ? У Авдотьи Романовны мурашки пробежали по спине. Как же она теперь без креста? Кто защитит ее от дьявольских козней? Ведь несчастная сирота осталась совершенно одна. Матушка преставилась. Брат с мужем обезумели. Покарает их когда-нибудь Всевышний и Дуню, за одно. Потому что Петра Петровича обманула. Человек к свадьбе готовился, а вероломная девица Раскольникова, мало того, что помолвку расторгла, так еще сбежала с другим, бросив умирающую матушку.