Лето. Жаркое, изнуряющее лето наполненное ароматом спелой лесной ягоды, свежескошенного сена, дождя. Запахом дорожной пыли, запахом быстротечной реки и речного ила вынесенного к берегу. Лето, наполненное пением лягушек, птиц, жужжанием жучков и пчёл. Даже на зачарованной поляне, где всё это круглый год, летом всё по особенному.
Всенежа сидела на мостке у края заболотившегося пруда. Ян сидел рядом и с большим удовольствием уплетал вяленое мясо, что принесла ему девушка. Взамен он приготовил ей целую вязанку из свежевыловленной рыбы. Жирные караси, длиною в локоть, изрядно пахли илом. Но, это пустяки. Если рыбу не варить, а например, пожарить или закоптить, запах уйдёт.
- Ну, пойду я. Нужно матушке ещё помочь, – попрощалась Всенежа с Яном и подняв рыбу, направилась к поляне. Кика продолжал жевать мясо и лишь проводил подругу молчаливым взглядом.
Ещё на подходе к поляне девушке почудилось, будто она слышит чужие голоса. Но, сделав пару шагов, она поняла, что голоса смолкли. Всенежа решила, будто всё это ей просто почудилось. Дойдя до задней стороны хаты и повесив рыбу в сарай под сетку, девушка направилась к крыльцу и остановилась в нескольких шагах. На лавочке у крыльца сидел незнакомый мужик.
Чужак, будто чего-то опасался. Он опустил голову так, что его борода согнулась вдвое. В руках он держал шапку и неистово теребил её. Казалось, он хочет выщипать весь мех. Увидав девушку, мужик выпрямился и спрятал свою истерзанную шапку за спину.
- Здравствуйте, – тихо произнёс мужик.
- Здравствуйте, – поздоровалась Всенежа. - Вы к матушке?
- Хозяин к матушке вашей. А я его сопровождаю. Если хотите, я подожду в лесу.
- Нет, нет. Отдыхайте. Я сейчас принесу вам покушать и попить.
- Не стоит утруждаться, – разволновался мужик. – У меня всё есть. В сумке. И хлеб и вода.
- Да разве ж можно на одном хлебе и воде? Путь неблизкий был. Я сейчас всё принесу. У нас не принято гостей голодными держать.
Всенежа поторопилась в избу. Осторожно приоткрыв дверь, чтобы не помешать беседе гостя с матушкой, девушка заглянула внутрь и замерла. За столом сидел Перко. Перед ним стоял свадебный ларец. Такие приносят женихи в подарок своей избраннице. Сам ларец должен быть красивым, дорогим. Но, внутри может быть что угодно. По содержимому невеста может сама решить, насколько сильно жених её любит, и достоин ли он. Но, если невеста заглянет в ларец до свадьбы, она нанесёт жениху оскорбление, дескать, не доверяет. А если не доверяет, значит и не любит. А если не любит, так зачем жениться? И тут уже жених решает, нужна ли ему такая жена. Выбирает между чувствами и практичностью.
Увидав Всенежу, Перко улыбнулся и демонстративно выдвинул ларец на середину стола, положив рядом ключ. Было видно, что он смущён и изрядно взволнован. В глазах даже какой-то страх мелькнул.
Витенега сурово взглянула на дочь, и ничего не сказав, встала из-за стола. В голове Всенежи промелькнуло любопытство. Что там, внутри? Действительно ли Перко хочет на ней жениться и чтоб доказать свою искренность, положил в ларец нечто дорогое? А вдруг там пусто?
Охваченная мелкой дрожью девушка несмело подошла к столу и взяла в руку ключ. Парень затаил дыхание. Ключ был маленький, выкованный из жилистой меди, больше похожий на жука, посаженного на палочку, чем на ключик.
Девушка вставила ключ в замочную скважину и повернула его. Раздался едва слышный щелчок. Перко побледнел.
Коснувшись крышка ларца девушка слегка приоткрыла её, приметив, как парень меняется в лице. Его радость медленно переходила в разочарование. Сейчас она посмотрит внутрь, потому что не верит в его чувства.
- Мне не важно, что там, – вдруг сказала Всенежа, захлопнув ларец. – Ты сам мне покажешь, как настанет время. Я согласна стать твоей женой и прожить с тобой долгую и счастливую жизнь. Только пообещай мне, что ты никогда не скажешь плохого слова про мою матушку, и она всегда будет желанным гостем в твоём доме.
- Твоя матушка всегда будет желанным гостем в нашем доме. В моём и твоём. А в этом ларце… - Перко осторожно повернул ключ и медленно откинул крышку. – В этом ларце ключи от всех замков в нашем доме. У меня никогда не будет от тебя секретов, никогда не будет тайн. И эти ключи, как символ того, что я не просто говорю эти слова, а верю в них.
Сказав это, парень достал огромную связку ключей. Тут были и маленькие ключики от сундуков, и огромные ключи от амбарных замков. И очень старые, и совсем новые. Он протянул их своей избраннице.
___
Свадьба была шумной, богатой. Столько вкусных кушаний Всенежа никогда не видела. Гости пели и плясали, пили и ели, гуляли, веселились, танцевали, дрались. И всё это происходило под прекрасную музыку странного дудочника, который явно не выдавал себя за умного человека. С виду обычный дурачок, недалёкий, бесполезный. Но, стоило ему только взять свою дудочку в руки, как народ, затаив дыхание, замирал.
Перко был безмерно счастлив. Он не сводил глаз со своей избранницы и всё время держал её за руку, будто опасаясь, что её украдут. К тому же, в дальнем краю деревенского пятака, под развесистой старой яблоней сидел странного вида незнакомец. Он всё время только и делал, что ел, будто нарочно склонив голову, скрывая своё лицо.
- Странный парень, – тихо прошептал Всенеже Перко. – Я его раньше не встречал. Как бы горя от него не случилось.
- Этот? – оглянулась на старую яблоню Всенежа. – От него горя не будет. Он пообещал матушке, что смирно себя вести будет.
- Так это кто-то из ваших?
- Из наших? Нет. Это Ян. Помнишь его? Ты ему эти, как их, плавалки дарил. Не могла я его не пригласить. Матушка ему облик людской дала на время. А то, что он только и делает, что сидит, так это не обижайся. Он по-другому не умеет среди людей.
Перко медленно подошёл к старой яблоне и сев напротив гостя несмело поздоровался. Ян взглянул из-под длинных волос на жениха, и тот увидал жёлтые, холодные глаза.
Облик Яна был немного странным. Казалось, что он только что выбрался из холодной воды. Мокрый, в мурашках. От него пахло болотом. Не говоря ни слова, Ян протянул холодную руку и вложил в ладонь жениха огромную серебряную монет.
- Он нашёл её в детстве, в болоте. Для него это самое большое богатство, сокровище. Он дарит её тебе, – объяснила Всенежа.
Пять дней и пять ночей свадьба гуляла. Лишь на время пришлось прерваться, как глухая тьма спустилась на лес и кваки из-под земли полезли. Да и то, ненадолго. Огонь ярче разожгли, да и дальше гулять. Кваки даже тусклого света не переносят, а свет костров, фонарей и факелов для них как стена неприступная.
Среди гостей была и дама странная. Красивая настолько, что мужики шеи сворачивали. Да только взгляд у неё был шибко высокомерен. Приехала она в карете изысканной, красный слобень в ту карету запряжён был. Счастье молодым желала, кубок поднимала. Да в каждом движении её платье шуршало так, будто змеи шкуру сбрасывают. У народа аж мороз по коже пробегал.
И не знал никто, что за госпожа такая. Кто говорил, что с барских земель прибыла. Знатная какая-то. А кто и вовсе решил, что не из леса она. Лишь Всенежа точно знала, что Деляна эта. Хоть и выглядит не совсем так, какой была она при знакомстве. Но, всё тот же высокомерный взгляд, фигура, странное и весьма необычное платье.
Ну, какой бы высокомерной не казалась госпожа, а парни на хмельную голову запортки свои начали к ней подкатывать, соревнуюсь в силе и ловкости. Как глянет Всенежа, а Деляна то с одним в карету свою уйдёт, то с другим. А то и вовсе, сразу с тремя.
- А чего это они там делают? – спросила она мать. – Парни оттуда выходят без сил совсем. На ногах не стоят.
- Деляна очень любит с мужиками в карты играть. А на ногах не стоят, так-то от того, что пьют больше, чем могут. Не обращай внимания. Деляна хоть и та ещё зараза, но и у неё есть свои правила. На чужом празднике свои порядки не начнёт выстраивать. Тут ты хозяйка теперь и она это уважае, – объяснила Витенега.
___
Зима. Вновь зима. Холодная, снежная. Подчас в чёрном лесу морозы такие стоят, что камни трещать начинают. Ветра такие, что сосны вековые падают. Снега столько, что с головой в сугроб уйти можно. И лишь на зачарованной поляне лето.
Лето, оно то, может быть, и лето. Да всё едино, человек чует, что зима кругом. Тоска берёт, дремота. Уж и делать ничего не хочется. А может и не зима это вовсе. Может тоска одиночества.
Сидит Витенега в хате, тёплое одеяло из шерсти слобня прядёт, да песню поёт. Ту самую, какую ей самой мать на ночь пела. Ту самую, под которую Всенежу убаюкивала.
В печаль, словно в омут болота ныряя,
Ложишься на дно, не спеша, безмятежно.
В холодной могиле всё преет и тает –
Мечты, обещанья, пустые надежды.
Кем стать мы могли? Неизвестно доселе.
Что ждёт впереди? Только мрак и унынье.
Угасшая радость разбавлена болью.
И лишь пустота неизменна и ныне.
Чем жить, если нет ни мечты, и ни цели?
Какие причины? Какие стремленья?
И пусть стороной обойдут перемены –
О прошлом напомнят лишь раны на теле.
Какие стремленья? Какие причины?
Зачем мы пришли? И куда мы уходим?
Что ждёт впереди? Неизвестно доселе.
Мы жаждем ответ, но его не находим.
Закончив петь, Витенега посмотрела на выбравшегося из-под лавки домовика. Косматая тварь медленно перебирала тонкими скрюченными лапками по полу, царапая его своими крючковатыми когтями. Его нелепое тельце, похожее на тушку мохнатого ежа, подёргивалось лёгкой дрожью. Шерсть давно свалялась. В ней застряли солома и хвоя. Тут же нашли свой вечный покой мухи и несколько жуков.
Тварь подползла к ведьме и посмотрела на неё большими глазами переполненными грустью. Та, немного помедлив, погладила домовика рукой.
- Тоже скучаешь по Всенеже? Вижу, скучаешь, – грустно произнесла ведьма. – И я очень скучаю. Ну, ничего. Мы вдвоём переживём. Ты уж прости меня, что не всегда оставляю тебе молока и каши. Закручусь, забуду. Сейчас налью тебе в миску.
Домовик будто обрадовался, если они вообще умеют радоваться. Нелепо перебирая тонкими лапами, он пополз к лавке.
- Что говоришь? – будто беседуя с тварью, произнесла Витенега. – Навестить дочку? Да я и сама собиралась. Вот, одеяло только это справлю. Как с мужем будут они утехам придаваться, положит себе под спину. Враз ребёночка им лес подарит. Не простое это одеяльце. Тут и шерсть слобня, и жилы чёрной сосны, и крапива. Сам лес в это одеяльце вплетён. Как родится ребёночек, будет под ним спать. Защитит его лес и от зла, и от болезней. Вот, как закончу, так и отправлюсь. Как раз к весне, коль та ранняя будет. А то, уже две зимы как прошло, а я всё не соберусь.
Отложила Витенега работу и другими делами занялась. Налила молока в миску и домовику поставила. Котелок из печи вынула и, помешав готовящуюся похлёбку, трав добавила. А тут, глядь в оконце, гость по поляне шагает.
Накинула Витенега старую шаль на плечи и начала старухой обращаться. Лицо её морщинами покрылось, руки высохли, спина сутулой стала. Одно мгновение, и в облике старухи женщину и не узнать.
С трудом ногами перебирая, открыла старуха дверь и гостя встретила. Парень молодой, наверное, и шестнадцати нет ещё. Стоит уставший, грязный и голодный, глаза страха полны.
- Ну, коль пришёл, входи. Похлёбка почти готова, – прохрипела старуха.
Послушался гость. Молча в хату вошёл и послушно за стол сел, когда бабка жестом велела. Та ему похлёбку горячую налила, хлеба наломала и крынку молока выставила.
- Ну? Зачем явился? Не молчи, – прохрипела противным старческим голосом старуха.
- К тебе я, бабушка, – дрожащим голосом парень ответил. – Говорят, ты всё можешь и плату справедливую берёшь.
- А это кому как. Справедливость, она вообще у каждого своя. Но, много не потребую. Больше чем можешь, не заплатишь. А вот, о том, что всё могу, тут врут люди. Нет в мире тех, кто всё может. Ты говори, что привело тебя?
- Да, знаешь, бабушка, несчастный я.
- Чего это? Все, значит, вокруг счастливые, а ты несчастный?
- А я расскажу, – грустно вздохнул парень. – Беда у меня такая. Проклятье моё. Необычный я. Да ты, наверное, уже и сама это приметила.
- Да? – удивилась Витенега. – От куда мысли такие?
- Вижу, что приметила. Правду люди говорят, всесильная ты. Те ведьмы, кто силами небольшими обладают, в один миг распознали во мне особенность. Да скрыть не смогли это. А ты, вижу я, скрываешь. Знать надо так.
- Ну, пусть так будет. Раскусил ты меня. Но, ты лучше сам всё расскажи, чтоб с твоих слов, всё по-честному, – Витенега прикрыла рот ладонью, изобразив задумчивость, стараясь не засмеяться.
- А я расскажу, бабушка, – начал парень, откусив хлеб и попробовав похлёбку. – Жизнь моя началась, как и у всех. Родился я.
- Да? А я и не догадалась бы, – Витегена нахмурила брови и постаралась не закатывать глаза.
- Вот так. Да это потому, что я не тот, кто родился. Мрак я блуждающий, что в тело вселился. Из-за того и страдаю. Все меня гонят, никто понимать не хочет, места себе я найти не могу. Да и люди силу мою чувствуют и пугаются, либо завидуют.
- В чём же сила твоя?
- Вижу я, что люди умереть должны. Говорю я им это, а они не верят. Да только я знаю, что они умереть должны. Я тогда от них смерть отгоняю, а они потом меня отгоняют.
- А давай по порядку. Как видишь?
- Да как то смотрю на человека и вижу, что умереть должен, вскоре. Я тогда беру ветку крапивы и машу над ним…
- Крапивы? Почему крапивы? Крапивой смерть не отогнать.
- Я же говорю, сила у меня особая. Я крапивой отогнать могу. Вот был один случай у нас в деревне, – парень выпил молока застыв, будто услышав то, чего не слышат другие, замолчал.
- Ну, ты не отвлекайся, – рявкнула Витенега.
- Уронила одна девушка заколку, а я поднял её. И чувствую, от неё смертью могильной веет. Я домой принёс и крапивой смерть отогнал. Потом к ней пошёл и сказал, что помог, а она посмеялась.
Витенега посмотрела на гостя и стиснула зубы. В её мыслях возникла картина, в которой к девушке подходит нелепого вида парень и рассказывает, что с помощью крапивы отогнал от неё смерть.
- Посмеялась? Ну, а ты чего ожидал? – спросила ведьма.
- Ну, благодарности. Я думал, согласится со мной быть, – грустно ответил парень. – А она парням сказала, они меня поколотили.
- Благодарности? Так ты дар свой из корыстных целей используешь, – нахмурилась старуха.
- Нет. Нет, что ты. Но… - парень замялся. – Обидно очень.
- Вот как, – ведьма призадумалась. Помолчав немного, она подошла к окну, достала из шкатулки колечко и, вернувшись за стол, протянула его парню. – Вот. Скажи, как скоро смерть к хозяину кольца явится?
Парень взял кольцо. Сжав его в руках, он наигранно закатил глаза, затрясся и захрипел. После, спешно бросив кольцо на стол, испуганно отпрянул назад и выдохнул.
- Зиму, может две. Смерть близко ходит, – прошептал парень.
- Вот что, – встала из-за стола ведьма. – Ты сейчас доедай и домой возвращайся. Но, слова мои помни. Сила в тебе великая, но пользуешь ты её не так. Коль людей от смерти оберегаешь, делать это нужно тихо. Чтоб не знали они. Как увидишь, что смерть рядом с кем стоит, так отгони её так, чтобы никто и не знал. Иначе, смерть сама тебя заберёт! Понял?
- Понял.
- Тогда иди! И никому про дар свой не говори. Спасай людей молча, чтоб не знали они. А плату с тебя возьму не больше одной малой монеты и обещания, что никому про силу свою никогда не скажешь!
Как парень из хаты вышел, так старуха смехом разразилась. Старую шаль с себя сбросила и вновь в женщину обращаться начала. Медленно, будто пробуждаясь ото сна, кожа её разглаживаться начала, спина выпрямляться. Грудью полной дышать начала, глаза вновь яркими стали.
- Ну? Слышал ты? Умора, – обратилась она к домовику, что выглядывал из-под лавки. – Вот забава у молодых. Особенность себе придумает, потом страдает. Смерть через год или два к хозяину кольца придёт. Хозяин кольца мёртв уже как двадцать зим. Будто зараза какая молодых поражает. Уже третий за две зимы, кто мнит себя пупком землицы нашей. Видать, шибко жизнь у людей сытная началась, да беззаботная, раз времени хватает на такие причуды.
Косматая тварь, смотрела на хозяйку отсутствующим взглядом, будто пытаясь понять, о чём речь. Но, на то он и домовик, чтоб смотреть. Издав тихое бормотание, медленно передвигая тонкими лапками, тварь уползла под лавку.
___
Как чёрные прилетают и начинают гнёзда под окнами вить, знать весна пришла. Птицы, твари хоть и неразумные, да с этим делом не ошибаются. Коль гнездо готовит чёрный, значит любовь свою поджидает. А там и детки пойдут. А коль на такой шаг важный решился любовник пернатый, знать, точно уверен, что морозов уже не будет.
Деревенские уже во всю огороды готовили, завалинки раскрывали, подполье сушили, когда вошла Витенега в деревню.
Идёт она, взгляды косые примечает. Да будто шепчутся люди. Женщине даже не по себе стало. А ну, как люди узнали, что ведьма она? Перко молчать обещал, да кто знает, может и проговорился. А люди, они-то какие. Поодиночке умные все, разумные. Как беда какая, так к ведьме бежать. А вот, как узнают, что сила гнилая под боком, так это им уже и не нравится.
Идёт Витенега к дому дочери и о том думает, как бы беды какой уже не случилась. Да у ворот работник встретил.
- Здравствуй, матушка, – поклонился мужик в ноги к Ветинеги и чуть ли не коснулся своей косматой бородой земли.
- Здравствуй, мил человек, – кивнула ведьма. – Да прости, не припомню я что-то тебя. Не спутал ли ты меня с кем?
- Нет, что ты. Виделись мы, да только ты делами другими занята была, – заулыбался мужик. – Никифор я. На молодого хозяина работаю. С ним был, когда он свататься приходил. Ох, и страхов я тогда натерпелся. Мне-то рассказывали, что ведьмы страшные. Ну, ты, матушка, не переживай. Я никому.
- Никому? Ну, это правильно. Незачем людей на пустом месте волновать, – огляделась ведьма. – А вот скажи мне, чего народ на меня косяка такого давит и шепчется.
- Это… - замялся мужик. – Это не ты тут виновата. Да, не мне про это говорить. Лучше уж дочь тебе всё расскажет.
- А Перко где?
- Молодой хозяин на глиняные ямы поехал. Но, к ночи должен возвратиться. А ты проходи. Молодая хозяйка в доме, – указал работник жестом и отступив назад пропуская гостью, оступился и чуть не упал. Сумев устоять на ногах, он смущённо заулыбался и пожал плечами, жестом пригласил женщину пройти.
В тереме была чистота и порядок. В светёлке пахло весенними цветами и медовыми сотами, что были заготовлены с осени и распечатаны лишь сейчас. Обычному гостю могло показаться, что в доме царит мир, покой и любовь. Но, Витенега была гостем далеко не обычным. Она сразу почуяла, что под ароматом умиротворения скрывается совсем другой запах. Запах обиды, разочарования.
- Матушка? – раздался голос Всенежи. – Какими судьбами ты тут?
- Вот тебе и встреча, – удивилась Витенега. – Вместо того, чтоб к матери обниматься прибежать и радостно защебетать о том, как всё у тебя хорошо, ты вопросы такие задаёшь. Сразу бы спросила, каким туманом меня бесы пригнали?
- Нет, нет, – поторопилась оправдаться хозяйка. – Я просто не ожидала тебя увидать.
- Странно. Помнится мне, зятёк мой на свадьбе клялся, что в любое время я могу навещать вас. То есть, ждёте вы всегда. Ну да ладно, - отмахнулась ведьма. – Чаем мать хоть напоишь с дороги?
Мать и дочь, сидя за большим столом, накрытым цветастой скатертью, беседовали о простом. Всенежа всё больше спрашивала о родной поляне. О том, как там домовик, как Ян поживает? Сколько цыплят в этом году вывела рябая?
- Всё как прежде у нас на поляне. Вот взяли бы вы с Перко и навестили меня. Дорогу то знаешь. В три дня по тропе крутиться не придётся, – обиженно произнесла Витенега. – Как у вас с ним жизнь семейная? Всё ли ладится.
- Да, знаешь… - Всенежа опустила взгляд. – Разладилось всё.
- Он?! – Витенега вскочила из-за стола и её глаза сверкнули жёлтым пламенем. Поднимаясь, она задела чашку. Та опрокинулась и, по расшитой цветами белой скатерти, растеклось темно-зеленое пятно травяного чая.
- Нет, нет. Тут другое, – поторопилась успокоить мать Всенежа, принявшись вытирать пролитый чай. – Мы поссорились, немного. Но тут больше моя вина. Я глупая, просто… - начала объяснять дочь, но прервалась из-за того, что мать схватила её за запястье.
Через тонкую ткань рукава домашней рубахи отчётливо виднелись ссадины. Витенега рванула рукав дочкиной рубахи и опешила. Вся её рука была покрыта ссадинами и синяками. Будто кто-то с силой хватал Всенежу, тянул и не стеснялся применять мужскую силу.
Дочь одёрнула руку и Витенега не могла не заметить, как та прячет вторую за спину.
- А ну, показывай! – грозно произнесла ведьма.
- Не покажу, – тихо прошептала дочь.
- Покажешь! – закричала ведьма. Её глаза вспыхнули жёлтым пламенем.
По светёлке разошлась странная волна. Будто где-то рядом упало огромное дерево, и от этого звука задрожала посуда и мебель, затрещали стены и в воздухе закружилась застарелая пыль слетевшая с балок. Всенежа несмело расстегнула рубаху и сбросила её с себя. Вторая рука девушки была иссечена тонкими ранами. Эти раны Витенега не могла не узнать. Такие раны оставлял тонкий берёзовый прут.
Когда-то давно, когда Витенега была молодой и наивной, она, обнаружив в себе силы ведьмы, без тени сомнения решила использовать их во благо родной деревни. Но, деревенские не оценили.
- Гнилая! – кричали они и указывали пальцем на наивную девчушку.
- Пошла прочь, тварь! – бросали ей в след старухи.
А когда деревню обложили хори и передушили цыплят, без каких либо разбирательств было решено обвинить ведьму. Тогда, четырнадцатилетнюю девочку руками зажали в досках и стегали берёзовыми прутами. Стегали долго, сильно. До тех пор, пока от потери крови и нестерпимой боли не потемнело в глазах. После чего было изгнание.
Бессознательную Витенегу вывезли подальше в лес и бросили умирать в месте, куда свозили мертвячину. Она лежала посреди высушенной солнцем поляны, среди костей и гниющих шкур животных, и чувствовала, как земля впитывает её кровь. Жадно, будто изголодавшийся зверь, земля пила кровь Витенеги, а с нею и её силу. И именно тогда лес заговорил. Не человеческим голосом, а образами, картинами, мыслям. В голове девочки он пел, шептал, показывал.
Лес сказал, что будет охранять Витенегу. Лес сказал, что на эту поляну не сможет войти ни один человек со злыми намерениями. А ещё лес сказал, что теперь Витенега навсегда станет одним целым с поляной. После этого обещания высушенная поляна начала преображаться. Появились ростки, поднялась трава, распустились цветы. Лес вокруг поляны шумел, дышал. Деревья двигались. Продолжалось это до той поры, пока лес не пожрал дорогу, что вела от деревни.
Увидав раны на руке дочери Витенега, на мгновения, погрузилась в те далёкие воспоминания и ощутила ту боль. Боль, которую причинили ей близкие люди, избивая прутами. Прутами, которые исполосовали не только руки и спину девушки, но и её разум.
Позже, она встретилась с Деляной. Они были похожи в своей участи. Да только Деляна уже шагнула за грань, оставив позади человечность. Их судьбы были различимы лишь тем, что Витенега не умерла тогда на поляне. Она зацепилась за свою жизнь и, сдержав обиду, смогла двигаться дальше. Деляна же поплыла по течению и, испустив дух, вернулась с силой, позволяющей ей управлять мёртвыми. Она стала настоящей ведьмой, хоть и неопытной.
И пусть на тот момент Деляна уже была намного старше Витенеги, всё же они подружились. Но, дороги подруг быстро разошлись. Деляна призывала Витенегу отказаться от человечности, шагнуть за грань и встать рядом с ней. Объединив власть над мертвецами и силы леса, они могли навсегда изменить саму жизнь людей. Искоренить несправедливость, установить свои законы и правила. Но, Витенега не считала сие заманчивое предложение верным.
- Людей нельзя исправлять по желанию. Они должны сами платить за свои ошибки, сами в них разбираться, – говорила она. – Мы не судьи, и мы не вправе вмешиваться. Мы не твари, и мы не вправе мстить. Всё что мы можем, подтолкнуть, направить, попросить. Но выбор должен остаться за ними.
И вот сейчас, горящие жёлтым пламенем глаза Витенеги застилала жажда мести. Желание наказать обидчика было куда сильнее, чем собственные убеждения.
Ведьма взглянула на дочь и, не говоря ни слова, вышла из терема. Она пересекла двор, не обращая внимания на лающую псину, вышла за ворота и пошла по деревне. Люди остолбенели.
Она шла так, будто не замечала окружающих. Её волосы развивались на ветру, глаза горели жёлтым, и на этот свет было больно смотреть. И хоть весна только началась, там, где проходила ведьма, из земли вырастала полынь и крапива, распускались лопухи и колосился щавель.
Ведьма остановилась и прислушалась. Знакомый голос. Перко. Он с кем-то разговаривал у колодца, на деревенском пятаке.
Молодой купец не успел опомниться. Он только увидал, как к нему приближается Витенега, а за ней следовала всепоглощающая тьма. Ведьма двигалась быстро, подобно ветру. За одно короткое мгновение она пересекла весь пятак и, схватив Перко за горло, закричала страшным голосом.
- Ты что себе позволяешь, вымесок! Да я тебя в грязь втопчу и сорнякам на растерзание отдам, – кричала она.
- Я, я… - пытался разжать ведьмины пальцы Перко.
- Молчи, вымесок! – закричала на него Витенега. - Хоть раз ещё, хоть помыслом. Тебя даже Кондратий не встретит. Нечего встречать будет!
Ведьма разжала пальцы и растворилась во тьме. Одно короткое мгновение и следом растворилась сама тьма. Вроде ничего и не происходило. Лишь Перко лежал на земле опутанный резухой будто верёвками, что проросла из земли вокруг. А на его горле зияли кровавые следы от пятерни.
___
От автора.
Если Вы дочитали до конца, значит интересно Вам, что дальше будет. Не забывайте реакции свои оставлять, подписываться.
По просьбе подписчиков оставляю данные для доната:
Номер карты: 4048 4150 4330 1056. Это Юмани (Бывшие Яндекс Деньги). По понятным соображениям выкладывать в общий доступ данные физической карты или счёта, где хранится зарплата, не могу.
Альтернативные, традиционные варианты тоже доступны по личному общению:
в Телеге: https://t.me/zenblackwood
в ВК: https://vk.com/id2035004
Всем большое спасибо.