В прошлой части статьи мы поговорили о рывках и достижения Временного правительства в области транспорта, производства и распределения. Сегодня же затронем не менее интересную тему и обсудим, где министры пытались изыскать деньги на войну, какую вели банковскую политику, как раболепствовали перед внешними партнерами, а также как противодействовали поднимавшему голову рабочему контролю в период марта-октября 1917 гг.
БАНКОВСКАЯ ПОЛИТИКА ВРЕМЕННОГО ПРАВИТЕЛЬСТВА
Важную роль в борьбе за свободный рынок играл банки, которые подрывали, в том числе, финансирование угольной монополии. Такое агрессивное поведение банкиров определялось тем, что в случае усиления регулирующей роли государства, им грозило ослабление связей с финансируемыми предприятии, потеря того значимого и прибыльного места, которое принадлежало банкам в условиях “частной инициативы”. Потерпела бы ущерб и спекулятивная банковская деятельность, развернутая в годы войны.
Между тем Временное правительство не только не пошло по пути контроля за банками, но и всеми мерами охраняло их права на бешеные прибыли. Ещё в конце 1916 г. стал актуальным вопрос возможности хотя бы частичного обследования деятельности банков (в части, например, торгово-комиссионных операций), однако правительство сразу отказалось от реализации этой затеи. Только в мае 1917 г. заводским совещаниям было разрешено ходатайствовать перед Министерством финансов об обследовании банков в случае обнаружения «с их стороны каких-либо злоупотреблений, отражающихся на обороне государства» [19, С. 219].
Параллельно с этим Министерство внутренних дел дважды требовало от губернских комиссаров Временного правительства принятия мер к ограждению банков от «самоуправных» и «незаконных» действий местных организаций. И в том, и в другом случае Министерство действовало по требованию Комитета съездов акционерных коммерческих банков - руководящего органа банков России.
Не торопилось правительство отменять и коммерческую тайну, что было принципиально важным для раскрытия скандально больших прибылей промышленников и банкиров, а значит и к их обузданию. Ни один состав Временного правительства даже не заикнулся о проведении этого мероприятия.
Сами же банки проявляли острую нетерпимость к любым попыткам контролировать их операции. Так, например, когда в июне 1917 г. Министерство финансов обязало банки давать сведения о размерах доходов налогоплательщиков, Комитет съездов представителей акционерных коммерческих банков заявил протест, припугнув чиновников тем, что при нарушении принципа охраны кредитной тайны, можно опасаться отливов русских капиталов в иностранные банки.
ФИНАНСОВАЯ ПОЛИТИКА ВРЕМЕННОГО ПРАВИТЕЛЬСТВА
Наше повествование будет неполным, если не раскрыть вопрос общего состояния финансов и финансовой политики Временного правительства.
На берегу отметим, что оно унаследовало от царизма крайне расстроенное состояние финансов, выходов из которого, по сути, было два: прекращение войны, легшей тяжким бременем на страну… или даже в условиях войны встать на путь коренной ломки принципов финансовой политики свергнутого режима. Под вторым подразумевается национализация банков, объединение их в один государственный, отмена коммерческой и банковской танцы, коренное преобразование налоговой системы и мн.др.
Для Временного правительства этот путь был, конечно, исключен. Уже 4 марта оно признало все внутренние и внешние финансовые обязательства царского правительства.
23 апреля при Министерстве финансов было учреждено «Совещание для разработки плана финансового преобразования», в котором из 35 мест представителям Советов было отведено 7. Остальные места находились у правительства и имущих классов [24], которые придерживались тезиса министра финансов Терещенко: «Финансовые реформы быстро быть осуществлены не могут» [17, С. 105]. Собственно, в результате первых двух месяцев состав Временного правительства в области финансов не сделал ровным счётом ничего.
Второй состав Временного правительства в декларации от 6 мая торжественно пообещал заняться переустройством финансовой системы, усилить налогообложение имущих классов, но на самом деле занялось бесконечным обсуждением финансовых вопросов вместо реальных практических действий. После июльских событий правительство поворачивает вправо, резко забывает о своих недавних обещаниях.
Давайте же посмотрим тезисно, что из основного было таки сделано Временным правительством и в чьих интересах.
БЮДЖЕТНАЯ ПОЛИТИКА
В период войны в России существовало два бюджета: обыкновенный и военный. В 1917 г., как мы помним, страна вступила с подорванным бюджетным хозяйством, не имея утвержденного обыкновенного бюджета и с острой нуждой по бюджету военному. Временное правительство, пришедшее к власти, не видело необходимости в составлении годового бюджета, а потому поручило Министерству финансов подготовить «Временные расходные расписания» на май-август: оно представляло из себя бюджетную роспись, которая имела расходные статьи, но не имела доходные.
Это вполне объяснимо, ведь нормальный бюджет требовал приведения в порядок военных расходов и источников их покрытия. Вместо этого правительство сохранило прежние основания исчисления государственных расходов, которые определялись не путем учета реальных потребностей ведомств, а исходя из общих итогов сметных назначений по бюджетной росписи 1916 г. Потому многие министерства (например, Министерство труда и продовольствия) финансировались сверх сметы. Таким образом, важнейшим вопросом было сократить государственные расходы, приведение их в порядок с платежеспособностью страны.
Второе коалиционное Временное правительство на словах пыталось это сделать. Так, министр путей сообщения Некрасов даже предложил программу сокращения госрасходов, состоящую из несколько пунктов: тут и сверка расходов военного и морского бюджета с действительной боеспособностью армии; большая осторожность в увеличении контрактных цен по казенным заказам; упразднение не нужных ведомствам учреждений и должностей; и пр.
Последнее Временное правительство аналогичным образом обещало наконец сократить государственные расходы, однако, как мы понимаем, это обещание осталось невыполненным. Более того, власть имущие продолжали финансировать, например, Министерство двора, собственную его величества канцелярию и пр. (правда, в уменьшенных объемах).
Зато что касается «бережливости» в отношении трудящихся, то уж тут правительство действовало быстро, не раздумывая. Первый состав правительства в проекте неопубликованного обращения к населению призывало его вступить «на путь бережливости и ограничений во имя страны», а правительство Львова-Керенского поставило вопрос о необходимости «самоограничения» рабочего класса как решающем условии экономии и предотвращения экономической катастрофы. Последний состав правительство будет реализовывать это на практике: повышение зп рабочих осуждалось, как покушение на финансы государства; правительство отвергло требования о повышении зп железнодорожникам, почтово-телеграфным служащим и др.; Министерство финансов выступало против увеличения расходов на пайки семьям солдат; и мн.др.
Добиться реальной экономии можно было, как мы отметили, за счет оценки неблагоразумных государственных расходов, а также за счет доходов капиталистов, сломав сложившуюся систему финансирования военных расходов. Так, в 1916 г. на казенные заготовки и строительные операции было потрачено около 4.3 млрд. рублей, что составило почти 30% годовых военных расходов. Если сюда прибавить расходы ведомств путей сообщения, внутренних дел и пр., то мы будем наблюдать явную картину роста расходов казны, определяющихся именно увеличением затрат на казенные заказы.
Правительство молчаливо обходило эту причину роста расходов, пеняя на побочные явления: злоупотребления отдельных лиц, непродуманные точечные растраты и пр.
Таким образом, расходы на нужды войны выглядели таким образом [2, С. 307]:
Чем был вызван такой рост расходов с учетом того, что состав армии 1916-1917 гг. почти не изменился, а интенсивность военных действий ослабла? Во-первых, конечно, увеличение жалованья солдатам, стоимости пайков семьям солдат (что всё-таки произошло). Кроме того, возросли расходы на транспортные перевозки войск, грузов, а также росту способствовал раздутый состав армии. Недешево обходилась и подготовка контрреволюционных сил: формирование ударных частей, батальонов георгиевских кавалеров и пр.
Дорого обходился и рост бюрократического аппарата: правительство умудрилось наплодить множество новых органов и учреждений. Старые учреждения также увеличили свои расходы, раздували штатный состав.
«Требования ведомств сыпятся на Министерство финансов, как из рога изобилия, в таких невероятных размерах, что министерство не знает, когда и на какой цифре остановиться», - Дементьев на заседании Экономического совета [31, С. 26]. За 8 месяцев 1917 г. расходы их составили 3632 млн. руб., почти столько же, сколько за весь 1916 г. [18, С. 384-386].
Однако главная причина роста расходов - жадность капиталистов, которая в 1917 г. приняла огромные масштабы. Повышение расценок по казенным заказам и твердых цен на сырье, промышленные изделия. Если среднесуточные расходы в марте-июня составляли 60 млн. руб., то в октябре - 87,5 млн. руб.
Такой безудержный рост государственных расходов привел к сильнейшему разрыву между доходной и расходной частями бюджета. Доходы, до этого и раньше не покрывавшие расходы, просели совершенно. Многие статьи доходов вовсе не имели под собой реальной основы, будучи простой фикцией: так, например, как говорил позднее Шингарёв,
«это фиктивные доходы казенных железных дорог за казенные грузы, … таможни за казенные товары, купленные за границей, фиктивные доходы Государственного банка от учета процентов по краткосрочным обязательствам».
Размер таких доходов Дементьев определял в 800 млн. руб. из 1030 млн. руб., обычно показываемых как якобы превышение доходов над расходами в рамках обыкновенного бюджета в 1917 г. [31, С. 26].
Реальными же доходами, существующими в объективной реальности, можно считать лишь налоговые поступления и часть прибыли от казенных предприятий, имуществ.
Уже в июле 1917 г. правительство было вынуждено признать, что для покрытия военных расходов до конца года не хватает 15 млрд. рублей.
Авторами книги “Экономическая политика Временного правительства” под ред. Волобуева была проделана реконструкция государственного бюджета за март-октябрь 1917 г. (в млн. руб.) [2, С. 312]:
Временное правительство вложило в войну 16 млрд. рублей, что составляет 70% военных расходов всего 1917 г. и более ⅓ суммы, затраченной Россией за три с половиной года войны. В результате дефицитным становится даже обыкновенный бюджет (дефицит - 400 млн. руб.). Непокрытый кассовый дефицит по всему бюджету составил более 4 млрд. руб. А общий дефицит, не обеспеченный нормальным покрытием (без учета нестабильных кредитных операций - краткосрочные обязательства внутри страны и вне её, а также “Займ свободы”) , составил, по некоторым подсчетам, 17,5 млрд. руб., превзойдя дефицит 1916 г. на 28% [2, С. 312-313].
Добавим, что в советское время Народным комиссариатом финансов было проведено исчисление, показавшее, что бюджет 1917 года был исполнен со следующими показателями:
- всего государственные расходы: 28 503,8 млн. руб.;
- всего государственные доходы: 21 960 млн. руб.
Следовательно, непокрытый дефицит равнялся 6,5 млрд. руб., а общий (минус кредитные операции) - 23,4 млрд. руб. [2, С. 312-313].
КРЕДИТНАЯ ПОЛИТИКА И ЭМИССИЯ
Варианты покрыть растущие государственные расходы посредством государственных займов и бумажно-денежной эмиссии уже проводились царским правительством. Это привело к инфляции и расстроило денежное обращение.
Осознавая это, Временное правительство приняло решение перенести центр тяжести в изыскании средств на преимущественно внутренние займы. 6 марта министром финансов Терещенко перед частными банками был поставлен вопрос об их помощи правительству с выпуском займов. Было решено организовать выпуск «Займа свободы», постановление о котором состоялось 26 марта. Срок подписки был установлен с 6 апреля - 1 июня.
В отличие от предшествующих займ позиционировался как долгосрочный (на 54 года) с погашением в течение 49 лет, начиная с 1922 г. Займ был 5%-ым, но в первый год давал почти 7% из-за выгодных условий подписки [13, С. 3].
Займ активно популяризировался в массах не только правительством, Государственным и частными банками, но и эсеро-меньшевистскими лидерами Петроградского совета. С осуждением займа выступили, пожалуй, только большевики, доказывавшие народу, что займ используется для продолжения войны, закабаления трудящихся и избавления капиталистов от высоких подоходно-имущественных налогов.
Это нашло поддержку в массах: уже в апреле-мае многие Советы, заводы, фабрики, воинские части и крестьянские собрания выступили с решительным протестом против «Займа свободы».
Надежды правительства на займ не оправдались: по подсчетам департамента Государственного казначейства уже после Октября от займа было получено за март-октябрь 1917 г. 3182,1 млн. руб. [18, С. 384]. Причем наличными всего в первые месяцы было получено лишь порядка 250 млн. вместо ожидаемых 4 млрд. Однако даже для получения чуть более 3 млрд. руб. правительству пришлось продлять срок подписки сначала до 15 июля, а потом и вовсе до созыва Учредительного собрания. То есть по факту займ стал незакрывающимся.
Провалились и краткосрочные займы, выпущенные в виде 5%-х краткосрочных обязательств Государственного казначейства. Установить итоги размещения краткосрочных обязательств за 8 месяцев правления Временного правительства на рынке точно невозможно, однако по некоторым приблизительным подсчетам они составили 600-700 млн. руб., а к ноябрю 1917 вся сумма вряд ли превышала 4,6 млрд. руб., что можно буквально считать ничтожным.
Почему провалились займы? Это связано с опасениями частных банков, не спешивших вкладывать свои капиталы в правительственные займы. «Займ свободы» был провален не только массами, но и буржуазией.
С апреля начался отлив денег за границу: об этом сообщала и буржуазная печать, это было отмечено на заседании Петроградского комитета РСДРП(б) 20 июня, этим было обеспокоено и Министерство финансов. Так, в начале июня министерство провело в срочном порядке через правительство постановление о воспрещении денежных переводов за границу без своего разрешения. Итоговые размеры утечки сложно установить, на основании отдельных данных можно предположить, что она составила не один десяток миллионов рублей.
Потерпев неудачу с займами, Временное правительство отбросило осторожность и уже в начале мая перешло к интенсивному печатанию бумажных денег. Эмиссионное право Госбанка расширялось 5 раз: 4 марта, 15 мая, 11 июля, 7 сентября и 6 октября (каждый раз - на 2 млрд. руб.). В пределах указанного лимита в 10 млрд. руб. Госбанком было выпущено почти 9 млрд. руб. (8967,4 млн. руб. на 23 октября 1917 г.). В результате этого количество кредитных билетов в обращении фактически удвоилось: с 9949,6 млн. руб. на 1 марта до 18 918 млн. руб. на 23 октября [18, С. 390-393].
Темпы эмиссии нарастали и были более, чем в 4 раза выше, чем при царском правительстве (в млн. руб.) [2, С. 356]:
Временное правительство буквально побило все рекорды по выпуску бумажных денег: если в 1916 г. выпускалось около 10 млн. руб. в день, то в марте 1917 г. - 34 млн. руб., в августе - 41 млн. руб.
Безостановочный выпуск денег стал для Временного правительства по сути единственным источником добывания средств (в млн. руб.) [2, С. 358]:
Росту эмиссии способствовал также саботаж частными банками финансирования хлебной, сахарной, угольной заготовительных операций, которое было вначале ими обещано.
В конечном итоге покупательная способность рубля, составлявшая до Февральской революции на внутреннем рынке 27 коп., за 8 месяцев деятельности Временного правительства снизилась до 6-7 коп. [12, С. 34]. Рубль стремительно обесценивался вплоть до того, что орган петроградских заводчиков утверждал, что ещё чуть-чуть - и стоимость рубля будет равняться стоимости клочка бумаги, на которой он напечатан.
Стоимость рубля за границей была не в лучшем состоянии: на лондонском рынке она упала с 56,2 коп. на 1 марта 1917 г. до 27,3 коп. в октябре [18, С. 389].
Итоги эмиссионной политики Временного правительства можно коротко охарактеризовать двумя выводами: количество бумажных денег в обращении увеличилось в 2 раза, а ценность рубля, как указывалось, уменьшилась в 4 раза.
Чем больше росли товарные цены, тем ниже падала покупательная способность рубля. Деньги планомерно утрачивали свою функцию, как средства обмена: так, из Рязанской губернии сообщали, что “денежные знаки потеряли всякую ценность. На базаре на деньги ничего достать нельзя”. В результате широко развивался натуральный обмен.
Инфляция тяжело отразилась на народных массах: реальная зп рабочих понизилась в 1917 г. до половины уровня 1913 г., а с её выплатой случались регулярно заминки. Кроме того, вследствие несвоевременного поступления денег происходили заминки в государственных заготовках хлеба.
Добавим, что на будущее Временное правительство наметило новый выпуск денег, намереваясь довести его до 6 млрд. руб. к концу года. Это говорит о том, что буржуазия и правительство откровенно вели страну к экономической катастрофе.
ВНЕШНИЕ ЗАЙМЫ
Временное правительство с большим оптимизмом смотрело на перспективы союзнической помощи. Источником воодушевления было представление о том, что февраль идейно сблизил Россию и союзников, устранил угрозу сепаратного мира её с Германией. Особенная надежда была, конечно, на США: требовалось посредством американской финансовой помощи выйти из непростой ситуации с ключевым российским кредитором - Англией.
Но не прошло и двух месяцев, как иллюзии об американской щедрости рассеялись. В отношении Англии уже 23 марта Терещенко в письме министру иностранных дел Милюкову констатировал, что английские правительство сдержано в «открытии новых кредитов», а «Америка … немного опасается кажущегося ей безвластия» [18, С. 533]. В действительности, что английское, что американское правительство возлагали на Временное правительство вину за продолжение революционной активности масс, за отсутствие решимости чиновничества в борьбе с этими тенденциями. И, конечно, США и Англия воздерживались от кредитования России до момента, пока у них не появится достаточно экономических и политических гарантий целесообразного использования кредитов.
Вместе с тем, разочаровавшись во Временном правительстве, союзники всё же понимали необходимость оказания хотя бы ограниченной финансовой помощи. Ведь в противном случае Россия могла выйти из войны, а, кроме того, буржуазно-либеральных чиновников требовалось держать на поводке обещаниями и мелкими подачками, чтобы они были более сговорчивы.
Помощь оказывалась параллельно с давлением. Так, совместное заявление от 26 сентября английского, французского и итальянского послов гласило:
«Русскому правительству надлежит доказать на деле свою решимость применить все средства в целях восстановления дисциплины и истинного воинского духа в армии, а равно обеспечить правильное функционирование правительственного аппарата как на фронте, так и в тылу… обеспечив себе таким путем полную поддержку союзников».
На основании имеющихся материалов финансовые отношения Временного правительства и союзников выглядели примерно следующим образом.
С апреля 1917 г. английские правительство стало предоставлять новые кредиты Временному правительству в очень ограниченных размерах. В телеграмме Военному министерству от 15 июня Гермониус сообщал, что кредитов было дано “в марте и апреле за два месяца - 8,5 млн ф. ст., за май - 1,2 млн. ф. ст., в июне с 1-го по 9-е - 63 тыс. ф. ст., а с 9-го по 16-е сумма отнятых кредитов превысила сумму данных кредитов на 58 тыс. ф. ст.”. Таким образом, за май кредит был уменьше в 10 раз по сравнению с январем, а в первую неделю июня примерно в 50 раз меньше, нежели за одну неделю января [18, С. 493-494].
Далее кредит будет ещё более сокращаться, в чем не последнюю роль сыграл провал июньского наступления. Кредиты в июне - 4 млн. ф. ст., в июле - 3 млн. ф. ст., а на август было обещано всего 2 млн. ф. ст.
По совокупности за восемь месяцев 1917 г. Англия выдала кредитов России столько, сколько в 1915-1916 гг. царскому правительству выдавала за месяц. К слову, английское правительство потребовало, чтобы Временное правительство не только производило оплату кредитов из собственных средств, но и из американских займов, а также возмещало ему суммы, уплаченные им за Россию в США по некоторым заказам.
Не лучше дело обстояло и с другим союзником - Францией. К моменту прихода к власти Временного правительства весь французский кредит был связан многочисленными обязательствами по оплате военных заказов и погашению ранее выпущенных займов: более того, заказы превышали кредиты, как итог - дефицит в 457 млн руб. в 1 июня 1917 г.) [18, С. 478]. В этой связи вполне естественно, что российское правительство остро нуждалось в новых кредитах для оплаты уже произведенных заказов и размещения новых.
Однако за восемь месяцев Временное правительство так и не получило от Франции новых кредитов, а потому пришлось довольствоваться тем, что уже было выдано царскому правительству. Остаток, по всей вероятности, был небольшим, т.к. к 1 сентября составлял 635 млн. фр. (около 235 млн. руб.) [2, С. 374]. Всего за восемь месяцев общая сумма составила около 300-350 млн. руб., что, как мы понимаем, более чем скромно.
В этой связи закономерно то, что Временное правительство очень рассчитывало на финансовую поддержку США. Отметим, что после вступления США в войну, конгрессом был принят закон о выпуске займа для союзников в 3 млрд. долл., которые предоставлялись в виде кредитов с выдачей в счет их авансов.
В отличие от кредитов другим союзникам, кредиты России пускались небольшими долями и в малом количестве: первый кредит был открыт 3 мая на сумму в 100 млн. долл. (Англия к тому моменту уже получила 250 млн. долл.). Последующие выдачи также не превышали 50-100 млн. долл., причем кредиты имели сугубо целевое назначение до тех пор, пока Россия принимает участие в войне. Так, например, первый кредит в 100 млн. долл. мог расходоваться по условиям только в США на оплату заказов [11, С. 246].
Всего США открыли России кредитов на сумму 325 млн. долл., а фактически авансировали 188 млн. долл. (около 365 млн. руб.) [30, С. 121]. Обеспечением обязательств служили 3,5%-ые обязательства русского Государственного казначейства. Всего займы США составили 18% от внешних займов России, что не говорит о какой-либо щедрости американцев, хотя, конечно, их кредиты возросли по отношению к кредитам царскому правительству в 2 раза.
Каковы же были итоги союзной финансовой помощи Временному правительству? По данным отчета департамента Государственного казначейства, за март-октябрь 1917 г. выручка от краткосрочных обязательств за границей составила 2 034,1 млн руб. А это говорит о том, что Временное правительство получило на 1 млрд. руб. меньше, чем царизм за аналогичный период 1916 г.
Дополним это тем, что к моменту Октябрьской социалистической революции, государственный долг России вырос по сравнению с довоенным временем в 5,5 раз, достигнув отметки в 49 млрд. руб., - при этом внутренние займы составляли 37,8 млрд. руб., т.е. ¾ суммы, а внешние - 11,2 млрд. руб.
Усиление зависимости страны от союзников сопровождалось их вмешательством в экономику России. Временное правительство поддавалось этому, разрабатывая программы широко доступа иностранного капитала к эксплуатации природных богатств страны (нефти на Сахалине, углю на Дальнем Востоке, золоте в Сибири, железной руде на Урале, кавказской меди и марганце, и мн. др.). По сути, это были программы распродажи национальных богатств иностранным империалистам.
МЕНЬШЕВИКИ И ЭСЕРЫ - ПОДДЕРЖКА ВРЕМЕННОГО ПРАВИТЕЛЬСТВА
Что касается мелкобуржуазных партий, то они тоже предпринимали попытку создать свою экономическую программу. Так, меньшевики убеждали, что возможность спасения страны отдельными, не системными мерами исключена: в меньшевистской среде было популярно положение о том, что ни одна отрасль экономики не может существовать без регулирования со стороны государства, а план организации хозяйства есть метод успешной борьбы при, секундочку, капиталистической экономике.
Программа меньшевиков в области экономики была разработана руководителями экономического отдела Исполкома Петроградского совета и изложена 16 июня на экстренном заседании, где обсуждался вопрос деятельности Временного правительства. Несколько основных тезисов из резолюции [8, С. 102-103]:
- настало время перейти к работе народно-хозяйственного организма по заданию государства, под его контролем и руководством;
- предприниматель и торговец должны быть ограничены в сфере извлечения прибыли и самого направления частной хозяйственной деятельности;
- для многих отраслей промышленности необходима государственная монополия (хлеб, мясо, соль, кожа);
- для других отраслей необходимо образование трестов, регулируемых государством (добыча угля, нефти, производство металла, бумаги и сахара);
- необходима фиксация цен почти для всех отраслей промышленности;
- необходимо госконтроль над кредитными учреждениями, ограничение частных эмиссий, высокое обложение имущих классов;
- вся хозяйственная деятельность по производству, заготовке и распределению продуктов (монополизированных и подчиненных регламентации отраслей) должна быть сосредоточена в комитете снабжения.
Несмотря на отсутствие системных мероприятий от Временного правительства, - меньшевики продолжали взывать к его благоразумию. Решив вопрос о власти в пользу буржуазии, меньшевики по сути превратили свою программу в ничего не значащий листок бумаги.
В рядах эсеров экономические вопросы и вовсе не пользовались особенным вниманием. Так, например, третий съезд партии эсеров, в рамках которого стояло несколько докладов, посвященных социально-экономическим проблемам, даже не нашел времени для принятия резолюции по экономической политике.
Один из основных докладчиков съезда, Воронов, заявил, что в России нет необходимых условий для регулирования и организации хозяйственной жизни. Хотя эта точка зрения не являлась в партии преобладающей, всё же это выступление чрезвычайно интересно, ведь показывает настроение определенной части партийцев.
Помимо Воронова, вопросов экономики на съезде касались также Прилежаев, Коварский и Фирсов-Розенблюм. Все докладчики по социально-экономическим вопросам высказались за необходимость государственного вмешательства в экономику: на государство возлагалась обязанность проведения в жизнь ряда монополий как в промышленности, так и в торговле.
Один из докладчиков также выдвинул принцип равного представительства рабочих и капиталистов вместе с демократическими организациями в хозяйственных комитетах. Однако при этом была сделана интересная оговорка: «Но это только принцип. Фактически мы не можем провести этот принцип». И таких оговорок можно найти огромное множество.
Такие же идеи можно видеть в «платформе» эсеров, опубликованной в связи с выборами в Учредительное собрание: эсеры клялись в ней «настаивать на учреждении государственного общественного контроля над производством при участии рабочих организаций» и на проведении «государственных монополий на важнейшие отрасли промышленности».
Однако вместо того, чтобы разоблачать «керенщину», призывать массы к борьбе с правительством, усугубляющим разруху в стране, эсеры отвлекали внимание народа от настоящих виновников дезорганизации в области экономики и финансов.
Эсеры «центра» («Дело народа») и правые («Воля народа») защищали в большинстве одни и те же экономические лозунги. Разница только в том, что «Воля народа» с большим жаром превозносила достижения Временного правительства. При такой позиции эсеров говорить о их самостоятельной и жесткой линии в области экономической политики не приходится: как и меньшевики, эсеры капитулировали перед буржуазией.
БОРЬБА ВРЕМЕННОГО ПРАВИТЕЛЬСТВА С РАБОЧИМ КОНТРОЛЕМ
Советы, фабкомы, другие рабочие и демократические организации, озоснавая масштаб экономической катастрофы, начали пытаться вмешиваться в экономику страны. В этой связи можно условно выделить несколько направлений:
- Вмешательство Советов, продовольственных комитетов и т.п. в дела местных органов для принятия мер по борьбе с голодом, топливным кризисом, спекуляцией и пр. Изначально эти мероприятия имели позитивный эффект, однако позднее стали вносить ещё большую сумятицу в вопросы распределения, что позволяло буржуазии вопить о дезорганизации, вносимой в экономику Совета и другими демократическими организациями. Временное правительство посылало указания губернским комиссарам, требуя пресечь “незаконную” деятельность “самовольно организовавшихся” комитетов.
- Демократические массы становились на путь создания специальных органов, регулирующих хозяйственные нужды в определенной местности/районе (всякого рода комитеты снабжения, продовольственные комитеты и т.п.). Наиболее ярким примером таких органов можно определить - топливные комитеты, районные совещания по топливу и районные комитеты снабжения.
Временное правительство сразу включилось в активную борьбу с самочинными органами, в том числе, топливоснабжения и районных комитетов снабжения. Мероприятий по борьбе можно перечислить широкое множество, однако приведем один яркий пример. Так, 15 апреля 1917 г. под председательством Пальчинского на совещании руководителей московских регулирующих органов (заводского совещания, транспортных и топливных организаций, и т.д.) было решено создать «Постоянное совещание районных уполномоченных» для согласования проводимых мероприятий в пределах Московского района [2, С. 150]. По сути, это было создание нового бюрократического органа, опережающего возможный почин в этой области снизу.
Однако из-за бюрократической медлительности, а также из-за отсутствия опоры совещания на демократическую общественность, оно оказалось бессильным, когда перед московскими организациями встала задача реорганизации снабжения района без руководства центральной власти, а иногда и вопреки ей.
Видя нежелание правительства, разные съезды и совещания работников местных регулирующих органов уже в начале мая заявили о необходимости создания на местах комитетов снабжения в качестве единственных властных органов регулирования в пределах определенного экономического района. Такие комитеты стали создаваться уже в июне, вопреки желанию центральной власти.
Возникшие районные комитеты снабжения находились под влияниям соглашательских партий, что естественно в тот период. Эсеры и меньшевики своей уступчивостью причинили немало вреда этим органам, однако, несмотря на это, комитеты дали выход творческой инициативе масс в борьбе с разрухой и явились зачатками демократических органов регулирования, что снискало ненависть буржуазии.
В июле Временное правительство и буржуазия, вдохновленный победой над рабочими и солдатами Петрограда, активизировали борьбу против самочинных регулирующих органов. 8 июля в рамках заседания Особого совещания по топливу Пальчинский заявил, что комитеты снабжения, этакие «районные организации, должны быть учреждены правительством, подобно соответствующим органом, а не возникать в явочном порядке». Такое же мнение высказал Главный экономический комитет, в результате чего Московский комитет снабжения так и не был легализован.
2 августа ГЭК признал необходимость образования районных комитетов снабжения, а после этого ещё 2 месяца вырабатывал соответствующий законопроект, определенно затягивая процедуру. Проект Положения о районных экономических комитетах был предоставлен ГЭК-ом на Всероссийском съезде районных комитетов снабжения 6-9 сентября, но проект был отклонен. Было выдвинуто альтернативное Положение, в котором половина всех мест отдавалась демократическим организациям, а промышленникам - четверть [2, С. 156].
ГЭК оказался в трудном положении давления с двух сторон - демократических сил и буржуазии. В итоге ГЭК сделал выбор в пользу буржуазии: устами Саввина было высказано мнение, что в случае принятия рекомендаций съезда, комитеты будут бойкотироваться промышленниками, а значит нужно искать паритет, «удовлетворяющий промышленников».
В целом же, в борьбе против рабочего контроля буржуазия и правительство использовали любые методы: центральные регулирующие органы вмешивались в конфликты на предприятиях, если там намечались зачатки рабочего контроля; создавались нормативно-правовые акты, ограничивающие или прямо запрещающие рабочий контроль (например, Министерство торговли и промышленности подготовило специальные инструкции, недопускающие рабочий контроль - “такие действия, равно как и самовольный захват рабочими промышленного предприятия, будут самым строгим образом преследоваться Временным правительством, вплоть до привлечения виновных к судебной ответственности”); открыто применяло репрессии и попытки остановить движение силой оружия (например, на 2-й конференции фабзавкомов Петрограда представитель Шлиссельбургского порохового завода рассказал, что в ответ на установление рабочего контроля властями были присланы казаки).
Однако ничто не могло спасти правительство от очагов установления рабочего контроля, - они были откровенно бессильны остановить их возникновение.
Временное правительство так и не сможет овладеть ситуацией в стране, что будет вызывать всё более продолжительные и серьезные правительственные кризисы, в результате которых будет постоянно меняться и состав министров.
Нерешительность, невозможность пойти вразрез с интересами класса, который буржуазные министры представляли, вылились в системный политический кризис, дополняемый затяжной войной, отсутствием средств на её продолжение, общей хозяйственной разрухой в стране, продовольственным кризисом, полыхающими по стране забастовками и острым неудовольствием основной массы населения - рабочих и крестьян.
Автор: Виктория ЯнтуринаВремя написания: апрель - май 2023 г.
СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ:
- Алуф И.А. Партия большевиков в Февральской революции 1917 года: Автореферат дис. на соискание учен. степени канд. ист. наук / Ин-т марксизма-ленинизма при ЦК КПСС. - Москва : [б.и.], 1968. - 254 с.
- Волобуев, Павел Васильевич. Экономическая политика Временного правительства / Акад. наук СССР. Ин-т истории. - Москва : Изд-во Акад. наук СССР, 1962. - 483 с.
- Знаменский О.Н. Июльский кризис 1917 года / О.Н. Знаменский. - Москва-Ленинград: Наука, 1964. - 275 с.
- Измайловская, Е. И. Русское сельско-хозяйственное машиностроение / Е. И. Измайловская Под. ред. и с предисл. С. А. Фалькнера. - Москва : Высш. сов. нар. хозяйства. Отд. ред.-изд., 1920. - 164 с.
- Кладова Н.В, Гражданское противостояние в России (1917 – 1921 гг.). Документы и материалы к практическим занятиям по курсу «Новейшая история России» [Электронный ресурс]: учебно-методическое пособие / сост. Н.В. Кладова, Л.А. Черкашина. – Барнаул : АлтГПУ, 2015. - 457 с.
- Лаверычев, Владимир Яковлевич. Государство и монополии в дореволюционной России : Пробл. вмешательства абсолютист. государства в экон. жизнь и воздействия капиталист. монополий на гос. аппарат / В. Я. Лаверычев. - Москва : Мысль, 1982. - 200 с.
- Ленин (Ульянов) В. Полное собрание сочинений. Том 22 / В. Ульянов (Ленин). - Спб: Издательство политической литературы, 1912-1913. - 598 с.
- Лозинский, З. Экономическая политика Временного правительства / З. Лозинский ; Ленингр. науч.-исслед. ин-т марксизма. - Л. : Прибой, 1929. - 201 с.
- Милюков П.Н. История второй русской революции. С предисловием и послесловием Николая Старикова / П.Н. Милюков. - Спб: Питер, 2014. - 752 с.
- Покровский, Михаил Николаевич. Очерки по истории революционного движения в России XIX и XX вв. : лекции , читанные на курсах секретарей уездных комитетов РКП(б) зимою 1923/24 г. / М. Покровский. - 2-е изд., перераб. - М. ; Л. : Гос. изд-во, 1927. - 200 с.
- Революционное движение в России в мае-июне 1917 г. [Текст] : Июньская демонстрация / Ред. коллегия: Д. А. Чугаев (отв. ред.) [и др.]. - Москва : Изд-во Акад. наук СССР, 1959. - XIX, 662 с.
- Старков Б.А. Февральский излом 1917 года // Общество. Среда. Развитие (Terra Humana). - 2007. - №4. - С. 30-45
- Страхов В.В. Из истории “Займа свободы” Временного правительства // Вестник государственного Рязанского университета им. С.А. Есенина. - 2006. - №1(13). - С. 20
- Тропов И.А. Временное правительство России в марте 1917 года: источники формирования и проблема полновластия // “Ученые записки Санкт-Петербургского имени В.Б. Бобкова филиала Российской таможенной академии”. - 2019. - №3 (71). - С. 117-120
- Утро России: [ежедневная газета] - Москва, 21 июля 1917 г. - №177. [Электронный ресурс]. URL: ГПИБ | № 177, 21 июля (shpl.ru)
- ЦК РСДРП. Перед съездом Советов // Рабочий путь. - 1917. - № 24. - С. 18
- Шляпников А. Г. Семнадцатый год. Кн. 3. / А.Г. Шляпников. - Москва ; Петроград : Гос. изд-во, 1927. — 380 с.
- Экономическое положение накануне Великой Октябрьской социалистической революции. Март-октябрь 1917 г. Ч. 2: Док. и материалы / Ин-т истории АН СССР, Глав. архив. упр., Центр. гос. историч. архив СССР в Ленинграде; Сост. А.М. Анфимов, П.В. Волобуев, Р.Ш. Ганелин др. — М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1957. — 646 с.
- Экономическое положение накануне Великой Октябрьской социалистической революции. Март-октябрь 1917 г. Ч. 1: Док. и материалы / Ин-т истории АН СССР, Глав. архив. упр., Центр. гос. историч. архив СССР в Ленинграде; Сост. П.В. Волобуев, Р.Ш. Ганелин, В.А. Емец и др. — М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1957. — 680 с.
- Июльские события 1917 года [Электронный ресурс] / Большая российская энциклопедия 2004-2017. URL: ИЮЛЬСКИЕ СОБЫТИЯ 1917 • Большая российская энциклопедия - электронная версия (bigenc.ru)
- “Бюллетень Харьковской каменноугольной и горнозаводской биржи”, ч. 1. стр. 265, док. 117.
- «Вестник Путей сообщения», 1917 г., № 29.
- «Вестник Путей Сообщения» 1917 г., № 25.
- «Вестник Временного правительства». 11 марта 1917 г.
- «Вестник финансов», 1917 г. №39. С. 39
- Журнал № 130 от 13 июля 1917 г. О назначении В. Н. Зельгейма, Н. Н. Саввина, а также А. А. Маниковского, С. А. Кукеля, Л. А. Устругова, А. Г. Хрущова, Л. М. Пумпянского // Журналы заседаний Временного правительства / сост. Е. Д. Гринько, О. В. Лавинская. В 4 т. Т. 2. Май-июнь 1917 г. М.: РОССПЭН, 2002. 511 с.
- Архив Октябрьской революции (АОР). Канц. Временного правительства, ф. III, д. № 12.
- «Известия Особого совещания по топливу» 1917 г. № 5.
- «Известия Особого совещания по топливу» 1917 г., № 7.
- «Исторический архив», 1957. №4.
- Стенографические отчеты заседаний Экономического Совета (СОЭС). - Пг., 26 июля 1917. - Отчет № 4.
- Стенографические отчеты заседаний Экономического Совета (СОЭС). - Пг., 1917. - Отчет № 4. Доклад на заседании 26 июля 1917 года.
- Стенографические отчеты заседаний Экономического Совета (СОЭС). - Пг., 1917. - Отчет № 1.
- «Известия особого совещания по топливу» 1917 г. №6.
- «Вестник финансов», 1917 г. №39.