(На углу, у Патриарших, 1995, (детектив, криминал). 2 серия «Наташа»)
Если первая серия начиналась с бурной ночи, то второй серии досталось бурное утро. Можно даже сказать, что утро было буйным. Так как серия названа именем той, которая окончательно, бесповоротно, и до гроба влюбилась в майора Никольского, то с Наташи всё и начинается. Ей, естественно, достанется с утра пораньше утреннего буйства, но нет худа без добра, так как именно таким образом ей суждено будет вновь встретиться с Никольским.
Казалось бы, что за детский сад? Она – влюблена в него, он – влюблён в неё. Чего, спрашивается, вам ещё нужно? Однако ж нет! Да и где ж это видано, чтобы в сериале была любовная тишь да гладь?
И чего же такого буйного случилось тем бурным утром? А отличились все понемногу, с кого, собственно, и началась серия. Сначала, значит, Наташа пришла к одной бабусе, у которой в квартире было валом всяких богатств: картины, корзины, картонки, не хватало только маленьких собачонок. В качестве собакозаменителя хитрая бабка использовала белого котика.
Наташа крутилась около бабки ради своих музейных дел, ибо та горела желанием выставлять напоказ свои картины-корзины. Когда-то, невесть когда очень давно, бабуся была замужем за чрезвычайно популярным писателем. Такая чрезвычайность очень поспособствовала писателю натащить в своё гнездо всякого антикварного хламу, который с годами сильно взлетел в цене.
После того, как писатель закончил набивать свою избушку разными погремушками, он успокоился, а чуть позже и вовсе упокоился, оставив вдову караулить залежи. Вдове, понятное дело, была скучна роль чахнущей над златом кощеихи, и она связывалась с разными музейщиками, чтобы блистать.
В этот раз блистание бабуси организовывала Наташа, ведь Наташа тоже была музейщиком. Однако в этот раз вдова не на шутку раздухарилась, и утро постепенно начало буйствовать. Бабуся выволокла на свет божий целую коробку буржуйского барахлишка, и начала трясти им пред пока ещё ясные Наташины очи – запалив в них искрой огонёчек.
От такого буйства красок Наташины глазки забегали, и каждый из них норовил бежать по своей независимой орбите. Бабка же не унималась и всё намекала на то, что она самая крутая вдова в Москве. Наташа чувствовала себя амбарной мышью на фоне мощной бабки, обвешанной многомиллионными состояниями. Однако такая вопиющая несправедливость продолжалась совсем недолго, ибо в квартиру ворвался ещё один буйный.
По внешнему виду ворвавшегося, сразу стало понятно, что сейчас бабку будут люто грабить. Бандит был в чёрных очках, в черной шапке, и с чёрным пистолетом. Чтобы произвести впечатление на присутствующих дам, ворвавшийся начал орать благим буквально матом и размахивать пистолетом. Нужно сказать, что присутствующие дамы были впечатлены, и даже с перебором. Однако произведённых впечатлений матерящемуся мужику показалось недостаточным, и он решил уронить бабку на пол, а Наташу – запереть в туалете – мол, пусть почувствует себя Джульеттой Капулетти.
Пока грабитель волок Наташу до места её заточения, она брыкалась, буйствовала, и таки смогла сорвать с окаянного шапку. Под шапкой же оказалась весомая примета – седая прядь, и Наташа эту примету запомнила. Будучи запертой, Наташа продолжила буйствовать, но грабителю было уже не до неё, он собирал бабкины алмазные подвески в кучу, а заодно присматривал картины. Картины бандит брал выборочно: он принёс с собой фотографии нужных ему картин, и, что называется, орудовал по наводке.
Далее бандит, естественно, утёк, а дамы, придя в себя от впечатлений, позвонили куда надо, и вызвали кого нужно. Такими нужными людьми оказались дежурившие в легендарном 108-м отделение московской милиции. Эти легендарные люди и примчались в полном своём составе на вызов. Заодно примчался и не менее легендарный майор Котов с Петровки.
Началось расследование, допросы, вопросы и экспертизы. Однако первым вопросом подполковника Белякова был вопрос ко вдове: мол, зачем нужно было хранить коробку с алмазами дома, да ещё и трясти ими направо и налево? Бабуся же вопроса не понимала, ибо она считала, что её дело – это себя наряжать, а дело милиции – это её, такую нарядную, охранять от грабителей. Как оказалось, бабка со своим предназначением успешно справлялась, а вот милиция – совершенно не ловила мышей – однако в душе там всё равно все были на кураже.
Однако самым главным в этой ситуации явилось то, что Никольский и Наташа снова встретились. Тем не менее, Наташа была в числе подозреваемых, ведь кто-то же навёл грабителя, да и фотки картин ему кто-то подогнал. А Наташа как раз делала слайды с тех картин, в общем, начали Наташу тягать на допросы. А та ни в какую: мол, никому ничего не давала, меня саму чуть не ухлопали при ограблении. И тут за Наташу чудным образом заступился старый знакомый из первой серии – Алексей Тарасов – фанат буржуйских ананасов.
Он даже пришёл в Никольскому домой по этому поводу. Никольский был обязан Тарасову своим майорством, вот Тарасов и решил ему напомнить. Никольский же ответил, что ему, мол и самому тошно, и сказал, чтоб тот ему не капал лишний раз на нервы. Также Никольский сказал, что Наташу всё равно придётся постоянно допрашивать, и что, если нужно будет, он её вообще посадит, ведь он кристально чистый мент – что само по себе прецедент.
Естественно, прежде всего, сыскарям нужен был тот, кому Наташа предположительно передавала слайды с запечатлёнными на них старухиными картинами. Наташе же, естественно, в отказ: никому ничего не передавала. И всё-таки, сразу после визита Тарасова к Никольскому, Наташа увидела, как пред её уже не очень ясны очи вновь начали махать пистолетом. Какой-то двухметровый амбал с лошадиной улыбкой,
посреди бела дня решил с Наташей расправиться, но рядом чудом оказался Никольский, и Наташу буквально отбил – чуть было количество зубов у плейбоя не сократил.
Лошадиный амбал сбежал, а Наташа в шоковом состоянии перекочевала пожить у Никольского. Однако её шоковое состояние длилось недолго, так как Никольский развеселил её своей чрезмерно джентльменской неловкостью и нервным меньжеванием.
Чтобы куда-то деть свои нервные напряги, Никольский решил удвоить разыскное рвение. Он напряг агентуру, и перерыл всех бандитов, имеющих в наличии прядь седых волос главным образом на голове. Таким образом, на горизонте сыщиков замелькал некий Петр Ионович Балбачан, он же вор-рецидивист по кличке Бец. Следствие вели два майора: Никольский и Котов с Петровки. Котову имя-отчество Беца показалось интересным, и он его при любом удобном случае повторял – склонял, в общем, злоупотреблял.
Также агентура, в лице антиквара Стаса сообщила, что на горизонте замелькала похищенная у вдовы картина. Благодаря таким богатым сведениям, милиция, естественно, Беца выследила и скрутила. В ходе первоначального допроса на квартире, свежескрученный Бец был взят на понт, и с потрохами сдал зубастого подельника, коим оказался некий Артём.
Также Бец сообщил, что кинул того Артёма, и грабанул вдову на день раньше. Собственно, поэтому Наташа и оказалась в квартире вдовы, и, если бы ограбление шло по плану, Наташи бы в квартире не было. Был упомянут и некий «Шеф», но про него Бец, судя по всему, мало чего знал. Картины-то у Беца были, а вот драгоценности отсутствовали, вследствие чего следствию нужно было пошевеливаться – выходить из сумрака, думать затейливо, а также как следует прицеливаться.
Однако два майора лоханулись так как Бецу удалось их обхитрить и сбежать. За такую оплошность генерал Колесников спустил с майоров три шкуры, а особенно досталось Никольскому, который был буквально оскорблён и унижен генеральскими речами. Досталось и подполковнику Белякову, который после генеральской экзекуции сильно сокрушался по поводу своей недостроенной дачи: мол, если его из милиции сейчас выгонят, он так и не сможет достроить свою любимую дачу – а такой важный прыщ без дачи - это как та зубатая кляча, которая принимает заявки на интернет-раздачу.
Далее Никольский побрёл к ограбленной вдове сообщать о находке её картин. И, естественно, там оказалась Наташа. Куда же без неё-то? Там она пригласила майора на выставку, на которую её пригласил Тарасов. Никольский, правда, от такого образовавшегося треугольника опешил, но на выставку пригласился. Более того, приглашённый решил, что выставка – это очень интимно, и что после такого он просто обязан на Наташе жениться. Наташа же, судя по всему, была не против.
Придя на выставку, любовный треугольник обнаружил там четвёртый угол в виде свалившейся невесть откуда мадам Пыжиковой. Эта мадам была давней подругой Тарасова, и на данный момент являлась женой хозяина ресторана «Русский лес» гражданина Пыжикова. Тот гражданин был известен в узких кругах под кличкой Пыжик. На пыжиковой жене красовалась одно из украденных у вдовы писателя колье, и, увидев такую красоту, Тарасов обомлел, рванув в тот же миг куда-то прочь. Следующим рванул Никольский, так как Наташа сообщила ему, что это то колье, кого надо колье.
Таким образом, треугольник, чуть было не ставший квадратом, развалился. Наташа осталась куковать одна, и была сильно удивлена тем, что мужики от неё разбегаются буквально веером –
да ещё и батарейки сели в плеере, и вообще, раньше она сильнее верила. (гр. Пропаганда)
А тем временем Артём, который с лошадиными зубами, наведался в ресторан «Русский лес», и взял там в оборот Пыжика. Пыжик был жестоко запуган целлофановым пакетом, и сдал-таки сбежавшего от майоров Беца. Бец оказался неподалёку, и ему пришлось выдать награбленные у вдовы сокровища. Однако тут внезапно нагрянула милиция во главе с майором Никольским, и им удалось захватить Беца и сокровища. Артёму же удалось улизнуть. Чтобы сэкономить время и место, Никольский с Котовым запихали Беца в багажник машины, а сокровища положили в бардачок.
Однако такая экономия чуть не стоила им обоим жизней, так как их машина оказалась по дороге остановлена подставным гаишником и обстреляна. Благо майоры сами неплохо орудовали своими пистолетами, и им удалось-таки отбиться. А вот Бецу в багажнике не повезло: его же коллеги усиленно лупили из автомата именно по багажнику. По майорам они тоже лупили, но те хоть были не в багажниках – всё-таки майоры - начальники, а не какие-нибудь там трикотажники.
Следующая сцена являет собой уже Наташу и Никольского. Они дома у Никольского смотрят интервью генерала Колесникова. Интервьюером выступает недолюбливаемая Никольским его соседка журналистка Яна. Генерал благодарит всех сотрудников, которые в тяжёлой огнестрельной схватке с бандитами отбивали вдовьи сокровища. Колесников называет всех учувствовавших в операции поимённо, но совершенно забывает о Никольском. Наташу этот факт возмутил, но непосредственно Никольскому было совершенно до лампочки. Лампочное состояние Никольского предаётся Наташе, и она, наконец-то, с облегчением выдыхает.
И тут бы уже ей и забыть по это дело, но, как оказалось, всё только начинается, ибо Наташу вдруг потянуло на откровения. Наверное, это случилось вследствие наступившего облегчения. Наташа сообщила Никольскому, что теперь, когда наконец-то всё так чудно завершилось, она может сообщить то, чего не сообщала в ходе следствия. Оказывается, Наташа давала Тарасову. В смысле давала ему попользоваться слайдами именно тех картин, что были украдены у вдовы – квартирной ботвы.
Никольский от таких заяв вскочил как ужаленный, и начал завуалированно рвать и метать. Наташа же в своё оправдание твердила, что давала Тарасову только раз, и всего-то на ночь, и что Тарасов вообще очень хороший, с добрыми глазами, и пахнет одеколоном – а ещё бурбоном и кардамоном, одним словом, Тарасова только из-за запаха можно считать бароном.
У Никольского же в голове моментально сошлись все пазлы, и он, конечно, насувал Наташе полные карманы претензий, и налил ей за шиворот ментального Тарасовского одеколону. Наташа, естественно, в долгу не осталась, и отгрузила Никольскому претензий ровно вполовину. Ментальный же одеколон она оставила себе весь, ибо мало ли, да и хватит с Никольского и претензий. После такого равномерного распределения претензий стало понятным, что ни о какой женитьбе речи уже быть не может. Наташа ушла в закат, прочь, в ночь, а Никольский сидел в пустой квартире и сокрушался о том, что на этот раз всё случилось быстрее, чем он предполагал. Занавес.
Продолжение следует здесь:
В статье использованы кадры из телесериала «На углу, у Патриарших» 1995, а также «Иван Васильевич меняет профессию» 1973, «Место встречи изменить нельзя» 1979, «12 стульев» 1977, «Берегись автомобиля» 1966.