Истинный любитель истории не сможет пройти мимо книги воспоминаний Григория Чеботарева «Правда о России. Мемуары профессора Принстонского университета, в прошлом казачьего офицера 1917-1959». Российская империя накануне февральской катастрофы, Гражданская война, эмиграция и, что особенно интересно, поездка автора на родину «сорок лет спустя» в качестве гражданина США – весьма заманчивый читательский маршрут.
Чеботарев – фамилия не знаменитая. Но уже с первых страниц любитель мемуаристики приятно удивлен: перед ним не частные воспоминания рядового очевидца, «маленького человека», вместе с миллионами других затянутого в круговорот роковых событий, а нечто более масштабное. Особую ценность мемуарам Григория Чеботарева придает факт тесного общения автора с целым рядом исторических фигур и личного его участия во многих ключевых событиях Смутного времени начала XX века. Так, волею случая недавний выпускник Михайловского артиллерийского училища хорунжий Чеботарев становится личным адьютантом генерала Краснова как раз в тот момент, когда тот ведет казаков на только что захваченный большевиками Петроград. А незадолго перед этим, еще будучи воспитанником знаменитого Училища правоведения, работает в Царскосельском госпитале бок о бок с Императрицей Александрой Федоровной и ее дочерями.
Вообще, автор – человек чрезвычайно везучий. И везение его заключается не только в том, что ему посчастливилось выжить в смертельной свистопляске войны и русского бунта, не только в том, что его жизнь в эмиграции сложилась вполне благополучно и даже счастливо. «Счастлив, кто посетил сей мир в его минуты роковые» – это про него. Гриша Чеботарев на удивление вовремя поспевал к началу «минут роковых». И до странного часто волей обстоятельств сталкивался с теми, чьи имена потом стали достоянием истории. Чего стоит одна только случайная встреча с Григорием Распутиным на вокзале. И подобных сближений в жизни автора было немало. Например, в одной с ним батарее на австрийском фронте служил казак Подтелков – тот самый, впоследствии попавший в летопись Гражданской войны и в роман «Тихий Дон» (во время смуты на Дону автор еще встретится с этим весьма колоритным персонажем).
Недели не прошло после захвата Зимнего – видел Ленина (и, кстати, впоследствии мог убедиться, что октябрьский образ вождя в советской иконографии не соответствует исторической действительности – скрывавшийся накануне переворота Ильич сбрил свою знаменитую бородку, и в коридоре Смольного автор лицезрел его с недельной щетиной).
Несколькими днями ранее был в Гатчинском дворце как раз в тот момент, когда туда прибыл Дыбенко арестовывать Керенского, а затем – Троцкий арестовывать Краснова (хотя красные эмиссары сами могли быть благополучно арестованы казаками). И снова – любопытная деталь, на этот раз связанная с побегом главы Временного правительства из Гатчины. Бежал Керенский не в женском платье, как было принято считать, а переодетый матросом, но каким образом матросская форма была им добыта, ни сам Александр Федорович, ни кто-либо из прочих мемуаристов не указывает. Между тем, эпизод, описанный Чеботаревым – настоящий исторический анекдот с переодеваниями.
Мемуарист – не беллетрист, и тем не менее, книга Чеботарева, лишенная литературных излишеств, весьма занимательна. Она читается как остросюжетный приключенческий роман (не слишком раздражают даже издержки перевода с английского на русский, все эти «лейтенанты» в царской армии и проч.). Во время Гражданской войны Чеботарев снова в центре событий (точнее сказать, в одном из центров – на Дону), и снова на службе у Краснова – на этот раз уже атамана.
Полная перипетий жизнь героя разворачивается по всем драматургическим законам: бегство из большевистского плена, тайная поездка с Дона в Царское Село (в Петрограде только что снявший офицерские погоны Чеботарев умудряется даже поступить в институт), опять бегство, опять служба в стане белых, эмиграция, встреча с родиной почти полвека спустя…
И всё-таки, вернемся к названию. Почему «Правда о России»? Зачем столь прямо подчеркивать правдивость своих свидетельств? Ведь каждый мемуарист стремится представить свои воспоминания как вполне адекватное отражение исторических событий, это – в порядке вещей. Всё дело тут – в читателе, на которого в первую очередь ориентирована книга. Этот читатель – американец 60-х годов прошлого века, не знающий о России ничего или знающий «слишком много» благодаря стараниям «специалистов» по русской истории и советской современности. Вот почему книга местами производит впечатление вводного курса по русологии. Этот ликбез необходим. Причем представления о России как о стране, где живут люди с песьими головами, характерно не только для рядовых американцев. Поразительную неосведомленность автор отметил в самых высоких кругах американского и шире – западного общества. Неосведомленность или намеренная фальсификация фактов – иначе как члены Конгресса могли пойти на издание так называемого «Закона о порабощенных народах» от 17 июля 1959 года – закона, который Григорий Чеботарев совершенно справедливо ставит в один ряд с планами расчленения России Вильгельма II и Гитлера. Среди «порабощенных народов» – население мифических стран «Казакия» (территория Войска Донского) и «Идель-Урал» (Поволжье), возникших на политической или, точнее, на идеологической карте России между двумя мировыми войнами. Будучи донским казаком по крови, Григорий Чеботарев настойчиво опровергает утверждения западных интеллектуалов о том, что казаки – отдельная нация, на протяжении всей своей истории жаждавшая отделения от «народа-поработителя». Описывая события Гражданской войны на Дону, автор постоянно подчеркивает, что ни генерал Краснов, ни подавляющее большинство рядовых казаков не мыслили своего будущего вне России и считали себя частью русского народа. Создание же так называемого «Круга спасения Дона», объявленного суверенным государством, было продиктовано сложной дипломатической ситуацией в условиях не окончившейся Мировой и разгорающейся Гражданской войны. Фактически это была временная уступка немцам, на которых опирался в борьбе с красными генерал Краснов (в отличие от Деникина, ориентировавшегося на Антанту).
Автор воспоминаний отнюдь не отрицает реальность советской угрозы – он лишь просит не путать коммунистов и русских. Вообще то, как мемуарист учит своих американских читателей понимать Россию и ее людей, представляет отдельный интерес. Знания американцев о прошлом нашей страны оказываются настолько искаженными, что Чеботареву то и дело приходится заниматься пропедевтикой. В этом и ценность книги – она дает возможность отстраниться, посмотреть на русскую историю (и на недавнюю современность) совсем другими глазами.
«Мало кто на западе понимает даже теперь, насколько близоруки были западные союзники, когда настаивали, помня только о своих интересах, чтобы Россия любой ценой продолжала войну, – не смотря на ужасные жертвы, которые она принесла общему делу. Близорукость обернулась катастрофой… То, что Россия не вышла из войны, сделало внутреннюю победу большевизма в ней неизбежной» - пишет Чеботарев. Да и сам большевизм, подчеркивает мемуарист, – тоже своего рода удар со стороны западной цивилизации. Но Россия «переболела» им, смогла выжить и начать возрождаться – такой вывод делает он, получив «глубокое и в целом благоприятное впечатление» от поездки в Советский Союз в 1959 году (вместе с американской делегацией специалистов по фундаментостроению автор был приглашен туда для обмена опытом с советскими коллегами). Отчет об этой поездке перед американским читателем весьма интересен. Продолжая настаивать на том, что и царская, и советская Россия – всё что угодно, но не «тюрьма народов», автор предлагает своему американскому читателю судить об этом самому. Некоторые выводы эмигранта, не видевшего родину сорок лет и ослепленному блеском советской показухи, могут показаться наивными. Но есть факты вполне объективные. Например, побывав в Киеве, Григорий Чеботарев с удивлением констатирует, что город выглядит гораздо более «украинизированным», чем даже во время националистической истерии при гетмане Скоропадском. Вывески на улицах, газеты, преподавание в школе – все на украинском! А памятники Тарасу Шевченко, ставшему одним из идолов галицийских сепаратистов на Западе, можно видеть повсюду.
Григорий Чеботарев – не из тех, кто попался на удочку советской пропаганды или стал жертвой мистификаторов из НКВД в 20-30-х годах. В межвоенный период он не питал иллюзий в отношении коммунистической России. Но постепенно – особенно после войны ненависть уступила место искреннему интересу. Конечно, Чеботарев попал в Советский Союз в разгар оттепели, и вполне понятно, откуда берутся его восторги и надежды на дальнейшую либерализацию режима. Либерализацию – с одной стороны, и общественно-государственный ренессанс – с другой. Любопытно суждение автора о советской интеллигенции («интеллектуалах» в английском оригинале): «Многое во время поездки живо напоминало мне прежнюю Россию; мне показалось, что там в основном – в главном! – уцелела традиция внутренней целостности интеллектуалов». Символом этой преемственности ему показался белый университетский ромб на лацканах пиджаков советских инженеров.
К автору «Правды о России» можно приклеить какие угодно ярлыки. При желании можно обвинить его даже в великорусском шовинизме (он ведь не только казаков, но и украинцев считает составной частью русского народа). И, не смотря ни на что, Григорий Чеботарев предстает перед нами человеком весьма симпатичным – иначе невозможно было бы так сопереживать герою его автобиографической прозы. Он отнюдь не святой (во время Мировой и Гражданской войн он честно исполняет солдатский долг и естественно, убивает – правда, убийство на расстоянии полета артиллерийского снаряда кажется не столь страшным). Но он и не изувер, что во время всеобщего гражданского озверения уже само по себе представляется немалой заслугой. Более же всего располагает к этому американскому профессору сохраненная им любовь к отеческим гробам – любовь не отстраненная, а деятельная, вопрошающая. А еще – честность и добросовестность мемуариста, отмеченная в предисловии к книге американским историком Джорджем Ф. Кеннаном: «Любой из тех, кому приходилось продираться через огульные утверждения и экстравагантные односторонние претензии, характерные для значительной части русской мемуарной литературы, будет благодарен профессору Чеботареву за скрупулезное и педантичное внимание к деталям».