А в семье с таксой так вообще его открывать не рекомендуется : всё, что плохо лежит, будет аккуратно изъято, выпрошено, выцыганенено и сожрано. У домочадцев просто нет шансов: эти карие глазищи кого угодно убедят в том, что собачка голодная, холодная и несчастная. Хотя миска полная, морда целования . Да у нее ошейников больше, чем у меня платьев! Лежит тут, розовым пузом отсвечивает: чеши, давай, раз завела себе животную! Чешу, глажу, кормлю, люблю. Избаловала. Ночью встала выпить воды, возвращаюсь, а подушка занята! Лежит моя сардельтерьерица, лапки передние под морду сложила. А что? Кто опу оторвал, тот место потерял. Вот блин! У меня на столе булка с маком, пойду спасать. Хотя для моей рыжей девчонки ничего не жалко. Всем добра!
А в семье с таксой так вообще его открывать не рекомендуется : всё, что плохо лежит, будет аккуратно изъято, выпрошено, выцыганенено и сожрано.
У домочадцев просто нет шансов: эти карие глазищи кого угодно убедят в том, что собачка голодная, холодная и несчастная. Хотя миска полная, морда целования . Да у нее ошейников больше, чем у меня платьев!
Лежит тут, розовым пузом отсвечивает: чеши, давай, раз завела себе животную!
Чешу, глажу, кормлю, люблю. Избаловала. Ночью встала выпить воды, возвращаюсь, а подушка занята! Лежит моя сардельтерьерица, лапки передние под морду сложила. А что? Кто опу оторвал, тот место потерял.
Вот блин! У меня на столе булка с маком, пойду спасать. Хотя для моей рыжей девчонки ничего не жалко.
Всем добра!