Восемьдесят один год назад в Баренцевом море была проведена уникальная и при этом малоизвестная спасательная операция, успех в которой казался невозможным, а неудача могла обернуться неисчислимыми бедствиями для всего Русского Севера
Америка России подарила пароход
Весной 1919 года на верфях пенсильванского порта Честер для судоходной компании Shawmut Steamship Co был построен пароход «Солсбери». Впрочем, практически сразу же он был изъят федеральным правительством: в Европе только что окончилась Первая мировая война, и требовался большой транспортный флот, чтобы перевезти многомиллионную армию обратно в США.
После завершения перевозок пароход, переименованный в «Мистик», был возвращен в коммерческую эксплуатацию и вплоть до 1941 года бороздил различные моря, периодически меняя порты приписки, владельцев, а порой и собственное имя.
Все изменилось после вступления США во Вторую мировую войну. Пароход опять был призван на государственную службу и под названием Ironclad стал возить военные грузы в СССР.
Жестокие арктические шторма, внезапные налеты вражеских бомбардировщиков, преследование конвоев немецкими подводными лодками — всего этого сполна довелось хлебнуть команде «Броненосца» (как ни странно, именно так переводилось новое имя корабля). Особенно тяжко ему пришлось в печально знаменитом конвое PQ-17. Тогда из 35 транспортов, вышедших из исландского Рейкьявика, 22 были потоплены. Но «Броненосец» оказался в числе счастливчиков и в итоге смог добраться до Архангельска.
Однако на обратном пути в Англию пароход умудрился дважды сесть на мель. Советские спасатели сняли с камней гибнущее судно и с трудом дотащили его до Молотовска (ныне Северодвинск). Его команду перевели на другие суда, а от неудачливого «Броненосца» американцы поспешили избавиться, передав его в рамках ленд-лиза советской стороне.
Судно было в ужасном состоянии, но выбирать не приходилось — советский флот испытывал острую нехватку транспортов. Так после полугодичного ремонта в составе Северного государственного морского пароходства появилась «Марина Раскова».
Война на Крайнем Севере
Новая Земля с давних пор была известна поморам, но постоянного населения там не было. В летнее время эти суровые безжизненные скалы и ледники посещались промысловиками, но и только. Позже ученые организовали там несколько полярных станций, в том числе Малые Кармакулы, где была создана первая русская полярная станция (она продолжает функционировать и по сей день). Но в целом этот регион на протяжении многих веков оставался вне сферы интересов военных моряков.
Все изменилось в годы Второй мировой. Немцы, осознав, что не смогут захватить Мурманск, а тем более Архангельск с суши, попытались прекратить судоходство в арктических водах при помощи флота и авиации.
Для начала они высадили несколько разведгрупп на Новую Землю. Убедившись, что эта территория никак не защищена, фашисты стали действовать гораздо наглее. В разных местах архипелага они разместили автоматические метеостанции. Морская и воздушная война невозможна без надежных прогнозов погоды, а для них необходимо знать, что творится на самых далеких рубежах. Автоматическая метеостанция раз в сутки измеряла температуру воздуха, направление и силу ветра и по встроенной рации передавала эти данные.
Вслед за метеорологами к Новой Земле зачастили и немецкие моряки.
27 июля 1942 года подводная лодка U-601 сначала обстреляла метеостанцию Малые Кармакулы, а затем перехватила и потопила транспорт «Крестьянин». Другая лодка — U-209 — у пролива Югорский Шар атаковала буксир и две баржи, в результате чего погибли 305 человек.
Немецкие подводники чувствовали себя у Новой Земли крайне вольготно и даже организовали в Белушьей губе импровизированный пункт базирования, где экипажи во время походов могли передохнуть и пополнить припасы.
Вслед за подводными лодками появились и надводные корабли — 21 августа 1942 года к Новой Земле подошел немецкий «карманный линкор» «Адмирал Шеер». Хотя он не добился особых успехов, слабость обороны этого чрезвычайно важного направления стала очевидна обеим сторонам.
22 августа была сформирована Новоземельская военно-морская база. В Белушьей губе вскоре появился аэродром морской авиации, прикрытый несколькими батареями. Немецкие подводники лишились удобного пункта базирования, но их командование не оставило планов по остановке мореходства в Советской Арктике.
В 1943 году на лежащем к северу от Новой Земли архипелаге Земля Франца-Иосифа высадилась немецкая разведгруппа, организовавшая работу метеостанции. В отличие от автоматической станции метеорологи могли обеспечивать командование гораздо более точными и оперативными прогнозами погоды.
Еще одна подобная группа была высажена на архипелаге Норденшельда (группа островов к северо-западу от Таймыра, ныне входящая в состав Красноярского края). Помимо метеостанций немцы создавали на отдаленных островах пункты дозаправки для разведывательных гидросамолетов.
Все эти действия позволили им более уверенно ориентироваться в ледовой и навигационной обстановке, в результате чего к концу лета 1943 года возникли серьезные сложности с проводкой кораблей не только в Баренцевом, но и в Карском морях. Так, в Карском море была развернута «волчья стая» (группа подводных лодок, совместно выполняющих общую задачу) «Викинг» в составе 13 субмарин. Она оперировала в Енисейском заливе, у острова Диксон и даже у устья Лены.
У западного побережья Таймыра был потоплен пароход «Диксон» с грузом для зимовщиков поселка Нордвик. Примерно в тех же водах немецким подводникам удалось перехватить и потопить два транспорта и защищавший их тральщик, причем транспорты везли из США грузы для Севморпути и Норильского комбината.
Одним словом, к осени 1943 года битва за Арктику была в самом разгаре, и успешная проводка даже одиночного транспорта с припасами для воинов-полярников была столь же значимым успехом, как и захват крупного населенного пункта в сухопутном сражении.
Сражение, которое нельзя было проигрывать
9 октября 1943 года из Молотовска вышел транспорт «Марина Раскова», доверху загруженный продовольствием, боеприпасами, теплой одеждой и топливом — всем тем, что могло понадобиться полярникам на протяжении долгой полярной зимы, когда доставка грузов становится невозможной. Еще он вез различную технику (от тракторов до самолетов) для Новоземельской военно-морской базы и почти полторы сотни пассажиров — новых зимовщиков и их семьи.
О значении, которое придавалось командованием этому рейсу, свидетельствует то, что в охранение транспорту было выделено сразу два эсминца из пяти имевшихся на тот момент в составе Северного флота — «Гремящий» и «Громкий». Втроем они образовали конвой БА-27, целью которого стала доставка припасов в Белушью губу.
Сезон относительно безопасного, насколько это вообще возможно в условиях военного времени, плавания уже практически закончился, поэтому теперь конвой подстерегали не только вражеские мины и торпеды, но и неблагоприятная погода. Пока корабли шли вдоль берегов Белого моря, погода была терпимой, но после выхода в Баренцево море, открытое для самых свирепых арктических штормов, она резко ухудшилась.
Над морем нависли низкие черные тучи, а над водой повис густой туман. Видимость ухудшилась настолько, что эсминцы с трудом различали сопровождаемый ими транспорт, ведь на кораблях необходимо было поддерживать светомаскировку. Вдобавок метеорологи предупредили о приближении мощного циклона.
По правилам необходимо было вернуться в порт и переждать непогоду, но на сей раз об этом не могло быть и речи. Если в ближайшее время не удастся обеспечить военно-морскую базу необходимыми припасами, она не сможет должным образом противодействовать фашистским пиратам и они продолжат бесчинствовать на просторах Русской Арктики.
Командовавший конвоем капитан 2-го ранга Антон Гурин принял решение — зайти в ближайший порт Йоканга, провести всю возможную подготовку к плаванию в штормовых условиях, после чего, невзирая на погоду, снова выйти в море и все же прорваться к Новой Земле.
Для увеличения остойчивости в свободные балластные цистерны были загружены чугунные болванки, а для того чтобы из-за качки они не сдвинулись с места и не привели к дополнительному крену, их залили цементом. Все люки были закреплены по-штормовому, все оборудование прочно зафиксировано. Закончив подготовку к сражению с океаном, 11 октября 1943 года корабли снова вышли в бушующее море...
Арктика шутить не любит
Опасность грозила не только транспорту, но и конвоировавшим его кораблям. Дело в том, что они относились к первой серии советских эсминцев (проект 7), которая проектировалась на основе итальянского Maestrale. Он превосходил даже аналогичные корабли «владычицы морей» Великобритании, удачно сочетая в себе очень высокую скорость и сильное вооружение. Но куплено это было высокой ценой. Если британцы проектировали свои эсминцы для действий в открытом океане, то итальянцы ориентировались на Средиземное море, поэтому корабли отличались более легким и, следовательно, менее прочным корпусом, особенно в районе оконечностей.
Это не имело особого значения в закрытых морях вроде Черного или Балтийского, но вот в условиях Ледовитого океана излишняя легкость корпусов порой приводила к фатальным последствиям.
Так, 20 ноября 1942 года эсминец «Сокрушительный» попал в жестокий 11-балльный шторм. Ударами волн ему оторвало корму вместе с рулем и винтами, после чего он потерял управляемость и затонул.
Довелось испытать на себе ярость полярного океана и «Гремящему» с «Громким». Так, 22 марта 1942 года у «Гремящего», выполнявшего боевую задачу по эскортированию союзнического конвоя, в результате перенапряжения корпуса, вызванного восьмибалльным штормом, лопнула верхняя палуба.
Еще более драматичные испытания выпали на долю «Громкого». 6 мая 1942 года он тоже попал в восьмибалльный шторм. Удары волн по носовой части корпуса деформировали ее и привели к разрушению обшивки. Носовая часть быстро заполнилась водой. Благодаря умелому маневрированию и мужеству аварийных партий удалось не допустить ее отрыва, но корабль надолго вышел из строя, и спасти его удалось лишь потому, что авария произошла недалеко от берега. Случись она в открытом океане, все могло окончиться гибелью эсминца.
Одним словом, конвой ожидали тяжелые, смертельно опасные испытания, и моряки это хорошо знали.
Нарушенный приказ
Шторм не ослабевал ни на минуту. Огромные волны, ударяя в борта эсминцев, наклоняли их на 53 градуса (при допустимом крене в 55 градусов), так что малейшее усиление волнения могло привести к опрокидыванию и затоплению. Тем не менее конвой, пусть и небыстро, но вполне успешно пересек бурлящее море. Но когда до пункта назначения оставалось всего 150 миль, случилась беда. «Марина Раскова» вдруг резко изменила курс и пошла прямо на «Громкий», словно бы собираясь его таранить. Эсминец уклонился от столкновения, но вскоре транспорт опять изменил направление движения и начал с ним сближаться.
Командир конвоя Антон Гурин связался с капитаном парохода, и тот объяснил ситуацию: волны сбили руль, и судно управляется только при помощи машин. Даже на спокойной воде это крайне непростая задача, а в условиях жестокого океанского шторма — и вовсе невыполнимая.
Гурин оказался перед непростым выбором. Очень важно доставить припасы на Новую Землю, но как этого достичь с неуправляемым пароходом? Можно попытаться взять аварийное судно на буксир эсминцев, но тогда резко увеличится расход топлива, а советские «семерки» помимо слабости корпуса унаследовали от своего итальянского предка еще один недостаток — совсем не океанский запас хода. «Гремящий» с «Громким» на тот момент составляли едва ли не половину всех надводных сил Северного флота, и если они застрянут без топлива у берегов Новой Земли, это скажется на военной ситуации сразу на всей акватории Ледовитого океана.
При этом Гурин знал, что пресекает зону действия не менее чем шести немецких подводных лодок, поэтому весь поход совершался в условиях полнейшего радиомолчания. Один-единственный раз он позволил себе его нарушить, отправив командующему флотом радиограмму с описанием ситуации и запросом дальнейших инструкций. Ответ командующего гласил: «Если эсминцы не в состоянии сами выполнить, что указано им, сообщите обстановку и место, где находится конвой; если же уверены, что справитесь, — продолжайте операцию».
Взять на буксир!
Для спасения парохода было придумано крайне нестандартное решение — эсминец будет не буксиром «Марии Расковой», а ее рулем! Для этого «Гремящий» возьмет буксирный конец с кормы парохода и по необходимости будет разворачивать ее в нужную сторону, изменяя таким образом курс всего судна.
Утром 12 октября ценой неимоверных усилий удалось соединить буксирным канатом оба корабля. Морякам эсминца пришлось работать в условиях жесточайшей качки, когда палуба буквально уходила из-под ног, а штормовые валы с головой накрывали «Гремящий». Чтобы их не смыло за борт, морякам приходилось привязывать себя к ограждениям.
И вот оба корабля соединены канатом. С огромным трудом удалось пройти около 40 миль. Подобный способ управления оказался менее эффективным, чем ожидалось: пока эсминец поворачивал корму транспорта в одну сторону, волны и ветер зачастую успевали развернуть его нос в противоположную.
Осознав это, на утро следующего дня Гурин приказал применить классический способ буксировки. Теперь эсминец шел впереди транспорта и, постепенно сбавляя ход, медленно с ним сближался. Нужно было подойти как можно ближе, но так, чтобы корпуса кораблей ни в коем случае не соприкоснулись. А ведь пароход при этом вообще не управлялся и был игрушкой ветра и волн...
Неудивительно, что эта деликатная операция заняла более восьми часов. Но едва на эсминце закрепили буксирный конец, как внезапной волной «Гремящий» отбросило в сторону и толстенный 15-сантиметровый стальной канат лопнул словно тонкая ниточка. Так же неудачно закончилась и повторная попытка. На эсминце закончились запасы буксирных канатов. На «Расковой» они были, и чтобы добраться до нужного трюма, пришлось вручную, не обращая внимания на качку, расчищать палубу от тяжеленных грузов.
Лишь с третьей попытки пароход удалось взять на привязь. Чтобы обеспечить сохранность каната, его соединили с якорной цепью, игравшей роль своеобразного амортизатора.
Пока на «Гремящем» боролись с непослушным канатом, «Громкий» сражался с другими противниками. Сначала он заметил и расстрелял плавающую мину, а затем обнаружил и атаковал глубинными бомбами вражескую подводную лодку.
Впрочем, новый способ буксировки тоже оказался неудачным — пароход был едва ли не вдесятеро крупнее эсминца, поэтому зачастую не «Гремящий» направлял «Марину Раскову», а наоборот, она сбивала его с заданного курса.
Ситуация казалась безвыходной, но решение неожиданно нашлось — объединить оба способа буксировки! Пусть «Гремящий» по-прежнему направляет в нужную сторону нос парохода, а «Громкий» будет то же самое проделывать с его кормой.
Доставлено по назначению
После этого дело пошло на лад и транспорт смог нормально управляться. Правда, теперь возникла новая проблема: как и предполагал Гурин, на эсминцах стало подходить к концу топливо. Вдобавок по мере опустения топливных цистерн центр тяжести эсминцев изменялся и их способность противостоять качке начала снижаться.
Впрочем, выход нашелся: все оставшееся топливо слили вместе, а опустевшие цистерны заполнили забортной водой, в результате чего мореходность эсминцев повысилась.
На третьи сутки этого невероятного похода «Громкий» снова обнаружил вражескую подводную лодку. Обрубив буксирный канат, он устремился в атаку. И хоть потопить противника не получилось, атака на конвой была предотвращена. А ведь медленно ковыляющие корабли представляли собой идеальную цель для вражеских торпед.
Почти пять суток потребовалось конвою, чтобы достичь Белушьей губы (при нормальном состоянии моря для этого хватило бы двух-трех дней). Все это время моряки несли бессрочные вахты — без сна, отдыха и горячей пищи сражаясь с ураганом, жесточайшим штормом, вражескими минами и подлодками...
Топливо для обратного перехода эсминцы получили с «Марины Расковой». Посреди бушующего урагана это было невозможно, но при стоянке на якоре в защищенной от ветра и волн бухте проблем с этим не возникло.
В ночь на 16 октября оба эсминца совершили обратный переход и достигли Йоканги, а еще через день пришли в Архангельск. Разгрузка и ремонт «Марины Расковой» затянулись на три недели, но 9 ноября и она благополучно вернулась в Архангельск. Таким образом, Новоземельская военно-морская база смогла продолжить свою деятельность, и вскоре ее результаты стали сказываться на дальнейшем ходе войны на море.
Приказом командующего Северного флота были награждены различными орденами и медалями 30 офицеров, 40 старшин и краснофлотцев, отличившихся во время этой невероятной спасательной операции.
А командовавший конвоем командир 2-го дивизиона миноносцев капитан 2-го ранга Антон Гурин позже стал одним из первых кавалеров ордена Ушакова.
Владимир Другак. Подготовлено по материалам газеты "Спасатель МЧС России" №42, 2024 г.