Шутка, конечно. Думаю, не слишком умная, простите. За экономику и прочие дела в стране мы все переживали, книголюбы тоже есть хотят. Но уж когда до чтения доходило… Волшебное время, иначе не скажешь! Да ещё после недавнего книжного голода – какой рог книжного изобилия, какое счастье на нас свалилось! И дело далеко не только в количестве – сколько нового, о чём только слышали, но прочесть и не мечтали. А про что-то впервые услышали. Сейчас вспоминаю, пытаюсь разложить по полочкам.
Первое – авторы известные и читаемые, но некоторые произведения не печатались у нас, хоть о них и были наслышаны. В первую очередь – «Доктор Живаго» Бориса Пастернака. Ну, тут столько разговоров вокруг ходило с шестидесятых годов. И выражение «не читал, но осуждаю» именно оттуда пошло, якобы кто-то в период «всенародного осуждения» этого «антисоветского пасквиля» внёс свою неуклюжую лепту. «Окаянные дни» Бунина, «Несвоевременные мысли» Горького, стихи Ахматовой, Мандельштама, других поэтов, ранее не печатавшиеся. Ага, «Архипелаг ГУЛАГ», конечно. Солженицинский «Матрёнин двор» успели прочитать, некоторые и «Один день Ивана Денисовича». «Собачье сердце» Булгакова издали, а вскоре и фильм вышел.
Вторая полка – об авторах слышали много, но книг у нас не печатали. Из-за границы тайком привозили, перепечатывали, читали из-под полы, но до Инты далёкой мало что доходило. Тут прежде всего великий Набоков. Впервые лирику его напечатали у нас в 86 году, а знаменитую «Лолиту» в 89-м. Евгения Замятина упоминали, конечно, реже. Но роман «Мы» уже был на слуху, хоть вышел у нас только в 1988 году. Для меня главным подарком был Бродский, о котором столько слышал, а прочесть смог несколько строчек.
На третьей полке те авторы, о которых даже не слышали, не только книг в глаза не видели. Много новых имён для нас открылось – и поэтов серебряного века, и запрещённых шестидесятников, и зарубежных авторов. Но отдельной строкой для меня – великолепная тройка наших молодых: Саша Соколов, Сергей Довлатов, Эдуард Лимонов! Некоторая схожесть в биографии – эмиграция, жизнь и работа за границей. А в творчестве абсолютно разные, ни один на другого не похож. Но для меня воспринимаются именно так - троицей, одного вспомнишь, тут же о двух других подумаешь. А потому что именно так они явились в то счастливое время великих открытий: о Довлатове где-то прочёл, «Школу для дураков» посоветовали, а уж «Это я – Эдичка» гремел повсеместно, не услышать трудно. Быстренько нашёл, прочитал почти одновременно. Что большее впечатление произвело – сейчас и не вспомнишь. Волшебная, необычная проза и стихи Соколова, ирония и самоирония Довлатова, задиристая исповедальность Лимонова – всё легло на душу, всё стало моим. И до сих пор не отрекаюсь, перечитываю с удовольствием и лёгкой ностальгией. «Всё отлетело, и листья, и птицы. / Эти - от веток, а те – на юг. / Скоро потребуются рукавицы, / Чтоб рукам создавать уют». Надо же, специально не искал, а так к месту сегодня! А вот ещё к настроению: «Бывает так: с утра скучаешь / И словно бы чего-то ждёшь. / То Пушкина перелистаешь, / То Пущина перелистнешь. / (…) Когда вдруг – Боже сохрани! - / Сорвутся мухи белой масти. / Вбегаешь в дом – и окна настежь: / Ах, няня, что это, взгляни! / Как будто солью кто посыпал / Амбары, бани, терема… / Очаровательно, снег выпал! / И началась себе зима…» А это из Довлатова: «Бескорыстное враньё – это не ложь, это поэзия», «Гимн и позывные КГБ: «Родина слышит, родина знает», «Атмосфера, как в приёмной у дантиста», «Убийца пожелал остаться неизвестным». Эдичка Лимонов: «Если вы можете проснуться однажды дождливым весенним утром, полежать, подумать, послушать музыку и честно сказать себе вдруг: «А ведь я никто в этой жизни – говно и пыль», тогда на вас ещё рано ставить крест. Только честно, не для людей, а для себя признаться». Никому не навязываю, но мне нравится.
А уж как тогда это было здорово – ново, необычно, интересно! И другое, помимо книжного бума, важное обстоятельство сыграло роль, благодаря чему я с неприличным восторгом описываю те времена, о которых без отвращения и ужаса многие и вспомнить сейчас не могут. Не знаю, как было в других малых городах, но что в Инте тогда творилось с культурной жизнью! Во все времена талантливые люди, настоящие энтузиасты держали эту жизнь на достойной высоте. Но в эти трудные времена какой-то новый всплеск произошёл, как будто назло всему! Народный театр, концерты в музыкальной школе, какие-то фантастические вечера и художественные выставки в замечательной нашей библиотеке. А наш клуб книголюбов и клуб любителей кино благодаря стараниям и редкостному обаянию любимой нашей Галины Фёдоровны Александровой вышел чуть ли не на всесоюзный уровень. Какие гости к нам зачастили – литераторы, журналисты, режиссёры, актёры! Тут, признаться, помогало нам то обстоятельство, что для многих из них тоже наступили нелёгкие времена, и подобные командировки были каким-то подспорьем. Но общение получалось самым искренним, тёплым, неформальным, дружеским.
Кстати, разных политических убеждений приезжали люди. И их в беседах высказывали. Но споров не возникало. Один раз я попытался промычать какое-то несогласие с комментарием гостя к очередным политическим событиям, но был крайне неубедителен. Сейчас признаю, что был неправ в принципе. А вот дружеские застолья (без особых алкогольных злоупотреблений), как минимум – чаепития, это почти всегда!
«Согласно законов гостеприимства» - кто так говорил, уже не помню. Нашим клубом заинтересовались, предложили на всероссийский съезд Общества книголюбов в Кирове послать представителя. Мне выпало счастье поехать – незабываемо! Потом и в Москве встречался с некоторыми активистами этого общества.
Но самым грандиозным мероприятием того времени была, конечно, всероссийская книжная ярмарка, которую организовала в 1992 году в Инте всё та же Галина Фёдоровна. «Ой, смело, слишком смело… не много ли она взяла на себя – такое организовать!» - говорили скептики. Но, смелость города берёт! Книготорговцы, издатели, редакторы – все прекрасно разместились на так называемой «тумановской даче» - помните, рассказывал вам её драматическую историю. Тут я сам воочию убедился, как же это некрасиво, подленько – писать такую ложь про ужасные условия, в которых Туманов содержал бедных рабочих. Комнаты на двоих, несколько саун, просторные помещения – хоть сейчас санаторий открывай! А вот и почётные гости – всем известная очаровательная Римма Казакова, поэт и бард Вадим Егоров, известный журналист, поэт Александр Щуплов. Для прогулок по Инте я был к ним приставлен, с удовольствием выполнял это почётное задание. А для всех гостей были устроены катания на оленьих упряжках.
Северная экзотика! (Живя в Инте, не разу так на оленях и не покатался, видно для этого выгоднее не жителем, а почётным гостем быть). Про количество заключенных на ярмарке контрактов, договоров не знаю, а на заключительном грандиозном банкете конечно присутствовал, опять общался с великолепной троицей, их книги с автографами – дорогая память об этих удивительных встречах.
До сих пор не могу успокоиться – вполне возможен был приезд к нам… Саши Соколова! На одном из московских мероприятий Галина Фёдоровна с ним познакомилась, разговорились по-дружески. К приглашению приехать отнёсся серьёзно, конкретных сроков назвать пока не мог. Уж не знаю, насколько реальна была такая поездка при его занятости, но я был полон ожиданиями. К тому времени я уже погрузился в его волшебный мир «Между собакой и волком», упивался необычными языковыми придумками: «Река, что зовётся», «Кьерке-гора», питейное заведение «кубарэ» … К неминуемому, как надеялся, дружескому застолью я даже шутливые стишки накропал, как нередко делал для наших посиделок.
Щеголял сашиными выражениями и обыгрывал его затейливый, витиеватый стиль в сравнении с простым и понятным слогом того же Довлатова. Что-то вспоминаю:
«…Между волком и собакой / ты ложишься спать. / Слева волк скрипит зубами, / справа псиной прёт. / Блохи, подружась с клопами, / водят хоровод». А вот у любителей Довлатова иначе: - «За Рекою, что зовётся, / За Кьерке-горой / Жизнь нормальная несётся / Ровной чередой. / В кубаре сидят ребята, / Дружно водку пьют. / Там в ходу у них Довлатов, / Простота, уют…»
А у нас – «…Странный вермут из Вермонта, / Спотыкач из слов, / Что привёз нам (знать, для понта) / Саша Соколов». Так к нам и не приехал, к себе в Вермонт вернулся. Может предчувствовал, что такую ахинею слушать придётся?
Да, некрасиво как-то получается. «Кому война, а кому мать родна. Тут вон страна распалась, а эти книголюбы всё про книжечки вспоминают, нарадоваться не могут». Да нет, конечно же. Это только часть нашей тогдашней жизни. Её приятно вспомнить. А трудности и беды переживали мы вместе со всеми. В том же 92-м году мою должность ликвидировали, работу потерял. Пресловутую клетчатую сумку в зубы и – вперёд! Правда, отрицать не буду, обойдя оптовые базы, неизменно приползал в «Олимпийский» на книжные развалы.
А загрузив тяжеленные сумки в поезд, с наслаждением вытягивался на полке с очередной книжной новинкой в руках. Эх, не только же плохое вспоминать!
Интересно, а у вас какие воспоминания о тех временах? Есть «не только плохие»? Поделитесь.