– Я всё знаю! – Алексей с грохотом распахнул дверь в гостиную, где Марина читала книгу. – Можешь больше не притворяться!
Она медленно подняла глаза от страниц. На секунду в них мелькнул испуг, но тут же сменился холодным спокойствием.
– И что же ты знаешь? – её голос звучал обманчиво ровно.
– Вот! – он швырнул на журнальный столик пачку фотографий. – Полюбуйся! Или скажешь, это фотошоп?
Марина даже не взглянула на снимки.
– А, вот оно что... – она захлопнула книгу. – И давно следишь за мной?
– Какая разница?! – взорвался он. – Может, объяснишь, что это значит? Кто этот... этот...
– Его зовут Андрей, – она поднялась с дивана. – И не кричи на меня. Ты сам всё разрушил.
– Я?! – Алексей схватил первую попавшуюся вещь – хрустальную вазу – и с размаху расколотил об стену. – Я разрушил?! Это не я развлекаюсь с чужим мужчиной!
– Прекрати истерику! – она повысила голос. – Думаешь, я не видела, как ты постепенно превращаешься в одержимого? Работа, деньги, статус – только это тебя и волновало последние годы!
– А что в этом плохого?! – он нервно расхаживал по комнате. – Я обеспечил нам достойную жизнь! Квартира в центре, машина...
– Замолчи! – Марина топнула ногой. – Ты купил всё это для себя! Чтобы все видели – какой ты успешный! А я... я просто красивое дополнение к твоему имиджу!
– Неправда! – он резко развернулся к ней. – Я любил тебя! Всё ради тебя делал!
– Любил? – она горько усмехнулась. – Когда ты последний раз спрашивал, как я провела день? Когда мы просто разговаривали? Гуляли? Ходили в кино?
– У меня работа! Ответственность! Я не могу...
– Вот именно! – перебила она. – Ты не можешь. А Андрей – может. Он видит во мне человека, а не куклу для светских раутов!
Алексей замер посреди комнаты.
– И давно... это началось?
– Год назад, – она отвернулась к окну. – Помнишь тот вечер? Я умоляла тебя поехать со мной на кладбище – годовщина маминой смерти. А ты...
– У меня была важная встреча...
– Всегда! – она резко обернулась. – У тебя всегда что-то важное! Важнее меня, важнее нас!
– И что теперь? – он опустился в кресло, внезапно почувствовав страшную усталость.
Марина молчала. Потом тихо произнесла:
– Я беременна. От него.
Тишина, повисшая в комнате, звенела как натянутая струна. Где-то далеко внизу сигналили машины, но эти звуки казались нереальными, словно из другого мира.
– Когда? – только и смог выдавить он.
– Два месяца, – она машинально положила руку на живот. – Я сама недавно узнала.
Алексей поднялся. Подошёл к бару, достал бутылку коньяка. Руки дрожали так, что он едва не уронил стакан.
– Знаешь, что самое страшное? – он залпом выпил коньяк. – Я ведь мечтал о ребёнке. О нашем ребёнке...
– Прости, – прошептала она.
– Уходи, – он не смотрел на неё. – Собери вещи и уходи. Я не хочу тебя больше видеть.
– Лёша...
– ПОШЛА ВООН! – он швырнул стакан в стену.
Она молча пошла в спальню. Через час входная дверь тихо закрылась.
Алексей стоял у окна, глядя, как она садится в такси. Пятнадцать лет жизни уместились в два чемодана и сумку через плечо.
За окном падал снег – крупными хлопьями, затягивая белой пеленой прошлое, настоящее и будущее...
– С ума сошел! – Марина кружилась по новой квартире. – Как ты это устроил? Она же стоит бешеных денег!
– Продал душу корпоративному дьяволу, – усмехнулся Алексей, прислонившись к дверному косяку. – Повышение. И ипотека на двадцать лет.
– Но оно того стоит! – она подбежала, чмокнула его в щёку. – Ты только посмотри – простор, свет, вид на парк... Красота!
– Нравится? – он обнял её за плечи.
– Очень! Особенно эта комната, – она указала на просторное помещение с двумя окнами. – Представляешь, какая тут получится детская?
– Детская? – он напрягся.
– Ну да, – она хитро улыбнулась. – Или ты передумал? Помнится, мы говорили о двоих...
– Нет, конечно не передумал, но... – он замялся. – Может, подождём немного? Мне нужно освоиться на новой должности, выплаты по ипотеке...
– Лёш, – она серьёзно посмотрела ему в глаза. – Мне уже тридцать. Сколько можно ждать?
– Год-полтора, не больше, – он погладил её по щеке. – Хочу, чтобы у нас всё было идеально. Чтобы ты не работала, спокойно занималась ребёнком...
– Но я не хочу сидеть дома! – она отстранилась. – У меня своя жизнь, работа в музыкальной школе...
– Брось, какая работа? – он поморщился. – Копейки платят. Я обеспечу вас всем необходимым.
– Дело не в деньгах! – она всплеснула руками. – Я люблю преподавать! Люблю детей, музыку...
– Вот и прекрасно – будешь заниматься музыкой с нашими детьми.
Марина открыла рот, чтобы возразить, но промолчала. Только покачала головой и ушла разбирать коробки с вещами.
Сейчас
Алексей медленно шёл по пустой квартире. Каждый предмет кричал о её присутствии – забытая чашка с недопитым чаем, раскрытая книга на подоконнике, шарф на вешалке...
В спальне пахло её духами. Он распахнул окно, но запах не исчезал. Как и воспоминания.
Вот здесь они занимались любовью в первую ночь после переезда. Там, у туалетного столика, она обычно расчёсывала волосы по утрам. На этой стороне кровати она спала, свернувшись калачиком...
Телефон завибрировал – сообщение от начальства. Срочное совещание через час.
– К чёрту, – пробормотал он, швырнув телефон на кровать.
Впервые за много лет работа казалась бессмысленной. Ради чего он убивался все эти годы? Ради пустой квартиры и разбитого сердца?
В дверь позвонили. На пороге стояла соседка – старенькая Анна Петровна.
– Алёшенька, у вас всё в порядке? – она с тревогой заглянула ему в лицо. – Я слышала крики, потом Мариночка с чемоданами...
– Всё нормально, – он попытался улыбнуться. – Просто... небольшие разногласия.
– Ох, милый, – старушка покачала головой. – Я же вижу – не просто. Знаешь, мы с моим Петей тоже ругались страшно. Бывало, тарелки били, дверями хлопали... А потом мирились. Сорок лет вместе прожили.
– Это другое, – глухо ответил он. – Она... у неё другой мужчина. И ребёнок будет.
– Господи! – Анна Петровна прижала руку ко рту. – А ведь я замечала... Она в последний год сама не своя была. Всё грустная ходила. А ты на работе пропадал...
– Вот именно, – он горько усмехнулся. – Всё на работе. Думал, для неё стараюсь...
– Эх, Алёша, – старушка вздохнула. – Женщине не деньги нужны. Ей внимание подавай, ласку... А вы, мужики, всё о материальном думаете.
– Теперь уже поздно об этом думать, – он устало потёр лицо. – Простите, Анна Петровна, мне нужно... привести всё в порядок.
– Конечно-конечно, – она участливо погладила его по плечу. – Ты заходи, если что. Чайку попьём, поговорим...
Закрыв дверь, Алексей вернулся в гостиную. Взгляд упал на фотографии, разбросанные по столу. Марина и какой-то светловолосый мужчина – в парке, в кафе, на набережной... Счастливые, улыбающиеся.
Он собрал снимки и разорвал на мелкие кусочки. В мусорную корзину полетели осколки их совместной жизни – фотографии в рамках, сувениры из поездок, её любимая ваза...
Через неделю
– Нет, Павел Сергеевич, я не передумаю, – Алексей устало смотрел на начальника. – Заявление об уходе уже написано.
– Но почему? – седовласый мужчина развёл руками. – Ты же на пороге повышения! Через месяц освобождается место финансового директора...
– Именно поэтому, – Алексей невесело усмехнулся. – Я больше не хочу быть белкой в колесе.
– Из-за развода? – осторожно спросил начальник. – Знаешь, многие через это проходят...
– Нет, не из-за развода. Точнее, не только из-за него, – он подошёл к окну. – Я понял кое-что важное. Всю жизнь гнался за успехом, за деньгами... А в итоге потерял самое главное.
– И что теперь?
– Теперь? – Алексей пожал плечами. – Квартиру уже продал. Покупатели через неделю заезжают. Уезжаю в Калининград. Там друг детства живёт, зовёт к себе в музыкальную школу преподавать.
– Ты же экономист! Какая музыкальная школа?
– Помните то фото у меня в кабинете? Где я с дипломом консерватории? – он горько усмехнулся. – Именно там, на выпускном экзамене, я впервые увидел Марину. Она пришла послушать старшую сестру... Я играл Рахманинова. Она потом сказала, что влюбилась в мои руки.
Пятнадцать лет назад
– Браво! – раздалось из зала после последнего аккорда.
Алексей поднял глаза. В третьем ряду стояла девушка в белом платье и аплодировала, не обращая внимания на недовольные взгляды экзаменационной комиссии.
– Простите, – смутилась она. – Я просто... это было потрясающе.
После экзамена он нашёл её в коридоре.
– Спасибо за поддержку, – улыбнулся он. – Я Алексей.
– Марина, – она протянула руку. – А вы правда так здорово играете или это только для экзамена?
– Хотите проверить? – он кивнул на концертный рояль в пустом классе.
Они просидели до вечера. Он играл Шопена, Листа, Чайковского... А она слушала, затаив дыхание.
– Почему вы не на сцене? – спросила она. – С таким талантом...
– Не хочу быть бедным музыкантом, – пожал он плечами. – Уже поступил на экономический. Музыка музыкой, а жить на что-то надо.
Сейчас
Выйдя из офиса, Алексей медленно шёл по заснеженной улице. В рюкзаке лежали последние вещи из кабинета – фотографии, какие-то бумаги, старый диплом консерватории...
– Алексей! – знакомый голос заставил его вздрогнуть.
Марина. В светлом пальто, с растрёпанными от ветра волосами. Похудевшая, бледная.
– Что тебе нужно? – холодно спросил он.
– Поговорить, – она шагнула ближе. – Я... я всё обдумала. Может, ещё не поздно...
– Поздно, – он отступил. – Всё уже поздно, Марина.
– Но я... – она запнулась. – Я люблю тебя. Правда. Андрей... это была ошибка. Я запуталась...
– А ребёнок? – он смотрел куда-то мимо неё. – Тоже ошибка?
Она молчала, кусая губы.
– Вот видишь, – он горько усмехнулся. – Ты сама не знаешь, чего хочешь. Прощай.
Три месяца спустя
В небольшой музыкальной школе Калининграда звучал рояль. Алексей играл Рахманинова – тот самый концерт, с которого всё началось когда-то.
На телефоне мигало непрочитанное сообщение от Марины: "Надеюсь, у тебя всё хорошо. Я подала на развод. Прости за всё."
Он не стал отвечать. Зачем? Их история закончилась. Осталась только музыка – единственное, что никогда его не предавало.
За окном шумело Балтийское море, а в классе, где стоял старенький "Красный Октябрь", рождалась новая мелодия. Он назвал её "Разбитые зеркала" – потому что иногда нужно до конца разбить всё старое, чтобы начать новую жизнь.
Интересные рассказы: