Виктор Корчной начал свой путь в шахматы в довоенном Ленинграде 1931 года. Первые ходы на черно-белой доске ему показал отец, и эти минуты навсегда изменили жизнь маленького мальчика. Несмотря на ужасы блокады, которую ему довелось пережить, страсть к шахматам только крепла. В легендарном ленинградском Дворце пионеров его талант раскрылся под чутким руководством мастера Владимира Зака.
Послевоенные годы стали временем стремительного взлета юного шахматиста: первый разряд сразу после Победы, блестящая победа на юношеском чемпионате СССР в 1947 году. А когда в 21 год Корчной дебютировал в финале взрослого чемпионата страны, сразу заявив о себе шестым местом, стало ясно – в советских шахматах появилась новая звезда.
Признание не заставило себя ждать – в 1956 году ФИДЕ присвоила Корчному звание гроссмейстера. Четырежды он становился чемпионом СССР, доказав, что по праву входит в элиту мировых шахмат.
1960-е годы открыли новую главу в карьере Корчного – борьбу за мировую шахматную корону. Одержимый мечтой стать чемпионом мира, он раз за разом штурмовал эту вершину, сражаясь с лучшими гроссмейстерами своего времени. Однако судьба словно испытывала его на прочность: в 1968 году его остановил Борис Спасский в финале претендентов, через три года преградой стал Тигран Петросян, а в 1974 году – молодой и амбициозный Анатолий Карпов.
Особенно болезненным оказалось поражение от Карпова – оно не только лишило Корчного шанса встретиться с легендарным Робертом Фишером, но и стало поворотным моментом в его карьере. Не сумев смириться с результатом, он сделал то, что в СССР считалось немыслимым – дал откровенное интервью югославскому агентству "ТАНЮГ":
"В матче я не играл слабее противника. Остаюсь при своём убеждении, что по силе и по таланту я не уступаю Карпову. Повторяю, его шахматный арсенал весьма беден. Не могу сказать, что моего противника ожидает блестящее будущее…"
Эти слова прозвучали как гром среди ясного неба в советском шахматном мире. Публикация интервью в "Советском спорте" вызвала шквал негативных откликов. "Не спортивно, гроссмейстер!" – под таким заголовком появились письма возмущенных читателей, осуждавших поведение именитого шахматиста.
Реакция советских властей на демарш Корчного была быстрой и безжалостной: его лишили права выступать на международных турнирах на год, а гроссмейстерскую стипендию урезали на треть – с 300 до 200 рублей. Официальная формулировка звучала сухо: "за неправильное поведение".
1976 год стал переломным. После года вынужденного затворничества, благодаря неожиданной поддержке Карпова, Корчной получил разрешение на выезд в Амстердам на турнир IBM. Это решение властей оказалось роковым – назад в СССР гроссмейстер не вернулся, попросив политическое убежище.
"Я принял решение ещё в конце 1974-го," – признался позже Корчной. "Чтобы выжить как шахматист, я должен был уехать. Карпов стал избранником системы – русский, из глубинки, безупречно лояльный. Во время нашего матча его поддержка была беспрецедентной."
Машина советской пропаганды заработала на полную мощность. Корчного лишили гражданства, званий и наград. Его книги исчезли с полок библиотек, а советские шахматисты с 1977 года бойкотировали турниры с его участием, кроме официальных первенств мира. Тридцать советских гроссмейстеров подписали открытое письмо, клеймящее "подлого предателя родины".
Но самый страшный удар пришелся по семье. Власти, не имея возможности достать самого Корчного, обрушили всю мощь репрессивного аппарата на его близких. Выезд из СССР им был закрыт. Сына исключили из института, а когда он уклонился от армии – осудили на два с половиной года. Все попытки гроссмейстера помочь семье разбивались о железный занавес.
Годы спустя Корчной с горечью размышлял: "Конечно, можно было предвидеть печальную судьбу сына. Но опытные люди говорили мне – когда принимаешь такие решения, совесть должна молчать. Человек обязан определить свою политическую позицию. И если страдают близкие – ничего уже не исправить."
Судьба преподнесла Корчному неожиданный поворот в лице Петры Левеерик – женщины с незаурядной биографией разведчицы и яростной антисоветчицы. Узнав о побеге гроссмейстера, она сама нашла его, интуитивно чувствуя, что её опыт и несгибаемый характер могут оказаться бесценными для шахматиста-диссидента.
1978 год подарил Корчному долгожданный шанс – матч за мировую корону. Но судьба словно насмехалась над ним: его соперником стал тот самый Анатолий Карпов, противостояние с которым когда-то запустило цепочку драматических событий в его жизни. В напряженнейшей борьбе, держащей в напряжении весь шахматный мир, Корчной уступил со счетом 5:6 при 21 ничьей. Так жизнь преподнесла ему горький урок: стремление к цели любой ценой не всегда приводит к желаемому результату.
1980 год подарил Корчному второй шанс на шахматную корону. И снова его путь пересекся с Карповым в финале. Начало матча обернулось катастрофой – после четырех партий счет 0:3 не оставлял иллюзий. Финальный результат 2:6 (при 10 ничьих) стал еще одним горьким поражением в карьере непокорного гроссмейстера.
Однако за кулисами этих матчей разворачивалась куда более сложная партия. Корчной противостоял не просто Карпову – против него играла вся советская шахматная машина со всеми ее ресурсами и возможностями. Хотя некоторые его позднейшие заявления выглядят почти фантастическими:
"Меня облучали во время матча, применяли какие-то неизвестные воздействия. А однажды в мой номер ворвались люди из КГБ и распылили что-то мне в лицо. После этого я, никогда не жаловавшийся на зрение, был вынужден носить очки."
Несмотря на драматические события конца 70-х, именно эти годы стали звездным часом Корчного. Даже не завоевав титул чемпиона мира, он доказал свою исключительность в шахматном мире. Последующие три десятилетия Корчной продолжал демонстрировать удивительное долголетие в спорте, заслужив неофициальный титул старейшего действующего гроссмейстера планеты.
1990 год принес неожиданный поворот в судьбе шахматиста. Угасающая советская система, словно пытаясь искупить прошлые грехи, включила его в список реабилитированных "врагов народа".
"Это было почти ироничное признание," – вспоминал позже Корчной. "В списке из 23 самых известных 'врагов народа' Солженицын шел первым, я – восемнадцатым. Горбачев предложил мне вернуть гражданство и звал обратно в страну. Но я вежливо отказался – этот поезд ушел слишком давно."
"Меня называют диссидентом, борцом против советской системы," – размышлял Корчной в одном из последних интервью. "Но правда проще: я просто хотел играть в шахматы. Мой побег был не политическим актом, а попыткой спасти свою карьеру. Не я начал эту войну – меня втянули в нее. Борясь против СССР, я прежде всего боролся за себя."
Жизнь постепенно расставила все по своим местам. В 1991 году Корчной обрел новую родину, получив швейцарское гражданство. Даже в почтенном возрасте он продолжал удивлять шахматный мир: в 2011 году, уже восьмидесятилетним, он завоевал титул чемпиона Швейцарии.
6 июля 2016 года, в возрасте 85 лет, завершился земной путь великого шахматиста. Он так и не стал чемпионом мира, но навсегда остался в истории шахмат как несгибаемый боец и уникальная личность. Его семью выпустили из СССР лишь через шесть лет после его побега – они выбрали путь в Израиль, и их дальнейшая судьба осталась неизвестной, словно последняя неразгаданная комбинация в партии жизни Виктора Корчного.