Пару дней назад, раздумывая как обычно - о чём хочу написать, вдруг неожиданно осознал, что не писал об Украине, как таковой, очень давно.
А ведь мною, было написано о ней немало, в своё время. Даже в книжку вошли некоторые тексты и мысли.
Стал вспоминать, и вдруг понял, что последний такой текст, где об Украине, украинцах, по существу, упоминая не как объект, а как субъект, глубоко, проникая в смыслы, писал в первый день СВО.
И с тех пор – всё.
Стал анализировать – почему?
Размышлял эти пару дней. В общем довольно долго для меня.
Да и с чего вдруг вспомнил эти тексты? Почему не писал больше? Почему подумал написать?
Стало интересно – что изменилось? Во мне изменилось.
И пришёл к простому выводу, что помимо того, что писать на эту тему глубоко, детально, просто до тошноты обрыдло, и всё написано, сказано, описано, ещё, это, и утратило всякий прикладной смысл.
Я никогда не считал украинцев каким-то отдельным народом. Скорее это была принадлежность людей к месту проживания.
Всю отличность языковых, поведенческих, культурных норм, я считал разновидностью наших, русских обычаев и неким разнообразием. Как и белорусских, вологодских, кубанских и каких угодно.
И при всех невероятных метаморфозах, которые пришлись на мою жизнь, когда мы все оказались в разных государствах, всё вернулось на круги своя.
Испытав много всяких чувств, эмоций, пытаясь поменять своё мнение, отношение, взгляд, пройдя все эти круги, от недоумения, удивления, возмущения, ненависти, сочувствия и прочего, сейчас, могу сказать, что всё вернулось в исходную точку.
Украинцы, конечно же, никакой не отдельный народ. В лучшем случае – народность.
Но вот беда, да, впрочем, и счастье, я узнал, что можно настолько переформатировать людей, причём за весьма короткий срок, что они забудут кто они.
Возненавидят всё, что и делает их самими собой.
Возненавидят сами себя, даже не осознавая это.
Иваны родства непомнящие.
Львиная доля текстов, которые я писал были обращены к ним. Прямой речью.
Но теперь я просто не могу выдавить из себя ничего.
Почему?
Да потому что, ситуация сдвинулась на столько, что это просто утратило всякий смысл.
Они всё ещё заходят сюда. Что-то пишут в надежде что им кто-то будет отвечать. Спорить. Ругаться. Что-то доказывать.
А я совершенно хладнокровно удаляю комментарии и баню.
И что самое главное – не чувствую ровным счётом ничего.
Ни ненависти. Ни сожаления.
Их уже нет.
Они уже престали существовать, хоть ещё живы и продолжают думать, что они другой народ и у них есть государство.
Меня ещё за долго до СВО беспокоило – как, кто, когда сможет им объяснить в чём их ошибка. Кто и как, какими силами будет, и сможет вычистить эти авгиевы конюшни?!
И я с одной стороны хотел, чтобы Россия начала военную операцию, чтобы хотя бы защитить Донбасс, освободить восставших в четырнадцатом году людей по всем областям Украины, а с другой… с другой - не хотел.
Не хотел чтобы мы вешали на себя эту проблему совместного проживания с этими, забывшими кто они есть, и предавшими сами себя, людьми.
Всё изменилось, за эти, почти три года.
Никто столько не сделал, чтобы сохранить Украину. Никто не смог бы так долго наедятся и ждать. Так долго и много терпеть.
Россия могла.
И я вместе с ней.
И было о чём писать.
А теперь не о чем.
И именно это я осознал в эти два дня.
Им бы вспомнить что они русские. Только это могло бы их спасти.
Не для меня.
Не потому что я, или мы так хотим, вовсе нет, но ради себя самих.
Но к этому нет никаких предпосылок. И даже намёка нет.
Давно всё посчитано в этом мире, даже если рядовой обыватель об этом не знает и не задумывается.
Не имеет смысла строить промышленность в стране где живёт менее сорока миллионов человек.
Такая страна вполне может оставаться аграрной.
Нынешняя Украина, если в ней останется менее двадцати миллионов, больше не восстановится никогда демографически. Это просто невозможно.
Если кто не заметил, Путин, довольно уже давно, сказал, что по его данным на территории Украины осталось примерно девятнадцать миллионов.
Те, кто уехал на Запад, растворяться там в течении одного поколения. Это не евреи.
Те, кто уехал в Россию, вспомнят, или никогда и не забывали, что они русские.
Единственное придётся признать, что вышиванка, это не одежда древних укров, или украинцев, это одежда скифов. Общих для всех нас предков. И русский, или белорусский её вариант ничуть не менее краше, чем любой другой.
Украинские школы конечно будут открыты, так же, как это сделано в Крыму.
Только вот беда – желающих в них ходить нет и не будет.
И это главный приговор всему этому украинству.
Родители, когда отдают ребёнка в школу, прежде всего хотят, чтобы он интегрировался в общество, нашёл своё место, реализовался, сделал карьеру.
Допустим пошёл он учить мову, и куда ему её потом деть? Куда он через неё интегрируется?
Так что всему этому, даже если бы у меня осталось сожаление по этому поводу, придёт конец.
Мёртвый язык. Как латынь.
Если прибавить к этому гибель на фронте примерно по две тысячи человек в день, а к этому ещё и естественную убыль населения, то…
Их, её, Украины, уже нет, хоть и есть пока видимость, что всё это есть.
Зря я волновался, что придётся десятилетиями чистить эти конюшни, сажать за парты, воспитывать, показывать правильные фильмы.
Не нужно этого ничего.
Денацификация идёт сама собой. И придёт к логическому концу, тоже, сама собой.
В результате демилитаризации, с которой всё проще и понятнее.
А главное – они сами сделали всё, чтобы эти вещи пошли именно этим путём, хотя так и не осознали этого.
Да и не имеет это теперь никакого значения.
Точка невозврата прошла как-то незаметно даже для нас. Где-то в эти два года.
Была когда-то любовь и нежные чувства к этому малоросскому говору, украинским песням и сказкам, как к своему, родному.
Потом была ненависть и ярость благородная.
А теперь нет ничего.
Потому что - и их то нет.
Михеев как-то сказал: «Украинец, это такой русский человек, который так сильно захотел быть не русским, что перестал быть человеком»
Лучше не скажешь.
Единственное, что могу прибавить – «И через это, и вовсе, перестал быть».
Это видимо последний мой текст на эту тему.
Одного не пойму – как можно было вызвать во мне такое равнодушие.
Даже как ненависть, при всех исходных – понимаю.
А вот это…
И при этом, они по-прежнему уверены, что мы хотим и можем с ними поговорить. Оттого и лезут сюда. И пишут. И уверены, что им будут отвечать.
Удивительно.
Больше не будет обращения прямой речью.
Не к кому.
Прощай украина.
Мне больше нечего тебе написать.