Перед художником, работающим над произведением, созданным много лет тому назад или посвященным событиям, давно прошедшим, возникает постоянная опасность: увлекшись приметами времени, реквизитом, костюмами, сделать свою работу архаичной, достоверной в мелочах, но неубедительной в целом.
Отношение к своей работе с позиций современности — пожалуй, первое (но отнюдь не единственное) условие, определяющее успех иллюстратора.
С чего же начинается работа художника над иллюстрированием книги? Вряд ли существуют точные рецепты рисования иллюстраций, но говорить о различных подходах к этой работе можно.
(Аудио текста здесь https://music.yandex.ru/users/artist-polina/playlists/1003 ) .
Когда художник решил для себя, что особенно дорого ему в литературном произведении, что наиболее важно в идейной ткани повествования и заслуживает наибольшего внимания, когда он разобрался в том, что же больше всего волнует его в том произведении (а без такого волнения, может быть, и не следует приступать к работе), тогда художник избирает один из приемов, пользуясь которым он наилучшим образом выразит свою мысль и донесет ее до читателя.
Приемов таких множество. Каждый художник в каждом отдельном случае обращается к различным приемам в зависимости от содержания и жанра книги, в связи с которой он скажет свое слово. А художественный язык может быть очень гибким и богатым интонациями при сохранении своей индивидуальной самобытности и целостности. Уже само разнообразие жанров в литературе подсказывает нам разнообразие иллюстративных решений.
Допустим, перед нами произведение, в котором действуют несколько персонажей, автор раскрывает их различные характеры: это рассказ о людях, их отношениях и судьбах. Одним из художественных решений здесь может быть серия портретов, видя которые, читатель домыслит образы персонажей в их действиях и взаимоотношениях.
К такому приему прибегали и прибегают многие художники.
Удачным примером могут служить иллюстрации К. И. Рудакова к роману И. С. Тургенева «Отцы и дети» (рис. 196).
Если мы обратимся к сборнику лирических стихотворений, здесь могут быть уместны поэтические символы, выраженные в легких ненавязчивых рисунках. Тут важно не столько раскрыть содержание книги, сколько создать у читателя нужное настроение. Стихотворная форма более условна, чем прозаическая, и об этом не может не думать художник, иллюстрирующий стихи (рис 200).
Художник берется за иллюстрирование исторического романа. Здесь, как мне кажется, особенно важно помнить о том, что лучшей иллюстрацией всегда будет рисунок, который, воспроизведя сюжетный эпизод, приобретает в то же время художественную самостоятельность, не требует подписи — выдержки из авторского текста. Рисунок, который выражает большую идею, глубокую мысль, который раскрывает значение общественного события, беря свои корни в литературном произведении, вырастает в самостоятельное большое произведение искусства.
Иллюстрация — исторического романа требует, разумеется, особенно тщательного изучения эпохи. Важно точное знание деталей, примет времени. Все это нужно знать, не увлекаясь чрезмерно изображением реквизита.
Иллюстраторы — исторических романов часто применяют крупные композиции с большим количеством фигур — большие события подсказывают такое решение.
Таковы известные иллюстрации художника Д. А. Шмаринова к роману «Война и мир» Льва Толстого. В этой работе Шмаринов прибег в основном к трем видам рисунка: композиционным портретам героев, сценам, в которых фигурируют несколько персонажей, и развернутым многофигурным композициям, рисующим главнейшие исторические события. Такого рода рисунки, насыщенные множеством деталей, как бы вводят читателя в круг описываемых событий, делают его их действующим лицом (рис. 197, 198).
Произведение приключенческого жанра, естественно, должно быть проиллюстрировано очень динамично. Это относится не только к содержанию рисунков, но и к манере их выполнения и расположению их в тексте. Такие рисунки усилят представление читателя о стремительности развития событий (рис. 201).
Иллюстрируя путевые очерки, часто прибегают к помощи рисунков, вынесенных на поля книги. Такая манера изображения напоминает путевой альбом художника и создает впечатление документальности изображений (рис. 203).
Научно фантастическая литература требует от иллюстратора изобретательности и богатства выдумки. Не каждый художник берется за такие рисунки и не каждому они даются.
Можно представить себе и такие приемы иллюстрирования, которые, не пересказывая сюжетных линий, вызывают у читателя соответствующие ассоциации и тем помогают ему яснее представить себе описанные события. Например, серия пейзажей, служащих фоном, на котором развертывается действие повествования, или изображение предметов, окружающих действующих лиц, могут явиться приемом
вполне правомерным, если художнику удастся эту обстановку, этот фон привести в соответствие с характерами героев, с характером времени и всего стиля и духа произведения.
Это всего несколько примеров, а не рецептов, и они, разумеется, не обязательны. Художник может прибегнуть к самым неожиданным решениям, важно, чтобы они были убедительны и остроумны.
Я не случайно говорю о воздействии художника на читателя.
Почти в каждом случае рисунки должны дать читателю толчок для более широкого представления. Художник чего-то не договаривает, чтобы дать возможность читателю домыслить изображаемое, добавить к нему свои собственные ощущения.
Продолжение следует.
Автор текста - заслуженный деятель искусств РСФСР, член-корреспондент Академии художеств СССР О. Г. ВЕРЕЙСКИЙ.
КоллективавторовШколаизобразительногоискусства(вып.06)1966#Попрограммехудучилища#КНИЖНАЯИЛЛЮСТРАЦИЯ