(«На углу, у Патриарших», 1995, (детектив, криминал). 1 серия. «Тихая ночь»)
Ночь, старый московский двор, милиция приехала на старом уазике, на вызов старой дворничихи. В состав опергруппы входят: начинающий стареть капитан Никольский, и молодой опер Миша, который хочет быть похожим на Никольского. В общем старость чувствуется во всём, поэтому на лицах действующих лиц отображено так много печали.
Надо сказать, что в этот раз ночь накрыла двор как-то по-особому быстро, и многие не успели к этому хоть как-то подготовиться. И так получилось, что ночь накрыла двор, а всех остальных просто накрыло – а кого-то даже перекрыло, и почти пустило на мыло.
Особенно конкретно накрыло дворничиху и труп, который, по заверению накрытой дворничихи «кто-то украл». Дело было так: дворничиха, продираясь во дворе сквозь мрак внезапно наступившей ночи, наткнулась на валяющегося мужика. Тут-то её и накрыло. Дворничиха, не найдя у себя других мыслей, скоропалительно решила, что нашла труп. А так как трупами в то стародавнее время заведовала милиция на старых уазиках, дворничиха пригласила их разобраться. Неподалёку находилось легендарное 108 отделение милиции, вот оттуда-то опергруппа и примчалась – судьба их звала, и она их дождалась.
Прибыв на место происшествия, капитан Никольский первым делом поинтересовался у дворничихи, мол, где же, собственно, причина вызова? На что дворничиха ответила, что причину украли буквально из-под её бдительного носа. Никольский многое повидал на своём милицейском веку, но такое наблюдал впервые.
Поэтому он решил тщательно во всём разобраться. А пока Никольский занимался планированием, из подъезда выкатился мордатый мужичок с чемоданчиком. Наличие милиции во дворе сорвало стоп-кран внутри мужичка, и тот замер как статуй. Однако первоначальное оцепенение быстро спало, и выкатившийся из подъезда, закатился обратно. С милицией толстяк явно не хотел пересекаться, поэтому он выглядывал в подъездную дверь, и ждал, пока старый уазик укатит восвояси – туда, где ему кабину разукрасят.
А тем временем капитан Никольский организовал розыск украденного тела, используя слова: «Миш, давай смотреть». И молодой опер Миша, имея буквально собачий нюх, в момент отыскал тело буквально по запаху. Оказалось, что тело уползло самостоятельно в кусты, и это был поддатый мужик, который то ли не рассчитал, то ли перебрал, то ли его просто внезапно накрыло. Таким образом, всё разрешилось само собой: милиция укатила, а принявший за воротник принялся орать песни, но получил от дворничихи метлой – и ему, похоже, не в первой.
Хоронящийся же в подъезде мужик, увидев, что милиция укатила, тоже поспешил по своим делам. А дела у него были, судя по всему, тёмные. Идя скорым шагом в ночи, мужичок с чемоданчиком налетел на велосипедиста, коим оказался совершенно молодой будущий актёр «6-и кадров» Андрей Кайков.
От столкновения чемодан раскрылся, и из него вывалилась какая-то металлическая посуда, напоминающая лампы Аладдина. Мужик рассвирепел, и велел, используя блатную феню, собрать Кайкову разбросанную посуду. Тот всё быстро собрал, и мордатый продолжил свой путь в ночи.
С утра в 108-ом отделении было суетливо. Тамошний начальник подполковник Беляков спустился в дежурку, чтобы наводить суету среди подчинённых. Больше всех, естественно, доставалось Никольскому: Беляков был уверен, что внешний вид капитана позорит органы внутренних дел. Начальник отделения велел Никольскому «одеться поприличнее», ведь неподалёку от отделения сегодня на ночь глядя будет презентация, а на ней будет «сам генерал Колесников» – гроза преступного мира. Никольский не любил светские рауты, огрызался на претензии Белякова и язвил как мог – хотя это был уже заплыв за буёк.
Язвить Никольскому помогал капитан Митрофанов, но Беляков их обоих быстренько взбодрил единоначалием, и они пригорюнись. Напоследок начальник заявил, что едет сейчас на свою дачу, где ему будет очень хорошо, в отличии от двух олухов-капитанов, которым суждено весь день торчать в городской духоте, наслаждаясь компанией всякого сброда. На том и порешили.
Недолго думая, Никольский тоже рванул до дому, намекнув Митрофанову, что шеф приказал ему «сменить костюмчик». Митрофанов остался куковать в дежурке один, Никольский же шёл домой пешком, благо он жил от отделения в двух шагах. По дороге капитан встретил старую знакомую Нинку, мужа которой он когда-то отправил валить лес. Нинка спустила на Никольского лайку, пожелав ему «век бабы не видать», и полосатую фуфайку.
Капитан же был сильно удивлён не лайкой, к которой он давно привык, Никольский удивился Нинкиной упакованности. Опытный взгляд прожжённого мента сделал по этому поводу зарубку на носу – палку б ей в колесУ.
Не успев зайти в квартиру, Никольский нарвался на свою соседку журналистку Яну. Они друг друга недолюбливали. Однако сейчас у Яны было предложение, от которого капитану было совершенно никак не отвертеться. Дело касалось оборотня в погонах из 108-го. Никольский был из честных милиционеров, и терпеть не мог оборотней. Дело касалось Яниного друга, коммерсанта, которого регулярно рэкетировал подчинённый Никольского сержант по прозвищу Черныш. Никольский ни на шутку разозлился, и взял Черныша в сильный оборот. Капитан заставил писать коммерсанта заявление на Черныша, Яна же была выпровожена, на что она сильно обиделась – да так, что с неё почти вся шерсть осыпалась.
Во время написания заявления, коммерсант увидел фото того мужика, который в начале фильма сновал по ночному городу с чемоданом. Мужик оказался вором-рецидивистом по кличке Разлука. Разлука недавно бежал с этапа, и теперь, видно, орудовал в Москве.
Понятное дело, что дело Разлуки перевесило все остальные дела, и Никольский решил даже забыть на время о деле Черныша. Дел было по уши, но почти все силы были брошены на поимку Разлуки. Однако кое-какое дело капитан Никольский не мог забросить в долгий ящик: это была та самая презентация-встреча с генералом Колесниковым. Там Никольский повстречал своего старого знакомого Алексея Тарасова и его подругу – Наташу – знатока любого Московского вернисажу, где сажей не измажут, а предложат для глаз массажу.
Это была судьбоносная встреча для капитана. Тарасов оказался важной шишкой, он тут же стребовал с генерала майорского звания для Никольского, а Наташа, слепому понятно, моментально по уши влюбилась в почти майора. На том и порешили.
Уже почти майор напряг агентуру, вспомнил «упакованную» Нинку, и у него всё сошлось. А тут как раз майор Котов с Петровки нарисовался, чтобы Никольского оперативной работе поучить. Котов тоже очень хотел поймать Разлуку. Разлуку вообще хотели поймать все. Майор Котов поначалу решил перед Никольским поважничать, но тот его быстро осадил, сказав, что нужно просто идти, и брать рецидивиста тёпленьким.
И никакого спецназу, чтобы по-тихому, чтобы не спугнуть хитрую рыбину-Разлуку. Котов, естественно, от таких осведомлённостей Никольского опешил, и, будучи в шоковом состоянии, подчинился. И они пошли брать Разлуку. Взяли с собой опера Мишу, вооружились автоматами-пистолетами, и двинули – ночкой тёмною воробьиною.
С Нинкой они обошлись грубовато, ибо та решила крутануть им динаму. Разлука стопудово жил у Нинки, таскал к ней награбленное, поэтому Нинка и была такой «упакованной». Нинка разочек выхватила по щам, и сходу сдала Разлуку с потрохами. Это был уже второй Нинкин мужик, которого Никольский оформлял на лесоповал. Однако, конкретно этого мужика сначала нужно было ещё поймать.
Поэтому в Нинкиной квартире была организована засада. Благо ждать пришлось недолго. Разлука заявился, и был скручен. Капитан Никольский, правда, получил при этом производственную травму, ибо Разлука оказался хитрым и здоровым бугаём.
После взятия Разлуки, на интеллигентном лице Никольского красовалась шикарная производственная травма профессионального оперативника, увидев которую, Наташа влюбилась в Никольского второй раз, теперь уже наверняка и до гроба – хотя это и была кинопроба.
Наташиного же, типа, парня – Алексея Тарасова это не особо волновало. Тарасова волновали мафиозные дела, и Никольскому он давал понять, что майора ему Колесников присвоил по его, Тарасовской указке. Мол, знай, кому обязан. С этим майорским званием, вообще, все как с ума посходили: каждый норовил намекнуть, что чуть ли не он лично присвоил Никольскому очередное звание. Подполковник Беляков тоже не отставал от общего тренда, намекая, что своим майорским званием Никольский обязан исключительно ему.
И, чтобы Беляков попридержал своих ретивых коней, Никольский вывалил перед своим начальством заявление коммерсанта на Черныша. Беляков побелел, оправдывая свою фамилию, и цыкнул на подчинённого теперь уже майора Никольского. Никольский настаивал на том, чтобы пустить дело наверх, Беляков же крутил пальцем у виска. В итоге победили субординация и единоначалие – правила залежалые и полинялые.
Подполковник приказал майору помалкивать насчёт Черныша, и сдавать его дело, мол, он сам лично займётся своим подчинённым. На том и порешили. Беляков вызвал Черныша к себе, и слегка его пожурил за неумелый рэкет, буквально погрозив провинившемуся пальцем. Также Беляков намекнул Чернышу, что тот ему теперь всем обязан. Черныш взял под козырёк, и сердечно поблагодарил своего благодетеля.
А тем временем намечалось обмывание майорского звания. Обмывать было решено в тесном кругу, и именно в том дворе, с которого и началась эта история. Тесный круг вмещал в себя: Никольского, Тарасова, Мишу и Котова. Компания славно расположилась на лавочках, обставилась бутылками, закуской и предвкушением – романтичной души отражением.
После команды «понеслось», в стакан Никольского была брошена майорская звезда, и стало понятно, что действительно понеслось. Компания начала ржать на весь двор по-молодецки, на что знакомая дворничиха замахала метлой, и пригрозила вызвать милицию на гуляк, которые уже с утра не в меру веселы. Такое заявление сильно добавило веселья в компанию, хотя, казалось бы, куда уж больше?
Занавес.
Продолжение следует здесь:
В статье использованы кадры из телесериала «На углу, у Патриарших» 1995, а также «Властелин колец: Братство Кольца» 2001, «Волшебное кольцо» 1979.