Старшая сестра не смогла поступить в институт, не пройдя отбор. Вся надежда была на поступление на следующий год. А там уже и очередь Карины поступать наступит. Марина мечтала быть медиком, а Карина видела себя в архитектуре. Чтобы ничего не отвлекало от мечты дочек, мама чудом нашла для девочек недорогую комнату в коммуналке, в которой они жили и активно готовились к поступлению.
Мама периодически навещала их. Приносила пакеты, полные набитых едой, которых хватало с избытком недели на две. Там было все необходимое, конечно, без изысков, но фруктов, овощей, мяса, молочку, разнообразной крупы было с достатком. А большего и не надо.
Антонина Павловна, матушка, всегда знала, как жить, была ходячей энциклопедией. Марина и Карина были ее единственным сокровищем, ради которых она вкалывала теперь на нескольких работах по десять-двенадцать часов в сутки практически без выходных. Они были для нее дороже золота, она спала и видела, что у них все получится и мечты их станут явью.
И вот был тот самый день, который девушки так ждали. Звонок в дверь, крепкие объятия и снова очередные, но так ожидаемые, наставления мамы. Она решила сделать для своих детей кулинарный шедевр, вычитанный в интернете, который, как она думала, будет бесподобен.
По квартире распространялся ароматный запах будущего шедевра, как и яркий и звонкий смех девушек. Мама любила также веселить своих дочек всевозможными небылицами. А может быть все это было и взаправду. Но это было и не важно. Важно, что их мать сейчас рядом.
Звук трели звонка разнесся по всей квартире. Кто-то настойчиво нажимал на кнопку.
- Мама, я открою, - ринулась открывать дверь Марина.
- Вы кого-то ждете?, - спросила мама.
- Нет, - ответила Карина.
В прихожей раздался звук дверного замка.
- Вы кто? – раздался из прихожей голос Марины.
Мама вышла в коридор и уверенным шагом направилась к входной двери. Карина неуверенным шагом, ставшими непослушными ногами, посмотреть, что произошло.
Трое мужчин в странных одеждах ворвались в коридор. Они что-то бубнили себе под нос, жестами усиливая свое неотвратимое желание донести их посыл.
Карина только смогла краем глаза увидеть, успешно дойдя косяка межкомнатной двери, что мама и Марина лежит в коридоре. Они были связаны и молча, послушно, еле дыша, лежали на кафеле. В коридоре, не понятно откуда, набирала свою силу белая ватная масса, словно окуренная елеем месса.
Взор ее настиг злой и холодный туман, ворвавшийся в комнату, в которую ей удалось пробраться. Она ползком проползла под кровать, надеюсь на свою надежную защиту. Она, еле дышала, помогая себе руками, машинально приложила их ко рту, не давая себе закричать.
Но белому пелену было все равно. Туман поглотил ее в себе.
Он сделал ее своей.
.
***
Здравствуй, Дорогой дневник! Меня зовут…
Примерно это и ожидала Карина увидеть, когда приступила к изучению дневника. Карина, как и, наверное, многие люди не знают, как должен быть выглядеть тайник откровений. Здесь она увидела исписанные вручную листы в хронологическом порядке. Там, как казалось исследовательнице, не было ничего интересного. Обычное перечисление своего жития-бытия, огорчений и радости, поражений и побед.
Девушка оставила это скучное занятие и включила чайник, чтобы налить кофе.
Аромат напитка наполнил помещение, когда зазвонил телефон. Домашний, висевший на стене рядом с радиоточкой.
Девушка сначала не поняла, откуда доносится громкий звук, так как уже спела стереть из памяти, что жива еще такая техника, как дисковый телефон.
- Я слушаю, - неуверенно ответила Карина на звонок.
Ответом ей был тихий треск, растворившийся затем в тишине. Карина не спеша, словно боясь уронить лежащий шар на подносе, повесила трубку.
Подойдя к чайнику, девушка, сделала то, что планировала. Глотнув горячий напиток, она поняла, что забыла положить сахар.
Присев за стол, делая маленькие глотки, она снова вязала дневник в руки. Лениво пробегая глазами по глянцевой поверхности, которую она вращала в руках, рассматривая его со всех ракурсов, с нарисованным героем какого-то современного молодежного аниме, она наткнулась на украшенную обложку наклейками. Их было много и они явно контрастировали с тем, на чем они находились.
Как слон выделяется в стае собак, как лисица выглядит лишней среди курятника, так и эти наклейки, никаким образом не сочетались с переплетом дневника. Клеящееся стикеры были с изображением Святых и религиозной тематики.
И снова он, Малюк, со своей самодовольной улыбкой, стоящий на фоне людей в монашеских мантиях. Лица людей было плохо различить из-за низкой четкости изображения.
Девушка снова раскрыла дневник и принялась читать.
Начало дневника было скучно, словно автор своего произведения терялся в мыслях и не знал с чего начать. Карина быстро пробегала глазами по строчкам, отфильтровывая ненужную ей информацию.
Лишь погружаясь дальше в ежедневно записанные на бумагу мысли, идеи, события, стиль изложения стал быть более уверенным и полным осмысленного продолжения.
11.04.2015 г. Теперь, когда я готова быть свободной, когда передо мной открылись новое видение на все вокруг. Мое, как казалось ранее бедственное положение, теперь же кажется архаичным. Все это песок, попавший в глаза, заставивший закрыть свой разум для простых вещей, для неподготовленных людей казавшимся нелепым и невыполнимым. Может быть я немного переборщила? Ну и пусть. Я так рада…
12.04.2015 г. Я сегодня так красива, как никогда. Это мой лучший наряд, которому позавидовали бы местные матрены. Я великолепна. Я сама Золушка! Спасибо А. Ю.
13.04.2015 г. Сегодня лучший мой день на свете!!! Сейчас за мной пришлют машину и я поеду. Поеду навстречу своему счастью и благополучию. Господи, я так волнуюсь… Я даже не знаю, что я скажу там, на Собрании. Господи, дай мне сил!
Записи прерываются каким-то абстрактным рисунком, больше похожим на дудлинг.
13.04.2015 г. Сегодня лучший мой день на свете!!! Сейчас за мной пришлют машину и я поеду. Поеду навстречу своему счастью и благополучию. Господи, я так волнуюсь… Я даже не знаю, что я скажу там, на Собрании. Господи, дай мне сил!
Записи прерываются каким-то абстрактным рисунком, больше похожим на дудлинг.
Далее читается следующее.
И как только я занесла ногу в машину, я почуяла дорогой аромат одеколона. А, впрочем, не совсем так. В машине пахло различными запахами. Дорогими и терпкими, любвеобильными и стремительными, агрессивными и стойкими, но никогда не способными убрать запах пота и страха и страсти. Я-то знаю, я раньше была такая. Я знаю. Поверьте мне.
Я попала в эту сеть. Но, ладно, я дура, я под впечатлением и адреналином. Я не буду кричать и требовать остановить машину. Я не трусиха. Я уверена, мне хотят добра.
Мне не пришлось долго ломать голову над всем тем, что меня ждет дальше, и что может быть, не надо было все это затевать.
Боже, что я говорю!!! Я практически богохульствую. Да, правильно меня сюда привезли. Правильно! Я должна все грехи в себе изничтожить. Они знают, что делают. И я им верю! Верю! Тысячу раз верю!
Меня привезли туда. Галантно открыл мне дверь человек неопределенной наружности, а он был закрыт в какую-то мантию, словно прятался от кого-то. Хотя походка была уверенной, но он максимально абстрагировался от меня. Он молчал и избегал встречи глазами со мной.
На улице было грустно, затянутое тучами солнце стеснительно пряталось где-то там в вышине под ватным темным «одеялом». Небо готовило сюрприз. Тучи все темнели и темнели, готовясь выплеснуть на всех свое недовольство.
Но мне было все равно! Я была в предвкушении.
Меня заботливо провели внутрь. Это дом самого Малюка. И это настоящая сказка. Такие хоромы в такой глуши! Гостиная выглядела как будто я очутилась в эпоху ренессанса. Резной стол, резной буфет и одиноко стоящий такого же типа сундук в углу, рядом с окном. Эх, не хватает только трона.
Стол был уставлен свечами, стоящих на белых подсвечниках.
Я стала осматриваться по сторонам. Иконы, религиозная утварь, такие как кадило, лампада, чаша, похожая на ту, которую используют для причащения, а также мало сочетающийся с православием шаманский бубен. Картины в красивых толстых рамах, рассредоточено висели на стенах. Прямо напротив от входной двери горделиво стояла массивная большая дверь с актановым листом. Слева, виднелся просвет, что выдавало наличие лестницы.
Я повернула голову назад. И обомлела…
В дверь резко постучали. Карина чуть не выронила дневник из рук. Далее последовал удар, затем второй, третий, четвертый. Кто-то очень спешил обозначить свое присутствие. Благое или со злым намерением. Настойчивые удары продолжались, но уже не с такой силой. Даже сбавилась их частота. Но удары не переставали.
Девушка испугалась, вжалась в спинку кресла. Но удары снова продолжились, с прежней силой. С прежним остервенением.
Она выдохнула, набралась храбрости, подошла к тумбе и, открыв ящик, схватила массивный нож для резки мяса.
Карина спускалась осторожно по ступенькам, удары в дверь уже стали как бы естественными. Привычными.
Скрипучие половицы выдавали ее действа. Она спускалась с решительным настроем покончить с этой проблемой. Нож впереди, и кто бы не был за закрытой дверью, он ответит за причиненный ей испуг. Девушка резко открыла дверь. Кроме застилающей пелены землю никого не было. Была только тишина.
Она захлопнула дверь, закрыла на замок и прижалась к ней спиной, затем выдохнула и направилась снова дочитывать историю героини.
Девушка сделала шаг на ступень, как ее заставил повернуть голову вбок очередной стук в дверь. Еще один. Но он уже не был таким настойчивым, а скорее, скромным.
Она с раздражением открыла дверь. Белые языки дымки сразу нагло ворвались в дом. Перед ней стояла там самая бабка, которая на улице бубнила какие-то странные слова.
- Вы испуганно выглядите, девушка, - вместо приветствия начала разговор бабушка, - и соизвольте проявить сострадание, дайте бабушке присесть. Тем паче, сейчас настали нелегкие времена.
- Да, пожалуйста, входите, - Карина сделала приглашающий жест рукой. Старушка медленно, покачиваясь, словно вагон поезда, направилась к дивану. Закрывшаяся резко дверь выгнала непрошенных белых деток тумана.
- Не хотелось бы выглядеть грубой, - сказала Карина, - но чем могу быть полезна?
Бабушка, вздохнув, села на диван.
- Тут все и осталось как есть. Все по-прежнему, - спокойно констатировала факт нежданная посетительница.
- Да… Были времена… Милые, такие как вы… маленькие, забавные непослушные и несмышленые деточки.
- Может чай, кофе? – хозяйка сменила гнев на милость, - то, есть только кофе. Чай закончился.
- Жаль, - вздохнула женщина.
- Ну я забыла купить, - начало бы оправдывалась девушка.
- Жаль, что все так произошло и сейчас мы с вами вдвоем. И, да, и в тоже время жаль вас видеть тут…
- В смысле? - девушка чуть ли не поперхнулась воздухом.
- Ты пришла не в то время, когда нужно быть гостем в здешних местах… Хотя они считаются по праву вашими. Сейчас тут сложные времена.
- Я не знала... Я помню только. Вы были у нас дома и не один раз.
- И это все?, - удивленно скинула брови вверх бабушка.
- Простите, я действительно не знаю, - и тут она остановилась, - скорее всего, просто не помню.
- Да, давно это было, - промолвила женщина, - давно… Но я не обижаюсь, я сама виновата. Я была так занята собой, я, то увлекалась одним, затем хваталась за другое. Я уже была достаточно самостоятельна, и вся дурь в голове отсутствовала. Я была нормальной женщиной с нормальными проблемами и желаниями…
Ее зеленые глаза резко впились в девушку, словно пытаясь прочесть, о чем она думает в данный момент.
- Но не то время сейчас для меня. Сейчас другое поколение растет… поколение Z, что ли, - и она изобразила пальцев в воздухе две прямые линии, перекрещенные по диагонали, - Да, эгоистка была я еще та… - продолжила свое воспоминание гостья, - мальчики, любовь, секс. Я была хороша в свои 20, 30, и даже в 50 лет… Непонятно зачем я это сказала.
Было сразу заметно, как она резко расслабилась, ее тело осунулось.
- А как Вы познакомились с моими родителями? - наконец удалось задать вопрос Карине.
- О, это интересная история, деточка, - она глубоко вздохнула. Явно для нее разговор был не удобен, - Хочешь услышать?
«Августина Никифоровна, - девушка сейчас пыталась вспомнить ее имя…. Августина, Августа. Главное, попасть в точку. Буду выглядеть как дура, чувствуя себя прокурором, требующему приговор для невиновного лица».
Она сделала вид, что ей захотелось закашлять.
- Авгу-кхакха, -сделал вид Карина, будто внезапно кашель заставил ее исковеркать ее отчество, - Никифоровна.
- Августа Никифоровна, - будто услышав ее сомнения промолвила бабушка.
- Да, Августа Никифоровна, простите. Я само внимание.
Продолжение следует...