Моя младшая дочь рассказывала как подростки раздражают своей фиксацией на всякой ерунде типа вот у меня нос не такой,
или почему у меня ноги не палочками из живота, а фигурные в бедрах ненавижу такие, хочу палочки,
или почему у меня живот овальный, буду спать в корсете.
бунт против телесности настолько лютый, что хочется либо вот как у какой-то там девочки, либо вовсе бестелесность.
- Ну почему, почему подростки такие, и я такая же была: какая-то неидеальная моя черта повергала в отчаянье в нее как в черную дыру улетало всё со свистом.
А другие на чем-то другом фиксились. И не переубедить подростка, не вдолбить что значимость его проблемы нулевая, ваще ничего не значит то, на чем ты так намертво залип в страдании.
Я слушала, слушала, потом вдруг поняла:
мир оглушающе огромен и когда впечатлительному подростку это вдруг открывается, то чтобы не поехать крышей от ужаса, он хватается из всех сил за что-то понятное и личное, и фокусируется на этом.
И через это одно отводит весь трафик своего ужаса перед жизнью.
Через что-то отводить ужас перед жизнью подростку все равно нужно, поэтому нет смысла оспаривать выбранный канал - ну пирсинг, ну загоняться по поводу толщины, ну стиль одежды, жуткий макияж, веганство и прочая грета_эко, да хоть сексоголизм или анорексия - это всё по сути один огромный экзистенциальный вопль мамародименяобратно.
я не знаю как в каждом отдельном случае соизмерять риски и действовать родителям - да и никто не знает, это всё чистая импровизация пока не подтянется анестезия благодати и подростка не попустит само.
но я точно знаю, что ему еще страшнее чем родителям.
хотя родители точно так же орут от ужаса что ребеночек пойдет по наклонной.
ну кто пойдет - тот пойдет и никаким криком это не поправить, судьба такая.
но это мало кто.
в основном всех попустит.
и одно родительское действие лишь имеет смысл: твердить господи спасибо что так, спасибо что он на этом фиксится - это наименьшее из зол в его случае.
тогда силы благодати прибудут быстрее, чем во всех остальных сценариях.
вспомнила как травматично и больно было, когда родители вдруг словно выключали отношение к тебе как к ребенку и включали какой-то социально оценивающий режим тебя.
даже не знаю как объяснить понятнее...
вот ты их ребенок, плоть и кровь, и вот ты - бац - некая социальная единица, в которой они загодя подозревают риски для себя, словно ты уже вырос и налажал по-крупному, и они это разгребают, хотя ты вот он - еще домашний, живой и теплый, свой, родной, и у тебя и в мыслях ничего такого нету.
о, как меня это пугало, как обессиливало, мне в те моменты казалось что возврата нет.
но потом это выключалось так же внезапно как включалось.
но я всегда с ужасом ждала включения этого режима.
когда свои дети появились, и я однажды осознала что меня тоже моментами втягивает в эту жуткую воронку социального психоза отчуждения в отношении своих детей, то поняла что действует некий механизм, общий для всех.
и поняла что я не хочу в эту воронку впадать.
пусть мне ребенок остается ребенком, а являть собой часть общества в отношении него я не хочу.
пусть общество само за себя говорит, когда ему надо, я не буду "готовить" ребенка к социальному пилингу - он и так идет непрерывно, с детского сада, с игр с ровесниками, без меня отшлифуют.
бояться во что мне в будущем выльются нынешние подростковые несуразности поведения, метания и прочее - это проявление именно вот такой социального невроза.
ни во что не выльется, - говорю себе, - нет никакого будущего, есть только настоящее, есть живой теплый ребенок, еще пока доверяющий тебе, значит ты не все еще запорола своими страхами.
и никакие чужие примеры попустительства не имеют никакого значения, и пошли все вон с этими примерами и заполошностью,
нужно каждый миг писать свою собственную историю - твою и ребенка, и тогда никакие чужие шаблоны и сюжеты не возымеют в нем ничего.
(это запись из моего дневника 2013 года)