Поэтесса Анна Ахматова не считала нужным сдерживать свои позывы к телесно-половым экспериментам. Для начала она поделилась с обществом своим тезисом, который гласил, что «качество женщины определяется количеством ее любовников» (цитата не точная, но близка к оригиналу), потом проверила его на практике, потом углубила эксперимент в плане однополой любви, но не зашло. Вроде приятненько, но чего-то не хватает…
Муж Ахматовой, Николай Гумилев, как-то заметил, что при таком раскладе духовная составляющая поэтессы неизбежно просядет, на что поэтесса устроила ему скандал и послала куда подальше в длительную командировку. Гумилев уехал в Африку, а Ахматова скучая перебирала письма, пока не наткнулась на одно - от Парижского художника Модильяни.
А что я тут кукую то одна? В Париж, пора в Париж!
В Париже Ахматова и Модильяни подбухивали, предавались любовным утехам, Модильяни писал картины, Ахматова строчила стихи. Надо сказать, что если у Ахматовой в плане творческой реализации еще что-то получалось, то про Модильяни в Париже ходила присказка, что художник видит и рисует мир исключительно через призму бутылки и это, в общем то, соответствовало истине. Более-менее что у него получалось, так это портреты своей постоянной приживалки Жанны Эбютерн. А вот по поводу своей русской подружки художник особо не заморачивался. Но не суть.
Денег у Модильяни не водилось никогда, да и у Ахматовой они в конце концов закончились.
А что я тут сижу то на мели с этим Модильяни? Пора, пора домой!
С собой в Россию Анна Ахматова привезла 16 картин себя самой кисти Модильяни и несколько стихов про свои же переживания периода отношений с художником. Модильяни еще пожил, пока не спился окончательно и после умер. Его сожительница выбросилась из окна на 9 месяце беременности, Ахматова спрятала все картины Модильяни от Гумилева, но одну повесила у изголовья супружеского ложа. Пикантненько… Кстати, остальные картины впоследствии сгорели. Гумилев еще немного пожил с Ахматовой, но потом развелся.
Друзьям говорил так: да пошла она в жопу со своей постоянной депресухой и половой распущенностью!
По большому счету, от всей этой истории осталось лишь несколько строк:
Мне с тобою пьяным весело -
Смысла нет в твоих рассказах.
Осень ранняя развесила
Флаги желтые на вязах.
Ну и как бы - Вместо послесловия. Зачастую биографы медиа-персон склонны идеализировать жизнеописания своих героев. Вот только не сходится… И дело здесь не в Ахматовой и не в Модильяни и даже не в Гумилеве. Просто удивительно, но как проживая мерзкие жизни с низкими поступками некоторые люди все равно продираясь сквозь собственное дерьмо выдают на-гора нечто такое, присущее совершенно другим материям. Наверное, это тоска души по небу, по чистоте, по Богу.
Кстати, Гитлер писал неплохие картины (где-то даже получше Модильяни), но это уже совершенно другая история…