5 ноября ежегодно отмечается день рассматривания старых фотографий. Опоздала я с рассказом, но ничто не мешает рассмотреть их сейчас.
Посетила меня недавно одна мысль. Я, родилась а двадцатом веке,
живу в двадцать первом, а общалась так же с людьми, рожденными в
девятнадцатом. Значит, круг моего общения охватывает людей
трех веков!
Вот две фотографии. Молодая женщина с детьми,матерью и сестрой(стоит)
и восьмидесятилетняя старушка, в темном платке, сердитая-наверное не хотела фотографироваться. А промежуточных фотографий нет.
Это моя прабабушка, Анна Никитична Ефремова, по- домашнему, бабАня, я уже упоминала ее неоднократно.
- Когда я родилась, ей было уже 79 .Декретных отпусков в те времена не было, только декретный больничный, поэтому в ясли детей сдавали уже с двух месяцев. Жили мы все вместе в четырнадцатиметровой комнате коммунальной квартиры. Я оказалась не ясельным ребенком, бабушка до пенсии еще не доработала и бабАня твердо сказала - буду сидеть с младенцем-нечего мучить ребенка. И нянчила меня почти до трех лет, ну и потом, когда я болела,тоже.
И вот такое чудо ей досталось.
Умерла она ,когда мне было пять лет, поэтому воспоминания о ней у меня отрывочные,как вспышки .
Сидим на кухонке (уже получили двухкомнатную квартиру на пятерых человек). Я на маленькой табуретке, она рядом, во фланелевом халате темно-желтого цвета, усыпанным мелкими черными и оранжевыми кубиками. На стуле стоит тарелка с молочной пшенной кашей. Для меня эта каша стала именной на всю мою жизнь. Бабанина каша.
Следующий эпизод- берет карандаш, тетрадку в клеточку и рисует мне дом на горе и лошадь. Нормально так рисует ,по настоящему.
Крестьянка/горожанка, которая нигде не училась, на старости лет пристрастилась к чтению. Первая хватала роман-газету. « Как интересно читать –то, оказывается! .А я всю жизнь ругалась на дочку-неделуха, нет что б по-рукодельничать , а она видите ли читает». Сокрушалась-вот дед не дожил-дома и стиральная машина , и ванна с горячей водой и даже телевизор!
А вот я стою на стуле, гляжу в дверной глазок-за ним она и толпа соседей. Вышла без ключей,а дверь захлопнулась. Хором вопят мне через дверь и руками машут.« Дочка, залезь на стул и замок вот так, вот так поворачивай!». Дверь я все же открыла, а в это же время соседский мальчишка влез через форточку –мы жили на первом этаже- мне на помощь.
Воспитанница ее все ж была неблагодарной, и умудрилась поиздеваться над бедной старушкой, несмотря на нежный возраст. Однажды, когда она не пустила меня к подружке, я взяла и закрыла ее в туалете. Убежала к подружке на второй этаж, оставив нараспашку входную дверь. Сколько я там пробыла, бог знает. Представляю, что она пережила!
Другой раз-еще страшнее. Всю свою жизнь она не расставалась со своей швейной машинкой-кормилицей «зингер». Что только она на ней не шила-от пальто, перелицованных из ношеных вещей , до тонких крепдешиновых платьев. Машинке наверное лет шестьдесят было (вот качество!). В местах соприкосновения от ниток даже металл протерся! И в тот злополучный день бабАня что-то поправляла под иглой. А я подошла и крутанула колесо-маховик. Игла с ниткой прошила палец насквозь ,прямо через ноготь…
Ночь. Улица. Фонарь. Заспанный сторож впускает меня в темный детский сад; полутемная, пустая ,гулкая группа. Все непонятно и страшно. Впервые в моей маленькой жизни в детский сад привел меня отец и так рано. А вечером дома,- гроб на табуретках ,розовая марганцовка в тазиках на полу, много малознакомых людей толпятся в квартире.
БабАня умерла ночью. Инсульт. Всю ночную суету со скорой я проспала. .
Моих воспоминаний про нее больше нет.Ей было 84. Пережила на своем веку революцию, войны. Работала всегда только на себя и пенсии от государства не заслужила. Только за погибшего сына, около 20 рублей.
А теперь, что про нее рассказывали бабушка и мама. Добрая ,была, все племянники/ крестники находили у них с прадедом приют. Семья сложилась благополучная, несмотря на принудительный дебют. Стерпится – слюбиться – наверное, это про них. Про прадеда напишу отдельно. Умела налаживать отношения с людьми. До войны держали корову, что было не просто. На лето их отправляли пастись на Коровий остров, доить переправлялись на лодках или по плашкотному мосту ходили. Молоко разносила заказчикам, в том числе врачу, так у них появился свой семейный доктор. Там же и огород сажали. Участковый всегда предупреждал : « Никитишна, облава будет, ты свою мастерскую прикрой». Бизнес ее, пошивочный, явно «серый» был. Мама рассказывала: " в войну мы не голодали .Разносолов не было,белого хлеба,сахара, но картофельные очистки не ели, и одежда была всегда добротная.А в мирное время своих девчонок она старалась одеть модно." Дед после тяжелой контузии работал чаще сторожем, поэтому ее вклад в достаток семьи был значительным. По талонам всегда брала муку, вместо готового хлеба, если был выбор. Так было выгоднее. Хлеб сама испечет для своих и второй каравай на рынок ,на продажу. Всю жизнь крутилась.
Как сложно нам представить такую жизнь ! Когда кусок хлеба-в радость, одежду носят до дыр, а не до нового сезона. Квартирантам всегда сдавали одну комнату. (не 17! человек, как в 1917).Ссылка на эту историю тут. Квартирный вопрос испортил не только москвичей ,в Куйбышеве/Самаре тоже стоял очень остро.
Из совсем уж легендарного ,бабАня обладала некими знахарскими способностями. Даже могла помочь перевернуться неправильно лежащему младенцу в утробе матери. Но в городе, врачи все же были более доступны, поэтому наверное это осталось в той, прежней деревенской жизни. Хотя, нет, я забыла, она даже научила дочь, мою бабушку заговаривать ячмени. Меня в детстве они мучили, постоянно. Вернее не успевали. Как только появлялись первые признаки-узелок, боль, и краснота, я к бабуле. Она что-то пошепчет, перекрестит, напоследок легонько ткнет пальцем .И все-краснота, боль уходит, как и не было. Можете не верить, но это точно было. Как жаль, что она не успела научить этому меня или маму. Ушла рано. Первый годы после ее ухода, мои глаза «цвели» буйным красным цветом, потом как то успокоилось, выросла что ли.
Трудно вспомнить все сразу, может потом еще что всплывет, «на волнах моей памяти».