Проснувшись в половине шестого утра и открыв глаза, Валентина увидела его лицо. Он стоял в дверях спальни и смотрел на неё. Взгляд его был серьёзным. А Валентина не сразу сообразила, что происходит. Она поздно легла, не выспалась, и поэтому её глаза снова закрылись, чтобы ещё немного поспать.
«Хотя бы до шести, — думала Валентина, засыпая. — Ещё полчасика будет вполне достаточно. Вполне... достаточно...».
И Валентина уже начала снова засыпать, как вдруг... Только что увиденное дошло до её сознания, и сон как рукой сняло.
«Не может быть! — с тревогой подумала Валентина, не открывая глаз. Потому что ей было страшно их открыть и убедиться, что такое возможно на самом деле. — Его здесь быть не может. Откуда ему здесь быть?
Ведь мы развелись полгода назад. И он собрал свои вещи и ушёл. И ключей у него от моей квартиры нет. Я их забрала у него. А сейчас он здесь. Стоит и смотрит на меня. Или это мне приснилось? Ну да! И его здесь нет! И всё это был только сон. Страшный сон. И сейчас я открою глаза, а его не будет?»
Не сразу Валентина решилась снова открыть глаза. Для этого ей понадобилось какое-то время. Потому что она боялась, что это не сон и ей не показалось, а её бывший муж действительно сейчас здесь, в её квартире, стоит в дверях спальни и смотрит на неё.
Но когда Валентина всё-таки нашла в себе силы открыть глаза, выяснилось, что всё происходит на самом деле, и её бывший действительно стоит в дверях спальни и смотрит на неё. Смотрит и молчит.
Валентине стало страшно.
«Спокойно! — думала про себя Валентина. — Главное, чтобы он не заметил, что тебе страшно. Не отводи взгляд. Смотри ему прямо в глаза. Валерик не должен видеть, что ты его боишься. Поэтому и разговаривать с ним ты будешь спокойно. Поняла? — Валентина не заметила, как начала про себя разговаривать сама с собой.
— Поняла, — ответила она себе.
— А что тогда молчишь?
— А что надо говорить?
— Ну поздоровайся с ним для начала.
— А-а.
— Не «а-а», а поздоровайся!»
— Здравствуйте, — жалобным голосом произнесла Валентина.
«Что пищишь? — разозлилась на себя Валентина.
— Я не пищу.
— А что ты делаешь?
— Я говорю.
— А уверенней ты говорить уже не можешь? Разучилась?
— Могу, — мысленно ответила она себе.
— Ну так и говори увереннее. А ещё лучше рявкни!
— Рявкнуть?
— Ну да! Рявкнуть!
— Это как?
— Это значит громко, резко и отрывисто! И построже. Поняла?
— Поняла.
— А то пищишь, как котёнок голодный. И с каких это пор ты называешь его на «вы»?»
— Здравствуй! — что было сил, громко, резко и отрывисто крикнула Валентина.
Она крикнула это настолько громко и настолько уверенно, что Валерик от неожиданности даже отскочил немного назад.
«Умница! — подумала она про себя. — Можешь ведь!»
«Валентина повысила на меня голос потому, — подумал Валерик, — что я сразу не ответил на её приветствие. Какой же я... недогадливый. Надо было сразу с ней поздороваться в ответ, а не сердить её».
— Здравствуй, Валечка, — ответил Валерик. — Прости, что не сразу ответил. Не очень хорошо себя чувствую.
«Что я несу? — думал при этом Валерик. — Какое ещё „не очень хорошо себя чувствую“? Она, чего доброго, подумает, что я выпил».
— Но ты не подумай, Валентина, — испуганно продолжал Валерик. — Я не пью. Уже давно.
Валентина молчала.
«Почему она молчит? — думал Валерик. — И почему так странно смотрит на меня? Она так молчит и так смотрит, как будто задумала против меня что-то недоброе».
Валентина нервно икнула.
«И что ты молчишь? — думала Валентина. — Долго ты ещё на него смотреть собираешься? Ещё икать здесь вздумала.
— А что делать-то?
— Скажи ему что-нибудь.
— Что сказать?
— Да что угодно. Только не молчи. Спроси, как он сюда попал».
— Как ты сюда попал? — тихо произнесла Валентина и снова нервно икнула.
«Да кто так спрашивает? — разозлилась про себя Валентина. — Ты что, милостыню просишь?
— Нет.
— А тогда в чём дело? Спроси так, чтобы чертям тошно стало. И прекрати икать!
— Что я, нарочно, что ли? Это у меня от страха.
— Хватит молчать!
— Я не молчу.
— Тогда кричи!»
— Ты что здесь делаешь? — закричала Валентина.
«Господи, она снова кричит, — испуганно подумал Валерик, — да что же это? Как мне с ней разговаривать?
— Говори, как тебя мама учила.
— А как она учила?
— Вспоминай».
— Я есть хочу, — тихо ответил он. — Накорми меня, я тебе ещё пригожусь.
«Он голодный, — подумала Валентина.
— Он просто немного того...
— Почему ты так думаешь?
— А потому что иначе это не объяснить».
Некоторое время Валентина и Валерик молча смотрели друг на друга. Валентина смотрела с тревогой, а Валерик — с надеждой.
«Только бы не выгнала, — думал при этом Валерик. — Только бы не выгнала, а там будь что будет. На всё согласен. Мама сказала, что главное — это первые три дня здесь продержаться. Дальше легче будет. Главное — первые три дня».
«У него такой жалкий вид, — думала Валентина. — Он есть хочет. За этим и пришёл.
— Да слушай ты его больше. Разжалобить он тебя хочет.
— Почему сразу «разжалобить»? Может, он действительно голодный. Дам ему тарелку каши, сделаю пару бутербродов, чашку кофе. Он поест и уйдёт.
— Ага, как же! Уйдёт он.
— А что?
— А то! Наивная ты, Валентина, как я посмотрю.
— Почему сразу «наивная»?
— Потому что даже не надейся.
— Почему?
— Потому что он как бездомный пёс. Приведи такого в квартиру, дай ему кусок колбасы, и всё.
— Что «всё»?
— Он уже никуда отсюда не уйдёт.
— Как не уйдёт?
— А вот так. Не уйдёт, и всё.
— А я его выгоню.
— И что? Думаешь, это поможет? Он ляжет на коврике перед дверью и будет лежать.
— Ты серьёзно?
— А как ты хотела? Я же говорю, как бездомный пёс. Если в квартиру пустили, и он там поел, то уже не уйдёт».
«Почему она молчит? — испуганно думал Валерик. — Смотрит и молчит. И ведь как смотрит! Гнев в глазах. Ещё немного, и не выдержу.
— Возьми себя в руки.
— Не могу.
— А ты смоги!»
«И вообще, Валентина, ты не о том думаешь, — думала при этом Валентина.
— А о чём надо думать?
— Подумай о том, как он вошёл в твою квартиру? Смотри, какой у него наглый взгляд. Так смотрит, как будто ты всё ещё его жена. А ты его кормить вздумала.
— А что делать?
— Вот откуда у него ключи? Выясни сперва это, а уже после жалей! И построже! Поняла?
— Да поняла я.
— Я вижу, как ты поняла. Смотришь на него, как испуганный кролик.
— Ничего я не смотрю.
— Тогда чего молчишь?»
— Как ты сюда вошёл? — решительно произнесла Валентина.
«Снова кричит, — испуганно подумал Валерик, — значит, опять сердится. А когда на меня кричат, я ничего не соображаю. Я даже не понял, о чём она меня спросила.
— Не понял, так переспроси.
— А-а. Переспроси. Тебе легко предлагать. А вдруг она ещё больше рассердится?
— Да куда уж больше?!»
«Ты видишь? — думала Валентина. — Он же издевается над тобой.
— Почему сразу «издевается»?
— А как ещё можно расценить его молчание? Конечно, издевается. Делает вид, что не слышит. А ведь ты громко ему вопрос задала. Это он нарочно выводит тебя из себя. Как раньше. Вспомни.
— И что мне теперь делать?
— А ничего не делай. Вопрос свой повтори. Только ещё строже! Поняла?»
— Ты чего оглох, что ли? — спросила Валентина. — Как ты сюда вошёл, спрашиваю?
— Мне мама ключи дала, — жалостливо улыбаясь, заискивающе ответил Валерик.
«Точно! — подумала Валентина. — Как я могла забыть. У свекрови ведь был комплект ключей от моей квартиры. Мы когда в отпуск с Валериком ездили, я ей ключи оставляла, чтобы цветы поливала. А когда Валерика выгнала, то у него я ключи от квартиры забрала, а про свекровь забыла. Надо было замки в дверях сменить. Не догадалась. А всё почему? Всё потому, Валентина, что ты жадная.
— Чего это я жадная?
— А того. Пожалела деньги на новые замки.
— Пусть так. Но что мне сейчас-то делать?
— А ничего не делать. Выслушай его. Пусть рассказывает всё как есть. Но только запомни главное, Валентина. Ни в коем случае его не корми. Поняла?
— Что, даже бутерброд нельзя сделать и чашку кофе с молоком и сахаром? Человек ведь.
— Он не человек.
— А кто?
— Он бывший муж.
— Даже если он теперь и не человек, всё равно жаль его. Вон он какой несчастный весь.
— Вот именно, потому что несчастный, и нельзя. И не то что бутерброд и кофе, а даже корку хлеба нельзя ему давать и стакан воды. Поняла?
— Поняла.
— Ну а если поняла, то скажи ему, чтобы он рассказал всё как есть. Только построже. А то он, видишь, сейчас в каком состоянии. И что? А то? А ты в кровати лежишь. И кроме тебя и его в квартире нет никого.
— Ой, мама!
— Ещё чего доброго набросится на тебя.
— Мама дорогая!
— Вот! О чём я тебе и толкую. А ты его решила кашей рисовой кормить.
— Пшеничной!
— Тем более! Ещё и бутербродами. Кофе с молоком и с сахаром ему собралась делать. Совсем, что ли? Да его после такого ничем отсюда не выгонишь».
И Валентина строго потребовала от бывшего мужа, чтобы он был с ней откровенным и выложил всё начистоту, а не пудрил ей здесь мозги и не тратил бы понапрасну её драгоценное время.
И Валерик признался, что всему причиной стала его мама.
— Она замуж вышла, — рассказывал он. — Ну и... Тесно нам стало втроём в однокомнатной квартире. Тогда мама и предложила, чтобы я собрал свои вещи и к тебе вернулся. Я был против, Валентина, честно.
Я ей сказал, что ты меня не примешь обратно, что ничего у меня не получится. Говорил, что и расстались мы с тобой тяжело, и что после того, как ты узнала, что я тебя обманывал, ты меня никогда не простишь. К тому же и деньги я у тебя стащил. Но ты же знаешь мою маму.
Она сказала, что всё получится. Главное — это вызвать у тебя чувство жалости. И тогда ты меня простишь и пустишь обратно. Видишь, Валентина? Я с тобой честен. Другой бы на моём месте соврал бы что-нибудь, а я рассказал тебе всё как есть. Пожалей меня, Валентина. Пусти обратно. Вот увидишь, я тебе ещё пригожусь.
«Да он совсем, что ли? — подумала Валентина. — Ещё имеет наглость признаваться, что это мама его научила. Неужели и вправду рассчитывает, что я его пожалею, прощу и пущу обратно?
— А почему нет?
— После того, что он сделал? Никогда!
— Так уж и никогда?
— Никогда.
— А первый шаг ты уже сделала.
— Какой ещё первый шаг?
— Ты его уже пожалела, а это и есть первый шаг. Теперь осталось только простить и пустить обратно.
— А вдруг он изменился, ты этого не допускаешь?
— Кто изменился? Валерик? С чего вдруг ему меняться?
— С того! Смотри, какой у него теперь добрый взгляд.
— Ничего он у него не добрый. Это тебе так только кажется, что взгляд у него добрый. Вспомни, как вы с ним жили в течение пяти лет.
— Хорошо жили.
— Что значит «хорошо», Валентина? Опомнись!
— А то и значит, что плохое я не хочу вспоминать.
— Почему не хочешь?
— Потому что страшно вспоминать. Поэтому я помню только хорошее. А хорошее у нас с ним тоже было. И это я очень хорошо помню. А плохое забыла. Потому что вспоминать страшно.
— О чём и речь: вспоминать страшно, а ты его простить хочешь.
— Простить хочу, потому что помню только хорошее.
— Ну и помни хорошее. А я буду помнить плохое. И посмотрим, кто из нас сильнее.
— Посмотрим.
— Посмотрим.
— Посмотрим.
— Посмотрим.
— А что мне ему сейчас-то сказать? Он вон замолчал и смотрит на меня. Какой у него взгляд красивый. Как раньше.
— Неприятный у него взгляд. И сейчас, и раньше неприятный был.
— Нет, Валентина, я с тобой не согласна. Взгляд у него красивый, и он ждёт, когда я что-то скажу. Ну так что мне ему сказать? Ты же у нас самая умная. Посоветуй.
— А ты ничего не говори. Как это? Просто слушай, что он тебе говорит.
— И всё?
— Пока всё. А дальше видно будет. Кивни ему, а то он и впрямь чего-то долго молчит и на тебя смотрит.
— Кивнуть? Зачем?
— Таким образом ты ему покажешь, чтобы он продолжал говорить дальше. Только при этом глаза побольше сделай.
— Глаза?
— Ага. И головой резче.
— Как резче?
— А вверх резче. Поняла?
— Поняла».
— И я и говорю маме, — продолжил Валерик, после того как Валентина с широко открытыми глазами резко дёрнула головой вверх, — что ты мне даже дверь не откроешь. Вот тут и выяснилось, что у мамы был запасной комплект ключей от твоей квартиры. И вот я здесь.
Валерик замолчал, надеясь услышать что-нибудь в ответ от Валентины. Но Валентина молчала.
«Молчи, — говорила она себе, — молчи и слушай. Пусть выкладывает всё, с чем пришёл. А пока он будет говорить, ты подумай, как его отсюда выпроводить.
— Выпроводить? А может, не надо?
— Что значит это твоё «не надо»?
— Я чувствую, что он изменился!
— Если Валерик и мог измениться, то исключительно в худшую сторону.
— Ты уверена, что в худшую, а не в лучшую?
— Я уверена. Кивни ему. Пусть продолжает».
И Валерик продолжил. Он говорил то, чему (благодаря долгим и упорным репетициям) научила его мама. Много чего говорил. И что только после развода понял, как любит Валентину. Что никого дороже её у него не было, нет и не будет. Что она самая лучшая в мире.
Что с тех пор, как они расстались, жизнь ему стала не мила. И что он даже один раз попытался прекратить это всё. Но у него не получилось. Потому что вовремя вмешалась мама. В общем, много чего сказал Валерик. При этом он не стеснялся слёз.
«Он плачет! — с восхищением глядя на своего бывшего мужа, думала Валентина. — Какой же он милый.
— Опомнись, глупая! — кричала при этом она себе. — Ты что? Не понимаешь, что это одни только слова?
— Отстань от меня. Ты ничего не понимаешь. Он меня любит. И я люблю его. И я приняла решение.
— Что?!
— То!
— Ты собираешься его простить?
— Да!
— И пустишь его обратно к себе?
— После того как он обманывал тебя с другими женщинами, стащил у тебя миллион и прогулял его со своими друзьями и подругами?»
И в этот момент Валерик сделал главное. Он вышел из спальни в прихожую и тут же вернулся обратно с пакетом в руках.
— Вот, Валентина, — сказал он. — Здесь миллион, — он сделал робкие три шага вперёд, положил свёрток на край кровати и тут же отошёл обратно к дверям. — Тот самый, который я у тебя утащил. Прости меня. Если бы ты только знала, как мне было стыдно все эти месяцы.
«Ты видела! — радостно подумала Валентина. — Нет, ну ты видела! Он вернул деньги! Ему стыдно. Он меня любит. Он признался, что лучше меня никого нет. И жизнь ему без меня не мила. И если бы не его мама, то... Как хорошо, что она вовремя успела. Я люблю его. Да, да, да. Люблю! И можешь говорить что угодно, тебе меня не переубедить.
— И не собираюсь. Что толку тебя переубеждать. Ты всё равно не способна думать.
— А вот и нет. Думать я как раз способна. В отличие от тебя.
— Ой-ой-ой. И о чём, интересно мне знать, ты думаешь?
— О своём будущем. И о будущем нашего с ним ребёнка. Или ты забыла, что у нас есть дочь? Так вот, я тебе напомню. И она уже спрашивала, где папа.
— Ну хорошо, хорошо. Убедила. Но только...
— Что только?
— Он вернул всего один миллион. Попроси у него ещё один.
— Но...
— Без «но». Попроси и всё. Считай, что это компенсация за твои душевные терзания.
— Это непорядочно.
— Как хочешь. Но тогда ты меня знаешь. Я тебе спокойной жизни не дам.
— Ну ладно. Ладно. Попрошу.
— Я жду».
— С тебя ещё один миллион, — строго сказала Валентина.
— За что? — спросил Валерик.
— Моральная компенсация за душевные страдания!
— Согласен.
Валерик вышел в прихожую и быстро вернулся.
— Мама предупреждала, что ты так скажешь, — тяжело вздохнув, жалобно произнёс он. — Поэтому мы заранее приготовили деньги.
— А чего же ты их сразу не отдал?
— Думал, что ты постесняешься попросить, — ответил Валерик, оглядываясь по сторонам. — Но теперь-то ты меня накормишь?
— Конечно, накормлю.
Валентина поднялась с постели.
— Ой, — сказал Валерик.
— Что? — не поняла Валентина.
— Ты такая вся... Может, мы сперва... А позавтракаем чуть позже?
— Сперва мы позавтракаем, — строго ответила Валентина. — А остальное после. Иди мой руки и садись за стол.
— Понял.
Валерик сидел за столом, когда на кухню пришла Валентина. Он не успел опомниться, как она взяла его за ворот пиджака и потащила из кухни в прихожую. Валерик пытался сопротивляться, но у него ничего не получалось.
Он даже и предположить не мог, что у неё было столько сил. И чтобы хоть как-то противостоять бывшей жене, Валерик не придумал ничего лучше, как просто упасть на пол и лежать.
«Авось у неё не хватит сил меня вытащить волоком, — думал он. — Авось не хватит!»
Но это не помогло. Валентина даже не обратила внимание на его хитрый манёвр, а просто продолжала его тащить с кухни. И у неё это очень ловко получалось.
— Ты что делаешь, Валентина? — закричал тогда Валерик. — Я же люблю тебя. Всё осознал. К тому же два миллиона. Куда ты меня тащишь?
— Прости, Валерик! — кричала в ответ Валентина, вытаскивая бывшего мужа из кухни в прихожую за шиворот. — Я тоже тебя люблю. Очень.
— Тогда что ты делаешь?
— Хочу вышвырнуть тебя из квартиры.
— Ты же говоришь, что любишь меня!
— Правильно. Люблю. Но это не я тебя вышвыриваю из квартиры.
— Как не ты? А кто?
— Моё второе «Я», — стонала в ответ Валентина. — Оно тебя не любит. И оно сильнее меня.
«Что ты делаешь? — думала при этом Валентина. — Остановись!
— Ага. Сейчас. Всё брошу и остановлюсь. Как же.
— Но он любит меня. Ты же слышала!
— Вот пусть и дальше любит. Только не здесь, а у своей мамы.
— Но у нас есть дочка. Забыла?
— А с дочкой мы ему встречаться не запрещаем.
— Я всё равно верну его!
— Попробуй. Только ничего у тебя не получится.
— Почему не получится?
— Потому что твоя к нему любовь намного меньше моей к нему нелюбви».
И с этими мыслями Валентина распахнула дверь квартиры и вытащила Валерика на лестничную площадку. А после этого выбросила из квартиры его чемодан, закрыла дверь и пошла на кухню завтракать.
«Зачем ты это сделала? — думала Валентина.
— Затем, глупая, что желаю тебе счастья.
— Без него у меня счастья не будет.
— Будет.
— А я говорю, что не будет.
— Даже спорить с тобой не хочу.
— И убери от меня эту кашу. И бутерброды убери. Я теперь вообще есть не буду.
— Как хочешь. Можешь не есть сколько угодно. Мне же больше достанется.
— Предательница.
— Вовсе нет. А вот чтобы это тебе доказать, я тебя сегодня с одним инженером познакомлю.
— С каким ещё инженером?
— На прошлой неделе пришёл к нам на завод.
— Не собираюсь я ни с кем знакомиться.
— Почему?
— Из принципа.
— Хороший такой инженер. Неженатый.
— Я Валерика люблю. Верни мне его.
— Об этом и речи быть не может.
— Ну а мне тогда твой инженер не нужен!
— Тебе же хуже. Тогда с ним познакомлюсь я. Ты точно бутерброды не будешь?
— Нет! И не уговаривай! Голодной ходить буду! Из принципа! И всю оставшуюся жизнь стану по нему грустить.
— Ну и грусти, — зевнув, подумала Валентина. — Грусти сколько влезет, если тебе нравится. А я сейчас поем, после мы отведём дочку в садик, а потом я поеду на работу и познакомлюсь с новым инженером».
А через полгода Валентина вышла замуж за того самого нового инженера.
«А всё равно Валерик лучше, — сказала она себе на следующий день после свадьбы.
— Валерик? А это кто?
— Как?! Ты забыла Валерика?!
— А почему я должна его помнить? Он кто такой вообще?
— Он отец твоей дочери!
— Отец моей дочери? Ты сейчас серьёзно?
— Серьёзно. Можешь в свидетельстве о рождении посмотреть, если мне не веришь.
— Надо же. А я забыла. Действительно, отец. Хм. Валерик. Господи, когда это было...» ©Михаил Лекс Пожалуйста, поставьте палец вверх и поделитесь с друзьями рассказом через стрелочку или три точки. Это для меня важно!