Однажды к священнику за советом по поводу воспитания дочери обратилась благочестивая мама :
- Нет, батюшка, ничего особенного - молитвы утренние и вечерние читает, на службы со мной ходит, исповедуется, причащается, гулять на улицу не рвётся... Только что- то на душе неспокойно. Очень закрытая стала : часами может болтать с одноклассницей по телефону, а входишь - так сразу же умолкает. В другой раз попыталась я было что - то критическое сказать о расфуфыренных сверстницах - защищать бросилась. Возмущается : "почему ты ругаешь все новое? Где в Библии что - нибудь против косметики сказано?"
Батюшка долго молчал и все слушал. А потом задал матери два вопроса :
- Скажи, а молитве Иисусовой ты её учила когда - нибудь? И сама молишься ли Иисусовой молитвой?
Мать, только что с жаром рассказывавшая о своей педагогике и готовая, кажется, горы свернуть для спасения дочери, как- то разом обмякла, и - то ли с раскаянием, то ли с некоторой обреченностью :
- Иисусовой? Так это ведь ж монахам, и те в прелесть впадают!
А духовник заключил :
- Если сердце не знает молитвенных утешений, то пленения миром, моя сестрица родная, дочери не избежать!
Этот рассказ взят из книги Андрея Рогозянского "Хочу или надо". Конечно, вопрос весь в том, что знают ли родители, воспитатели, даже духовники утешение сердца во время молитвы? Если да, то даже самые обычные, всем известные слова будут иметь силу ("сила слова от силы жития"). А вопрос о библейском отношении к косметике тогда отпадает сам собой. Что будет она значить по сравнению с тем, что может сердце пережить в молитве! Не более шелухи от семечек.