— Ну, теперь-то, поговорим?!! — с нажимом повторил свой вопрос мужчина, вокруг которого серебристой бронёй обвилась химера. Тишина, возникшая после этого вопроса — абсолютная, прямо-таки, кладбищенская, сразу стала ответом вопрошающему: Нет. Не поговорим.
И вот что тут не понятного?!
Всё предельно ясно!
Химера разговаривать не хочет. Вот не хочет и всё тут. Потому что, чувствует: ничего ласкового и нежного человек ей не сообщит. Рега это чётко уловила по биению пульса, по напряжённым мышцам тела, по ноткам в его голосе. Вместо благодарности: «Ах, умница-красавица, как великолепно ты меня греешь и защищаешь!» неблагодарный мужчина собирается сначала утроить допрос с пристрастием (типа: А ты кто, мать твою химерскую, такая?! Откуда взялась? Зачем?), а потом прочитать лекцию о поведении. Плохом, ненадлежащем поведении, позорящем род химер.
Откуда Рега это знала? А ей уже неоднократно читали подобные лекции на всех планетах, где она воплощалась. Правда, тогда она позорила не химер, а фениксов, русалок, шипастых разумных кракенов и и всех остальных. Хвалили Регу редко. А ругали часто. Так что теперь она легко определяла тот миг, когда ей собирались устроить взбучку. Моральную или физическую.
— Сейчас же покажись, — потребовал мужчина, гневно стуча кулаком по кровати.
Рега даже глаза не открыла. Кровать мягкая, пусть стучит. Но Иван, «не достучавшись до совести» неизвестного инопланетного монстра успокаиваться не собирался. Он принялся угрожать. Почему-то наивный человек решил, что химера должна бояться огласки. Ха!
— Я сейчас вызову специалистов по отлову инопланетян! — стращал Ломов, — Знаешь, какие они жестокие?! Сразу тебя в лабораторию на опыты заберут! Так что, давай по-хорошему… сначала поговорим! Ну!
Химера лишь хмыкнула. Тихо, чтобы её не услышал никто.
— Ах, ты не хочешь общаться, — рассерженно шипел мужчина, продолжая стучать рукой по кровати, — Или не веришь, что я расскажу про тебя?! Напрасно! Совершенно напрасно! Я расскажу! Сейчас пойду и открою тайну! Всем! В газету обращусь! На телевидение! На радио! Везде!
Не дождавшись ответа от странного инопланетного монстра, Ломов вскочил и, как ужаленный, забегал по хрущёвке. Химера и в этом ему не мешала. В отчаянии мужчина набрал 02 на телефоне. Раздались длинные гудки. Иван тут же злобно потряс телефонной трубкой над своими ногами и шёпотом повторил угрозы про опыты над беззащитными инопланетными тварями. Тварь всё равно не откликнулась. Она или не верила в клетки с пришельцами или плевала на угрозы. Такое неуважение к землянам (к одному конкретному) бесило.
Тут в трубке что-то квакнуло и сонный голос пробормотал:
— Три часа ночи! Какого херрр… То есть, полиция слушает! Сержант Петров на связи!
И тут сержант Петров стал первым человеком на Земле (разумеется, кроме Ломова), которого посвятили в страшную тайну нападения инопланетян на землян. Ему, ополоумевшему от совершенно секретной информации, выложили всё, как на духу: и про серебряную плёнку на теле, и про гопников и про полёт над крышами домов.
Покрываясь каплями пота и уже жалея, что позвонил в полицию, Иван с облегчением выслушал совет сержанта Петрова: о том, куда шутникам, подобно Ломову, идти, с какой скоростью, и как разнообразить свою личную и сексуальную жизнь в свободное от звонков в полицию время. Охарактеризовав Ломова кратко, но ёмко, трубку бросили.
Иван, радостно вытянув трубку к своим ногам, вновь прошипел:
— Видишь?! Видишь, какие они жестокие и как сильно мучают обычных людей?! А теперь представь, что они с тобой сделают!
И Ломов повторил всё слово-в-слово, только на этот раз адресовав угрозы сержанта Петрова непонятному монстру. Ответом стало тоже самое. Тишина.
— Ну фссё! Я не хотел идти на крайние меры! Ты меня вынуждаешь! Теперь, берегись! — прошептал Иван, набирая трясущимися от гнева пальцами номер. Трубку взяли сразу. Ответили быстро. Так же скоро отключились.
— Вот! — победоносно заорал Ломов, стуча телефонной трубкой себе по ноге, — Сейчас придёт! Будешь знать! Да! А то ишь! И в окно! На тебе, получай!
Химера открыла один глаз (на боку, незаметно), убедилась, что все угрозы Ивана только сотрясают воздух, но не несут никакой опасности, и вновь замаскировалась. Странные эти земляне… и развлечения у них странные.
Человек, кажется, добился чего хотел, но волноваться не перестал. Так и бегал по квартире, нервно тёр руки, выглядывал в окно, смотрел на звёздное небо, большими глотками пил горячий чай. Вскоре раздался звонок из коридора. Иван крикнул: «Открыто!» и ринулся на встречу.
— Что?! Как?! Твою дивизию! — донеслось от входной двери ошеломлённое. Одновременно с этим воплем раздался грохот. Скорее всего, вошедший зазевался, обо что-то споткнулся и упал, хлобыснувшись всем телом сначала о дверь, а потом — о пол. Судя по стону — очень больно хлобыснувшись. Впрочем, невнимательного гостя можно было понять! Безногий калека, которого он навещал пару дней назад, сейчас бегал, как заведённый, на своих двоих! Хотя… СВОИХ — нууу… вряд ли. Противопоставленный пятый палец, явно намекал: Не всё так однозначно!
— Сверхсекретная правительственная программа реабилитации? Протезы с наночастицами? Изменённая ДНК? Вмонтированные запчасти робота? — выдавил из себя все возможные и невозможные варианты Андрей Горчинский, лучший друг Ломова. Тот, который продал свою машину, чтобы заказать ультрасовременный протез, тот, который регулярно навещал, тормошил, убеждал нанять сиделку или вообще, переехать к нему в частный дом, всё равно, жена и дочка обожают Ивана.
— Ага, почти, — согласился Ломов. Ну не объяснять же всё в коридоре?! Тема такая… скажем, требующая мягкого дивана, рюмки «чая» и неспешного разговора. Ага. В три часа ночи. Хотя, почему в три? В три — он беседовал с сержантом Петровым. Сейчас на часах почти четыре. Как говорится, «сам бог велел» тяпнуть успокоительного покрепче и хорошенько закусить. В качестве раннего завтрака. И Ломов гостеприимно махнул в сторону зала. Заодно, решив помочь корешу встать с пола. Ну, и слегка дёрнул за плечо. Кореш, как петарда, с таким же противным свистом «усвистел» в сторону дивана. Брякнулся на него, тут же сломав своим весом добротную конструкцию не старой ещё, мебели.
— Эх, раньше диваны были лучше, — промямлил Ломов, с тревогой наблюдая как друг, прищурив глаза, тихонечко сползает со сломанного дивана. Медленно тянет руку к столу. Тому самому, на котором лежал забытый нож.
— Андрюха, ты это… Слышь, ты не это! Погоди, давай поговорим! — заорал Иван, когда лепший друг и приятель, схватив нож, метнулся к Ломову.
— Ты кто такой?! Нееееет, ты не Ванька! — горячечно захрипел Горчинский, пытаясь «достать» до объекта охоты. «Объект охоты» удирал. Благо стол в зале остался целым. Вот, вокруг него и кружили.
— Горя, стой! Стой, идиот, я кому сказал! Давай сядем, поговорим! Я же сам тебя вызвал! — кричал Ломов, легко уворачиваясь и избегая встречи со свихнувшимся Андреем, — Ну, почему сегодня никто не хочет со мной разговаривать?!! Ну, что за день-то сегодня такой!
— Ты — инопланетный монстр! Сожрал моего друга Ваньку, а теперь, специально, вызвал меня! Тоже сожрать хочешь, гад! — не поддавался на провокации Горчинский, — Но я просто так не дамся! Ты мной подавишься, тварь! Отомщу за нас с Ванькой!
— Да нет же, — завывал Ломов, по-прежнему, шустро бегая по комнате, — Я это, я! Хочешь докажу?!
И стал перечислять все мальчишеские проказы из детства, о которых мог знать только настоящий Иван.
— Сожрал его мозги, паразит, — ахнул Андрей, которого знание былых глупостей странным существом, похожим на Ивана — не убеждало. А вот неправильные ноги — убеждали!
— Да подожди ты, Горя, остановись, — причитал Ломов.
— Чего ждать, ловить его надо! — бубнел себе под нос Андрюха, отвечая не понятно кому.
Закончилось всё это, когда Горчинскому надоело кружить по комнате и он мощным ударом ноги «сложил» стол. Но тут Иван резко взмыл вверх, словно издеваясь над преследователем. И всё было бы неплохо, Ломов даже рассмеялся, глядя на обиженное лицо приятеля. Но тут сам «летун» долбанулся о потолок затылком.
— Уй-ю-ууу, — взвыл недо-птиц.
— Ага, — злорадно подтвердил Горчинский, — Массовая застройка! Низкие потолки! У вас-то, на вашей планете, дома повыше, небось, строят?
— Да так же, как и у вас, — огрызнулся Иван, потирая затылок, — Горя, блин, ты можешь пять минут спокойно посидеть, а? Говорю ж — я это, Я! Выслушай сначала, а потом будешь с моим же ножиком за мной бегать!
Но логика на Горчинского не действовала. Вообще. На предложение тяпнуть горячительного и обсудить сложившуюся ситуацию, он ответил, не задумываясь:
— Чтоб, ты, инопланетный монстр, меня загипнотизировал и сожрал? Нет уж! Я сейчас позвоню куда надо и тебя заберут на опыты, тварь!
— Звонил, — убитым голосом ответил Ломов, приземляясь в кресло.
— Куда? — не понял Горчинский и переспросил чисто автоматически.
— Куда надо! Вот туда и звонил! — взбеленился Ломов и в красках рассказал про беседу с сержантом Петровым. Как ни странно, именно этот эпизод заставил угомониться приятеля и внимательно выслушать все мытарства Ивана.
— И что, говоришь, прямо из тебя щупальца растут? — то ли ужаснулся, то ли восхитился Андрей, — Классно!
— Классно?! Классно?!!!— до глубины души возмутился Ломов, — А что ж ты за мной с ножиком гонял, как умалишённый?!! Где ж тут классно?!!! Впрочем, чему я удивляюсь, ты всегда был с приветом… С детства всякую живую гадость домой тащил. То у тебя тарантулы жили, то скорпионы…
Беседа становилась всё более и более доверительной, когда Горчинский, обдумав, ласково предложил:
— А давай, я тебя ножиком пырну, а? Не больно! Чисто для эксперимента. Только не в голову, не в шею, а куда-нибудь… в ногу! Или живот! Нет, лучше, в бок: сделаю скользящий по рёбрам — там совсем не опасно! Давай? Вот и проверим!
— Ну давай, — мрачно согласился Ломов. Он понимал: если откажется, то приятель опять станет сомневаться в его статусе «человека», — Бей!
ПРОДОЛЖЕНИЕ на сайте светланы РИД
Напоминаю начало на дзене:
( под первой главой все последующие серии по-порядку)
Если же нужна следующая Глава (пятая)