10. По справедливости…
В наступивший выходной Панин быстро шёл к двенадцатиэтажке. Он торопился к Валентину, намереваясь получить от него объяснения по тем, фактам, которые ему стали известны от трёх вечерних собеседников.
Ему не хотелось верить, что его гостеприимный товарищ, который с ним так по–доброму обращается, имеет и другое, непонятное пока лицо.
«Конечно, – размышлял парень, – идеальных людей не бывает. Одному не нравится одно, другому другое, но то, что про него рассказали – это уж слишком».
Ему очень хотелось послушать объяснения «Джина», как теперь он сам стал называть недавнего друга. Когда он глянул на знакомые окна, то показалось. Что в комнате с лоджией горел неяркий свет.
Панов долго нажимал на кнопку вызова с номером нужной квартиры. Однако никто и не думал открывать. В конце–концов он вошёл в подъезд, когда из него выходила молодая мамочка с коляской, а он придержал ей дверь.
Пока лифт поднимал Серёгу на 9–й этаж, в нём всё больше поднималось раздражение и возле двери старого знакомого он уже, что называется, кипел от злости. Звонки в дверь не дали результата, энергичный стук кулаком тоже. Даже пара ударов по двери каблуком сапога, не возымели действия.
Поскольку руки были засунуты в карманы, он начал перебирать содержимое. В пальцах в результате у него побывали какие–то винтики, гаечки, мелкие монеты, пара карамелек и тут пальцы нащупали его самодельный ключ. Про него он же и думать забыл.
«Не хотел пускать – ну и ладно. Будет тебе сюрприз, если я сумею открыть дверь, – подумалось вдруг Сергею, – вздрогнет, небось, от неожиданности, особенно если с какой – нибудь девчонкой кувыркается. Да, так ему и надо».
Ключ в скважину вошёл легко и дверь квартиры Джина плавно распахнулась, встретив его звонким молчанием. Хозяина не было дома. Однако нужно было это проверить.
Сергей заглянул во все комнаты и на кухню, в ванную и в коридорные шкафы, напоследок выйдя на лоджию, поскольку дверь туда была слегка приоткрыта. То ли проветривали, таким образом, комнату, то ли хозяин покурить вышел.
На лоджии тоже никого не оказалось, однако там, среди прочих вещей и откровенного хлама, стояла на полу спортивная сумка. Спутать её он не мог. Это была та самая сумка, которую Валентин прихватил во время их налёта в финской бытовке, натолкав туда украденных вещей.
Машинально Серёга дёрнул молнию и вытряхнул содержимое сумки прямо тут же, в лоджии на пол. Два поношенных свитера, один из которых, с оленями на груди, выглядел вполне прилично, ношенные кроссовки, две кепки–бейсболки с вышитыми на них какими-то надписями, небольшая кофеварка и увесистый свёрток, обмотанный спортивными штанами, составляли её содержимое. Развернув свёрток, он увидел сверкающий никелем, почти новый, двухкассетник «Electown».
«Мадэ ин Тайван», – прочитал он медленно, выдавленную на крышке, надпись.
«Не захотел, значит, «Джин» делиться. Основную добычу из бытовки припарил себе, – мелькнуло у него в голове, – а ещё другом меня называет? Разве друзья так поступают? Ладно – это ему зачтётся. Кто хочет нажиться за счёт друга, тот должен платить за это вдвойне. Я ему теперь ничего не должен, а вот ему придётся, поделиться, хотя и без личного желания и участия в этом процессе. Так будет справедливо, - думал он в раздражении и понемногу оправдывая свои действия.
После этого «борец за справедливость» затолкал всё обратно в сумку. Повесил её себе на плечо и, осторожно покинув квартиру, медленно поплёлся домой.
На пороге он хотел обнять жену за плечи и пойти с ней в комнату. Но она стряхнула с себя его руку и сварливо бросила:
– Ты не обалдел ли?
– И впрямь, обалдел, – грустно пробормотал Серега и отправился спать в другую комнату, где спал уже сынишка. Он разложил кресло-кровать. И, несмотря на то, что в нём было спать тесно, и ноги его торчали из-под одеяла, он сразу же уснул.
– У тебя не крыша потекла? – Серегина жена трясла его за плечо. – Что расстонался - то? Вставать уже пора.
Серега потряс головой, стряхивая с себя сон. Открыв глаза, он увидел склонившуюся над ним Клаву с поджатыми губами и недовольным выражением лица. Было уже минут десять седьмого.
Пока грелся чайник, он успел раз тридцать отжаться от пола, побриться, умыться и намазать два куска хлеба маслом, усилив их двумя кусочками колбасы с горчицей.
Выйдя из дома, он как раз попал на автобус с рабочими своего цеха...
11. Обнесли…
Как и предполагалось, Валентин ездил в Ленинград за товаром. Пользуясь тем, что благодаря «мудрому» предложению Лигачёва ввести в СССР практически сухой закон, ограничение продаж спиртного было введено практически повсеместно.
Однако в каждой области, а то и крупном городе были свои особенности процесса отрезвления и оздоровления общества путём введения различных запретов.
Скажем, талоны на спиртное для продажи через магазины в одних регионах выдавались на месяц в количестве позволяющем купить два литра водки или вина – без разницы, в других выдавали талоны на водку отдельно, на вино отдельно.
В ресторанах и барах установили предельный срок продаж до двадцати двух часов. В большинстве регионов эти талоны становились средством обмена или купли–продажи.
Начала процветать торговля «палёным» алкоголем из спирта не прошедшего контроль на соответствие госстандартам. Вот такой спирт и привозил Костомукшский бутлегер для того, чтобы из–под полы торговать им в баре. Поставщик у него был хороший.
Вонючим древесным спиртом он не торговал. Небольшие отклонения на здоровье не влияли, а вкус настоящих напитков, а не «палёных» быстро потребителями забылся, да и добавки в коктейли очень помогали. Оборот давал доход. На каждый вложенный рубль, доход составлял 300% за вычетом побочных расходов на перевозку и прочие надобности.
Торговля краденным тоже приносила неплохой доход, тем более что все вещи, которые сбывал Валентин, были производства Запада, а, значит, модными и пользовались спросом.
Естественно, что он осторожничал. Больше одной бутылки какого-нибудь «Зверобоя» с добавлением своего спирта у него в баре не было. Остальное он держал в машине неподалёку. За любовь к хвойным парфюмерным добавкам потребители дали ему кличку «Джин».
Любая проверка должна была понять, что это алкоголь его личный, то есть для собственного употребления. Проверки были для него не особенно страшны. Их проводили сотрудники БХСС, офицер из уголовного розыска вовремя предупреждал его об этом.
Будучи у него доверенным лицом Джин иногда сдавал ему, кто именно мог совершить кражу в городе, исходя из тех вещей, что ему приносили на продажу. Сами вещи он отдавал оперу только, если лично для него они особой ценности не представляли. О собственных налётах на финский посёлок, он по понятным соображениям умалчивал.
Ящик с настойками нужно было поставить на лоджию, что он и сделал. Войдя туда, Валентин сразу обратил внимание, что нет спортивной сумки с финскими вещами. Он обшарил всё закоулки, проверил стенные шкафы и, на всякий случай, антресоли, хотя помнил, что собственными руками поставил её на лоджию. Сумки в квартире не было.
Тогда он начал тщательно осматривать своё жилище с целью выяснить: не пропало ли ещё что–нибудь. Нет, не пропало. Всё оставалось на своих местах. Это он выяснил после того, как более часа потратил на проверку целостности денежных заначек и наиболее ценных вещей.
«Странно, – размышлял Валентин, – в квартире было чем поживиться, а осталось не тронуто. Может, спугнул жулика кто? Как же он в квартиру проник? Взлома нет, лоджия и окна закрыты. Что он волшебник, что через стены проникает? Это вряд ли – ключ у него был, это точно».
С этими раздумьями зашёл он в парикмахерскую. Где над клиентом трудилась Светка в это время.
– В подсобку зайди, кофейку себе налей, я скоро освобожусь,– шепнула она ему вместо приветствия.
Когда она зашла туда, засовывая заработанные деньги в карман халатика, Валентин уже налил себе кофе и собирался его пить.
– Здравствуй, миленький, с чем пожаловал? Давненько тебя тут видно не было.
– И ещё бы не зашёл, да нужда заставила.
– Не нужда, а скорее надобность, – хмыкнула девушка.
– Как хочешь называй. Обокрали меня.
– Ты серьёзно?
– Серьёзнее не бывает. Лучше скажи, ты у меня за последние четыре дня в квартире была?
– А ты мне ключ оставил?
– Ладно. Теперь ответь, когда ты с моим дружком Схимником в ней кувыркалась, он копию с ключа не мог сделать?
– Что–ты! Нам с ним не до ключей было. Потом, он же всё время на виду у меня был, даже в туалет не отлучался. И парень он, по–моему, исключительно честный.
– Ага, очень. Всё мы честные, пока глубже не копнёшь. К тебе же он от жены бегает.
– Ты не ровняй любовь с кражей. Лучше скажи: дверь не вскрыта, окна целы?
– Я это проверил первым делом. Ничего не сломано. Странно. Кто же мог ключ подобрать, когда у этих замков по десять тысяч секретов? Буду искать, но я это дело так не оставлю.
На следующий день он позвонил куратору, лейтенанту Ковалёву, сообщив о том, что у него квартиру «обнесли», но каким-то необычным образом. Тот вскоре был в баре.
Выслушав, своего «доверенного», он с большим скептицизмом отнёсся к информации о краже из закрытой квартиры. Однако, поразмыслив, доложил о странном случае начальнику уголовного розыска..."
(продолжение - https://dzen.ru/a/Z0ioLIgxhBHzLBIC)
