В Приморско-Ахтарск мне ехать с пересадкой в Ростове-на-Дону. А до областного центра 360 км и проблемы с общественным транспортом. Безлошадный народ, при каждом наезде в райцентр областных чиновников или депутатов, жалуется им на невозможность выехать из района. Областные каждый раз объясняют, что автобусный маршрут в наши края нерентабелен, потому что у нас в области у каждой семьи имеется личный транспорт. Про каждую семью врут — у нас с женой нет автомашины. И у соседа через улицу нет. Но ради справедливости надо сказать, что на «нашей» машине катается жена соседа-предпринимателя, а на соседской — жена фермера, наша соседка через переулок. На наших улице и переулке областная статистика про личные автомобили подтверждается: в одном дворе автомобиля нет, зато в другом имеется два, а то и три. В среднем — автомобиль в каждой семье.
На самом деле, в областной центр ежедневно бегают две маршрутки на семь пассажиромест каждая. Одна выходит ночью, другая — рано утром. Есть круглосуточный диспетчер на телефоне, который заранее записывает номера телефонов желающих выехать в областной центр. Беда в том, что цены на проезд в этих маршрутных такси кусаются, бывают такие моменты, что не набрав достаточного количества пассажиров, водитель отменяет поездку. А когда после каникул массово убывают на учёбу студенты, можно опоздать забронировать место. Если к отъезду такси набралось лишнего народа, то водитель по номерам телефонов восстанавливает порядок: чей телефон записан, тот и едет. Оплата после посадки водителю, билет не выдаётся, все едут до конца, одна остановка в пути. Некоторые водители умудряются доскакать до областного центра за четыре часа, но рассчитывать надо на пять, если на дороге не проводится ремонт. А как без него? У нас дороги делаются ради их ремонта. Шесть часов в дороге в одну сторону.
И для местных чиновников, которым служебный автомобиль не положен, тоже беда — бухгалтерия не компенсирует затраты на маршрутное такси. Целые юридические баталии разворачиваются на эту тему. Самые дотошные дожали областной Минтруд, который согласился компенсировать такой проезд с приложением к билетам справки об отсутствии в районе общественного транспорта. Слабое утешение мелкому безлошадному чиновнику: водителя такси надо уговорить билет выдать, а потом районное начальство кривится, мол, мало получаешь, обязательно надо зафиксировать транспортный недостаток нашего района? «Надо, Федя, надо, - мстительно думает мелкий чиновник, вспоминая уничижительную ухмылку водителя маршрутного такси, - в следующий раз дашь мне служебную машину».
Я выезжаю в Ростов без проблем. У моей предусмотрительной жены в этой отрасли всё схвачено, есть номера телефонов всех водителей и диспетчеров, а также тех, кто занимается частным извозом. Всё потому, что работодатель жены находится в Ростове, ей периодически приходится туда выезжать то на учёбу, то на совещание. Сомнительное удовольствие: десять часов дороги ради двух часов совещания. Хорошо, что это бывает не каждый месяц.
И в Ростове мне удаётся купить билет на проходящий Приморско-Ахтарск автобус, до города в соседней области почти на сотню километров меньше, чем из станицы в наш областной центр. Ещё засветло мне удалось добраться на такси от автовокзала Приморско-Ахтарска до места встречи — базы отдыха на берегу Азовского моря. На КПП базы меня ждал Володя Довбня, чтобы проводить в гостиницу. Там уже со вчерашнего дня обитал Витя Кейн, ему дальше всех ехать, приехал заранее, чтобы не опоздать. К нему я и подселился. Вскоре подкатили и другие однокашники на личном транспорте. Позже всех заявился из Краснодара Вова Анищенко с женой, что стало поводом для подколок, типа, одного из дома не выпускают что ли. Впрочем, он был не один такой, со второй половиной приехал и Сергей Белкин. Мальчишника не получалось. Не всем это понравилось. В самом деле, смысла привозить жён не было. Если бы встречались однополчане, то жёны были бы хоть знакомы, было бы что вспомнить и что рассказать нового. Ладно. Привезли и привезли, дело семейное. Сдерживающий фактор для остальных. Культурнее пройдёт мероприятие. Хотя, догадываюсь, что смысл встречи был как раз в обратном. Переживут, а я — за культурность.
Кейн, Анищенко, Белкин, Юра Буренков, Виталя Кастерин — из нашего 402 классного отделения. Остальные — Пепельджи Петя, Титов Коля и организатор Довбня — из 401. После зачисления в училище в нашем взводе было ещё и 403 классное отделение, Титов в нём числился, но к выпуску осталось только два отделения, треть взвода за четыре года учёбы отсеялась по разным причинам. Лётная неуспеваемость, здоровье, недисциплинированность — основные. 403 отделение и распихали по поредевшим отделениям. Коля Титов — мой земляк, его родина недалеко от нашего района, и поселился Коля после армии в Батайске, что рядом с областным центром. Немного общались с ним посредством интернета.
Короче говоря, народ мне знакомый, комфортная компания, хоть и не было в ней близких мне училищных приятелей, не считая Кейна.
Вечером всей компанией подались на берег под навес с тем, у кого что было. Попутно зашли в столовую базы, заказали завтрак на следующее утро. Официальная часть была назначена на обед следующего дня.
Море было спокойным, вечер тихим, астраханец Кастерин агитировал искупаться, но желающих не оказалось. Пришлось ему самому окунуться в небольшие волны, а для этого пришлось очень далеко отойти от берега. Довбня сказал, что когда ветер гонит воду с моря, то уровень поднимается на несколько метров. Мне это трудно было представить, хотя за время работы был уже наслышан о нагонной воде в устье Дона, когда приходилось эвакуировать прибрежное население пригорода областного центра.
Начались воспоминания курсантских будней. Солировал бывший замкомвзвода Довбня со старшими однокашниками — Анищенко и Белкиным. Старшими они были во возрасту — Анищенко пришёл в училище после года срочной службы в горном укрепрайоне, а Белкин — после техникума. Начали вспоминать про бойкоты ротным офицерам. Поддакивал им и Буренков. Мне эта часть курсантского бытия была неизвестна — не участвовал, не привлекался, не замечал по причине зелёного возраста — слушал с удивлением. Рядом стоял Петя, который помалкивал с выражением некоего недоумения на лице.
- Представляешь сколько я пропустил в училище, - сказал Пете, - будто и не с этими ребятами учился.
- Сам удивляюсь этим тайнам мадридского двора, но и жалеть об этой ерунде не собираюсь, - хмыкнул однокашник.
Петю я помню по училищу, выделял его из остальной массы. Спокойный и немногословный парень, рассудительный, всегда выступал на стороне обиженных и угнетённых. К таким меня и тянуло. Жаль, что мы были в разных классных отделениях.
Больше всех в этой компании повезло Титову: он продолжал работать в гражданской авиации в системе безопасности полётов, единственный из нас был полковником запаса. Хотя с распределением после окончания училища ему не повезло — попал в авиацию ПВО. Однако служба у него там задалась, успел закончить академию и стал настоящим патриотом авиации ПВО, подтрунивая теперь над нами, истребителями ВВС, «которые только и умеют - летать кверху ж...».
Ещё один везунчик среди нас — Кейн. До самого увольнения прослужил в одном авиационном гарнизоне на Дальнем Востоке, тоже в ПВО. Стал старожилом полка в Золотой Долине Приморья. Национальность - причина его армейской оседлости. Полковые включали его в план замены в европейскую часть Союза, но где-то выше его кандидатуру не пропускали. Интернационалисты хреновы…
Впрочем, Витя утверждал, что не жалеет о годах службы в одном гарнизоне — места там были замечательные во всех отношениях, если не считать отдалённости. После службы Кейн вернулся в Поволжье. Родители Вити уехали на ПМЖ в Германию, и он каждый отпуск бывает у них в гостях. Вспомнив, что у однокашника в училище по немецкому языку была стабильная «тройка», спросил у Вити:
- Ты хоть теперь-то немецкий подтянул?
- А зачем, - лыбится однокашник, - там и по-русски все понимают.
На столе под навесом появились местные варёные раки, вяленая рыба, пиво, вино из подвала Довбни, который ещё и заядлый рыбак. Народ оживился и стал кучковаться за столом. Хозяйственный Кейн нарезал рыбу и колбасу, я изображал фотокорреспондента, однокашники разворачивали пакеты с домашними припасами. Теперь старшие стали вспоминать училищные выпивки в самоволках и увольнениях, мне в этих воспоминаниях места не было. Не баловался этим в училище. А теперь пиво с рыбкой уважаю.
Естественно, что пивом и вином дело не ограничилось, вскоре вскрыли и крепкие напитки. Опасаясь последствий, в числе первых покинул застолье на берегу моря. И отдохнуть хотелось, и организм у меня так устроен: захмелел - сразу в сон клонит. Если переборю сонливость, то начинаю глыкать, не закусывая, в результате — отравление. Проверено не раз. Извините, братцы!
Проснулся я рано — сосед разбудил мощным храпом. Валятся под эту музыку не стал, — привык рано вставать — пошёл с фотоаппаратом на берег. Солнце только что выглянуло и еле пробивалось сквозь туман, окутавший окрестности. Прошёлся по пирсу, послушал море и чаек, немного продрог и вернулся в гостиницу. Сонные однокашники уже бродили по номерам, переговаривались через балконы, готовились к завтраку.
Дружно сходили в столовую на завтрак, а потом неспешно стали осматривать базу отдыха. Туман поднялся и вдоль берега вдалеке стал просматриваться город. Теперь разговоры шли про службу после училища. Я слушал, это моё привычное состояние, о котором однокашники знали и поочерёдно охотно делились своими армейскими переживаниями. У каждого было что рассказать такого, что мне даже неудобно было жалиться о своём. В этих душещипательных разговорах скоротали время до обеда.
Официальная часть проходила в столовой. Скромная обстановка в углу помещения без всяких украшений. Да мы-то к торжественным залам и непривычны, главное — братский дух собрания офицеров запаса.
Довбня толкнул речь, а он на короткие речи не горазд. Подарил нам по книжке своих стихов, он у нас ещё и поэт оказывается. Впрочем, для меня это неожиданностью не было, Володя был многогранной личностью. Я видел как-то по телевизору передачу, где он демонстрировал своё умение рыбачить в местных заливах, варить уху и жарить рыбу.
Довбня объявил программу на следующий день: поедем в станицу Бриньковскую, там есть памятник Бахчиванджи и несколько самолётов. Поездка на местный аэродром, которую он нам обещал, отменяется — лётчики заняты, им не до нас. А нынешний торжественный обед плавно перетечёт в ужин, после него будет баня с парилкой. И понеслось…
До вечера я узнал от однокашников много нового про их устройство в гражданской жизни. Все приземлились в городах разного калибра. Самое драматичное — квартирный вопрос, до слёз в глазах, но к моменту встречи с жильём у всех устаканилось. С работой было проще, большая часть однокашников нашли работу и никуда с неё больше не дёргались. Не то что некоторые, не будем показывать пальцем. Впрочем, слушая как однокашники мыкались в городах, пока обзавелись собственной квартирой, не раз мысленно хвалил себя за то, что вернулся в станицу.
Начальников среди однокашников не было, только Довбня работал в районной администрации, руководил гражданской обороной приморского городка. Эта должность предполагает знакомство со всеми руководителями предприятий и организаций района, на что Володя уже неоднократно намекал.
К вечеру однокашники начали «летать». Верный признак, что пора завязывать с выпивкой и передвигаться в баню. Передвинулись, но выпивку прихватили с собой. Сколько у людей ещё здоровья осталось после службы, им бы бороздить синеву за облаками, а они на гражданке небо коптят!
Я парилку не переношу, отказался сидеть вместе со всеми, чем вызвал взрыв негодования части однокашников. Да ну их, плескают поочерёдно воду на камни, друг перед другом выпендриваются максимальной температурой, которую вытерпели. Не собираюсь сидеть напоказ до потери сознания.
Юра Буренков, вспомнив вслух про мои парикмахерские услуги на четвёртом курсе, решил показать мне, как надо грамотно париться. Уговорил. Дождавшись, когда народ выйдет охлаждаться и усугублять, мы заняли парилку, где Буренков надо мной нежно поколдовал с вениками. Это действительно было приятно, Юра оказался мастером. Я не выполз, одуревший от пара и избиения вениками, а вышел свежим и бодрым, будто только что народился. Эх, жаль, Юрик, что ты так далеко живёшь!
Из бани нас выкурило отключение электричества. Некоторые минус-инженеры полезли в щиток, подсвечивая себе телефонами, но среди нас были трезвомыслящие товарищи - приехали с жёнами и за рулём. У Вовы Анищенко хватило авторитета, чтобы прекратить это опасное безобразие.
Утром после завтрака выехали в станицу Бриньковскую на трёх легковых автомобилях. Я попал в машину, которую вела жена Довбни. Пассажиры выглядели неважно, а мне вдруг захотелось поговорить про свою лётную службу. Вчера до меня, скромного, очередь не дошла. Юра сонно воззрился на меня:
- Ты чего это вздумал с утра «летать»? Вчера вечером была возможность.
- Вы же мне вчера и слова не дали сказать, - обиделся я.
- Извини, Толя, сейчас мы не в том состоянии. Головка бо-бо! Ты-то вчера пропускал, мы заметили...
Ну и ладно! Хороший повод пообщаться с женой однокашника, которая в советские времена работала фотографом в студии. Есть общая тема. Про фотографию поговорим, а потом похвалюсь работой в двух женских коллективах. В приятной беседе мы с водителем и скоротали дорогу до Бриньковской, пока однокашники дремали.
Парк станицы меня удивил. Обычное сельское поселение, но сколько у них разнообразных боевых самолётов в парке. Памятник лётчику-испытателю Бахчиванджи, копия самолёта Би-1. В школе — Довбня нас туда завёл — бюст Героя. Не станица, а — авиационная столица! В наш райцентр хоть бы один самолёт! Понятно, что тут рядом аэродром… Но нигде такого рядом с другими аэродромами не помню. Подвесные баки на летних душах в соседних деревнях помню - верный признак близости аэродрома. В самих авиационных гарнизонах и то не больше одного самолёта на постаменте. Редко — два. А тут целая коллекция!
На обратном пути посетили местную церковь, у Довбни и тут всё схвачено. Молодец!
Во второй половине дня убыл восвояси Анищенко, он живёт в Краснодаре. Я собирался выехать рано утром, чтобы успеть в Ростове на маршрутное такси на два часа дня. Позже приеду, придётся добираться на перекладных, если место будет. Распрощался со всеми вечером, чтобы не будить. Половина однокашников собиралась погудеть ещё один день. Не моя тема. И так много нового узнал про своих однокашников, надо переварить.
Спозаранку распрощался с Кейном и вышел на остановку автобуса в город. Домой, домой! В гостях хорошо, а дома лучше.