Уже вечерело, когда Ирина наконец-то припарковалась у маленького хрущёвского дома. Взгляд скользнул по старым подъездам, серым от времени и равнодушия. Здесь она выросла. Здесь прошло её детство, наполненное криками во дворе, запахом жареного лука и вечно работающим телевизором. Она вышла из машины, вздохнув — в последний раз она приезжала сюда, кажется, месяц назад.
– Ты как будто занятая, – сказала мама в телефонный разговор в прошлый раз. В её голосе не было упрёка, только тихая обида. Ирина слышала это тысячный раз.
Сейчас мама ждала её наверху. Ирина заранее предчувствовала разговор: жалобы на здоровье, воспоминания о папе, который ушёл десять лет назад, и неизменное: «Когда ты, дочка, ко мне переедешь? Или хотя бы на недельку останешься?»
Она вошла в подъезд, поднялась на этаж и открыла дверь своим ключом. Запах старого дома обрушился сразу: старые книги, выпечкаЗнаешь, а ты не такая уж плохая дочь и немного пыли. Мама вышла из комнаты, аккуратно поправляя старый вязаный кардиган.
– О, ну наконец-то! А то думала, ты опять передумала. – Она улыбнулась, но глаза остались серьёзными.
– Мам, ну что ты такое говоришь? Конечно, приеду. – Ирина сняла пальто, стараясь, чтобы её голос звучал бодро.
– А то, что у тебя дела всегда. Ты же мне постоянно: «Мама, работа, дети, извини!»
Ирина закатила глаза. Да, работа. Да, дети. А ещё бесконечные родительские собрания, проекты, которые нужно сдать вчера, и муж, который то и дело ворчит, что она забывает про них, про семью.
– Давай чаю? – быстро предложила она, чтобы сменить тему.
Мама внимательно посмотрела на неё.
– Давай. Только я уже поставила чайник, иди садись.
Они сидели за кухонным столом, на котором было выставлено всё: от только что нарезанных яблок до пирога, который явно пекся специально к приезду дочери. Ирина смотрела на маму, её руки с тонкой кожей, где ясно проступали синие жилы, и думала: «Почему я постоянно так спешу? Почему она мне кажется такой далёкой?»
– Как у тебя? На работе что?
Ирина рассказала что-то стандартное: новые клиенты, отчёты. Мама слушала, кивая, но, казалось, ждала, когда начнётся самое важное.
– Ты ведь мне помочь хотела? – вдруг сказала она.
Ирина напряглась. Да, это и было причиной её приезда: мама попросила помочь ей с больницей, записаться на обследование. Но дело было не только в этом. Последние месяцы она всё чаще звонила, сообщая то о боли в ногах, то о головокружении.
– Да, помогу. Мы поедем вместе, хорошо?
– Хорошо, – кивнула мама и потянулась за чаем. – Только ты не думай, что я специально. Просто… одна я как-то уже не справляюсь.
Эта фраза задела Ирину. Она вспыхнула:
– Мам, я знаю, что ты не справляешься! Но у меня тоже есть жизнь! У меня дети, муж! Я всё время разрываюсь.
Мама замолчала. Отчётливо, болезненно. Потом кивнула:
– Я понимаю.
Ирина закрыла глаза. Вина обрушилась лавиной.
– Прости. Я просто… устала.
Мама мягко улыбнулась.
– Ничего. Ты всегда такой была. Всё на себя берёшь, бежишь, а потом не выдерживаешь. Я понимаю.
Она помолчала, будто решая, продолжать или нет.
– Просто, знаешь, в какой-то момент ты замечаешь, что всё кончается. Люди, силы, даже вкус чая уже не тот. И ты думаешь: а кто будет с тобой в конце? Кто вспомнит, что ты вообще была?
Эти слова застряли в голове Ирины. Она не нашла, что ответить.
Когда она вернулась домой, дети прыгали на диване, а муж смотрел телевизор. Она вздохнула и пошла на кухню, чтобы разогреть ужин. Но мамины слова звенели в голове.
На следующей неделе она снова приехала. И ещё через неделю. Они с мамой начали вместе ходить на рынок, перебирать старые фотографии. Мама говорила всё меньше о боли и больше улыбалась.
– Знаешь, а ты не такая уж плохая дочь, – сказала она однажды с улыбкой.
Ирина смеялась, но внутри что-то менялось. Она начала замечать, что эти приезды не отнимают у неё время, а наоборот, возвращают его.
Через месяц мама спросила:
– А помнишь, как ты на велосипеде каталась и вечно падала?
– Мам, ну конечно. Ты же меня всегда потом ругала за рваные колготки!
– Да, а ты в ответ: «Я просто летала, мама!»
Они смеялись, но у Ирины вдруг защипало в глазах.
На обратном пути она подумала: «Как же странно. Чем больше ты пытаешься убежать от времени, тем меньше его у тебя остаётся».
Теперь она старалась приезжать каждую неделю. Мама больше не жаловалась, а Ирина чувствовала, как с каждым разом что-то важное возвращается в её жизнь.