Насилие являлось неотъемлемой чертой повседневности семьи во второй половине XIX – начале XX века. По обычному праву битье мужем жены в патриархальной семье, особенно среди крестьян, с целью «поучения» преступлением не считалось, наоборот, сельские жители полагали, что мужчина имеет право наказывать свою супругу. Однако, особенно часто в сельской местности среди крестьян, в изучаемый период было распространено пьянство, поэтому, встречались случаи, когда в пьяном состоянии мужчины при очередных побоях, нечаянно, как они сами это объясняли, убивали своих жен, либо когда женщины, устав от жестокого обращения со стороны мужей, решались на их отравление. В обоих случаях свидетели преступления обращались к местному старосте или иному должностному лицу, а те, в свою очередь – к мировому судье, а позже, после установления принадлежности дела ведомству Тобольского окружного суда, дело передавалось в суд, где и происходило окончательное решение вопроса.
Александра Спичак, к.и.н., старший научный сотрудник научно-исследовательской лаборатории комплексных исследований социальных систем, доцент кафедры истории России и документоведения, изучает делопроизводство Тобольского окружного суда по делам об убийстве супруга(и) в начале XХ века. Интерес к данной проблеме возник сравнительно недавно, в последние два десятилетия. Ученые рассматривают разновидности и причины убийств, указывая на не совершенность правовых норм.
В рамках исследования было изучено 4 дела об убийстве супруга(и) за 1901–1908гг. По сословному признаку двое обвиняемых являлись крестьянами из ссыльных, один – мещанином из ссыльных и еще одна – женой почетного гражданина.
Рассмотрим основные этапы решения дел в Тобольском окружном суде, а также содержание документов, фиксирующих сведения по делу на каждом этапе на примере одного из обнаруженных дел о наказании крестьянина из ссыльных Ивана Антонова Козюлина (39 лет) за убийство своей жены.
Содержание обвинительного акта: 09.02.1901 в дер. Дубровиной свидетель преступления, крестьянин из ссыльных Семен Окованцев, придя в дом Козюлиных, стал очевидцем того, что хозяин дома пришел выпивший, но твердо держащийся на ногах, и начал упрекать (без повода, как считал Окованцев) жену в супружеской неверности, а затем ударил ее по лицу, схватил за волосы и стал таскать по полу. Невольный свидетель пытался за нее вступиться, но Ивана Антонов продолжал ее бить и пинать. Семен хотел выйти из избы, но Козюлин сказал, что не тронет его, оделся и вышел во двор. Вернувшись, Иван Антонов, велел жене идти гулять с ним, на что она ответила, что чувствует себя плохо, после чего мужчина начал бить ее ухватом с такой силой, что у ухвата сломался 1 рог. Семен пошел к крестьянину Остовскому и все ему рассказал, и по его совету пошел позже к старосте, который, не посчитал необходимым сходить в дом Козюлиных, поэтому Окованцев вернулся к другу и остался у него, туда же ночью пришел Козюлин и признался: «я хозяйку убил и вот иду к старосте арестоваться». Смерть женщины, по заключению эксперта, последовала от шока, вызванного побоями, что было удостоверено на следствии показаниями Окованцева и сельского старосты, протоколами вскрытия трупа и осмотра вещественных доказательств. Козюлин признал себя виновным, «объяснил, что как именно было совершено убийство и за что он бил жену, он не помнит, так как был до бесчувствия пьян». На основании изложенного был сделан вывод, что крестьянин умышленно нанес «руками, ногами и железным ухватом тяжкие побои, которые по своей продолжительности и мучительности представлялись истязаниями и повлекли за собой смерть потерпевшей, т.е. в преступлении, предусмотренным 1489 2 ч. 1490 и 1492 ст. Улож. о наказ. Вследствие этого и на основании 71 ст. временных правил 13 мая 1896 года Козюлин подлежит суду Тобольского окружного суда». Текст заключала дата и место его составления – 12.03.1901, г. Ишим.
В Тобольском окружном суде открытие дела инициировалось предложением прокурора. Документ был отправлен 21 марта 1901, только через девять дней после оставления обвинительного акта, медленность делопроизводства была обычным явлением в то время.
Производство по делу, на основании которого составлялся обвинительный акт, возвращали прокурору, в деле же суда оставались на хранении предложение, обвинительный акт и список лиц, подлежащих вызову к судебному следствию, подписываемый товарищем прокурора.
В процессе решения дела, информация по основным этапам вносилась в типографскую печатную форму документа «сведения о движении дела». После обвиняемому через мирового судью передавали копию обвинительного акта и список свидетелей, что тоже оформлялось документально. Позже, в данном случае, через 1,5 месяц, обвиняемому сообщили дату (26 июля 1901), время (08:00), город (Ишим) начала слушания дела и список судей и прокурора, для чего смотрителю Ишимской тюрьмы 4 июня 1901 было отправлено отношение с пометками: «Арестантское.» и «Срочное.» и подписями члена суда и исполняющего обязанности секретаря. На обороте документа также располагалась расписка Козюлина.
В назначенный день, 26 июля 1901 состоялось слушание дела Козюлина. Были составлены в форме трафарета резолюция, протокол судебного заседания, приговор.
Протокол судебного заседания – самый объемный документ в деле, подробно отражающий ход заседания со ссылками на статьи «Устава уголовного судопроизводства». Рассмотрение дела в Тобольском окружном суде длилось с 28 марта по 26 июня 1901, само преступление было совершено 9 февраля 1901 года, срок решения дела можно считать достаточно быстрым (из рассмотренных дел сроки варьировались от полугода до года и двух месяцев).
Что касается региональных особенностей, то необходимо отметить, что не зависимо от удаленности от центра Российской империи, делопроизводство по делам об убийствах супруга(и) было выстроено четко и не отличалось от того, что велось по не семейным вопросам. Вероятной причиной являлась строгая и подробная регламентация этапов судебного делопроизводства, в отличие от законодательства о данном виде преступления, в котором можно было найти множество «лазеек».