Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене

Отец… папа… Что в этом слове для каждого из нас слы­шится, видится.

С ним было тепло, светло, уютно Отец… папа… Что в этом слове для каждого из нас слы­шится, видится. Для меня - это улыбка, до­бро, свет, тепло, надёжность и какой-то мальчишеский задор… Моего отца, Фефелова Василия Ивановича, нет с нами уже много лет, но и я, и сё­стры всегда вспоминаем о нём только хорошее, светлое, хотя, конечно, он не был идеальным, безгрешным. В моём понимании папа был настоящим русским че­ловеком: открытым, честным, щедрым, находчивым и где-то отчаянным. Времени, как и все роди­тели в то советское трудовое время, отец проводил с детьми немного, но тем сильнее эти моменты врезались в память. Всегда вспоминаю, что он читал нам книжки. Кажется, что это было постоянно. Кровать стояла у окна, которое выходило в цве­тущий сад. Папа лежал, а мы с сестрой вокруг него крутились. А лежал и читал он нам среди бела дня, да ещё и весной, по­тому что сделали ему операцию и он не мог работать. Отец очень любил детей, всяких, ухоженных и чумазых, маленьких и не очень. Всегда у не

С ним было тепло, светло, уютно

Отец… папа… Что в этом слове для каждого из нас слы­шится, видится.

Для меня - это улыбка, до­бро, свет, тепло, надёжность и какой-то мальчишеский задор…

Моего отца, Фефелова Василия Ивановича, нет с нами уже много лет, но и я, и сё­стры всегда вспоминаем о нём только хорошее, светлое, хотя, конечно, он не был идеальным, безгрешным.

В моём понимании папа был настоящим русским че­ловеком: открытым, честным, щедрым, находчивым и где-то отчаянным.

Времени, как и все роди­тели в то советское трудовое время, отец проводил с детьми немного, но тем сильнее эти моменты врезались в память. Всегда вспоминаю, что он читал нам книжки. Кажется, что это было постоянно. Кровать стояла у окна, которое выходило в цве­тущий сад. Папа лежал, а мы с сестрой вокруг него крутились. А лежал и читал он нам среди бела дня, да ещё и весной, по­тому что сделали ему операцию и он не мог работать.

Отец очень любил детей, всяких, ухоженных и чумазых, маленьких и не очень. Всегда у него находился гостинец. Даже с поля приносил нам от зайчика подарочек, и мы верили очень долго в того заботливого зайчонка.

Я хорошо помню, как он радовался, да и мы все с ним рождению сыновей-двойняшек! И какая же была трагедия для него, когда они умерли в роддо­ме! Отец переживал страшнее, чем мама.

А как папа любил млад­шенькую, Лену! Конечно, после смерти мальчиков очень ждал сына, но родилась третья дочь. Он играл с ней в мальчишеские игры, боролись чуть ли не каж­дый вечер два богатыря, Лёнька и Агапка. Лёнька (Лена), конеч­но же, всегда был победителем. Отец носил её на руках, когда она уже до полу ногами доста­вала, пел ей свою любимую «на кораблях ходил, бывало, в плаванье…»

Когда папа работал на бен­зовозе и ездил на нефтебазу в Абакан, полдеревни или ездили с ним, или отправляли продукты своим студентам и родственникам. Однажды мой однокласс­ник, закончивший 8 классов, доехал с ним до Минусинска и предложил деньги. Помню, как искренне обижен был отец! Ведь он же от чистого сердца! Да ещё и одноклассник!

У отца не было высшего образования, но я помню, что он был умным, грамотным, начитанным. Все выпуски ро­ман-газеты были им прочитаны раньше всех. Мог не спать но­чами, но прочитать интересную книгу.

В доме всегда было много книг, журналов. И всё это было не для красоты, всё читалось.

Папа был таким человеком, с которым хотелось быть ря­дом. С ним было тепло, светло, уютно… Очень любил природу, любил принести с поля букет цветов, маме на день рожде­ния всегда дарил её любимые жёлтые граммофончики (я не знаю, как они называются на самом деле, мы их так и зовём до сих пор). Очень любил соби­рать грибы. Делал это всегда осторожно и аккуратно, срезал маленьким ножичком, чтобы не повредить грибницу. Брал нас с собой, и мы всегда были около него. Папа находил груздь, а мы тут как тут! Ведь они же семей­ками растут.

В детстве отец был для меня каким-то русским богатырём, хотя и не был он богатырского сложения. Он всё-всё умел и всё-всё мог (так мне казалось тогда). Мог то, на что далеко не все решались. Однажды мы ехали из Ивановки, уже были сумерки, а паром (тогда моста не было) был на жеблахтинской стороне. Несколько машин сто­яли у реки, ждали, но со стороны Жеблахтов никого не было, некому было пригнать нам паром. Вода была большая, не помню, осень была или весна, но было холодно и уже темно. Вдруг папа как-то закрепил ремень на трос и по этому тон­кому тросу перебрался через страшную, тёмную, холодную и очень широко разлившуюся реку. Вернулся к нам на пароме.

С ним было ничего не страшно. Я всегда была уве­рена, что отец найдёт выход из любой ситуации.

Всегда поражаюсь, откуда у деревенского мужчины, вырос­шего с одной матерью, взялось такое правильное мужское, можно сказать, благородное воспитание! Отец никогда не курил в доме, потому что его мама не переносила запах табака, у неё могла заболеть голова… Никогда в нашем доме не было мата, грубого слова, потому что рядом была мама, жена, дочери…

Много лет нет отца, но в моей памяти он остался умным, смелым, очень добрым и краси­вым человеком…

Любовь Пестова, учитель русского языка и литературы Жеблахтинской школы

🎈Рассказ из литературного сборника "Маленький пегасик" Жеблахтинской школы Ермаковского района