На вопрос, кого бы он хотел убить в первую очередь, Джентино Калабрезе вот уже семь лет отвечал одно и тоже: Бруно Чинезе. Такого наглеца, как этот стронцо, свет не видывал. Набрал долгов, наврал немерено и скрылся там, где его не достать. По всему Реджо-ди-Калабриа искали этого фильо ди путана.
А позора то сколько. Вся ндрагета в курсе, что от Джентино Калабрезе сбежал должник. Утешает одно, говорят, этот риччионе покоится где-то на дне Лаго-Маджоре. Интересно, что его занесло на границу с Швейцарией? Сбежать хотел, семью бросил да утонул.
Бруно Чинезе считал, что ему не повезло. Родители совсем не дали денег и почти никакого образования. Всю жизнь работали сами и обрекли на ту же участь и его. Вот если бы ему больше везло, то... На фронт, где погиб его старший брат, он не попал. Когда закончилась Великая Война, ему было 16 лет. Мужчины начали возвращаться домой, а это значит, что хорошей работы опять не стало.
“Хорошей работой” Бруно считал что-нибудь легкое и денежное. Говорят, есть такие места, где богатые купаются в море, вот им делать нечего, а специальные парни, — мечтал он, — сидят в тенечке и наблюдают за ними, чтобы в нужный момент спасти какую-нибудь дамочку.
Или вот еще прекрасное место, — Бруно как-то особенно улыбался, и речь его приобретала нотки медовой пастикотто, — в некоторых городах есть шикарные дворцы, которые называют казино. Там все играют в рулетку или карты. И ты в белой рубашке и черной бабочке. Но сам не играешь, а только сдаешь. И за это густые чаевые валятся на тебя, как спелые апельсины в конце июля. Вот это жизнь!
А пока он вынужден был собирать эти самые апельсины. Непостоянно, конечно, но когда совсем не было денег приходилось. А так он менял профессии одну за другой. На рабочих не задерживался и месяц. Места в торговле его привлекали больше, но зато Бруно не особо привлекал работодателей. Он постоянно опаздывал, хамил покупателям, и отчего-то у него часто была недостача. Что характерно, он никогда не переходил черту, за которой бы ему грозила тюрьма. Крал, но по мелочи.
Зато как Бруно Чинезе проигрывал! Не важно сколько. Важно, что все и еще немного. Много ему в долг не давали. Знали, кто он такой. Правда, в общей сумме набегало прилично. Он играл во все: в кости, карты, бинго, ставил на скачках и покупал лотереи. Но совершать преступления боялся.
Потому среди парней, имевших отношение к ндрагете, ему места не было. Бруно знал многих. Многие знали Бруно, но он был не из их числа. Бандиты, воры и вымогатели могли выпить с Чинезе, поболтать, но не более. Он даже не сутенер. Он для них никто.
Тем большим сюрпризом стало для капобастоне Джентино Калабрезе — босса одной из ндрин, то есть ячейки или семьи преступной организации Калабрии, исчезновение столь ценного, точнее постоянного должника. В этот раз Бруно Чинезе накопил долгов достаточно, чтобы расплатиться жизнью.
Да, обычно должников не убивают, ведь тогда некому будет отдавать. Родственников, которые могли бы покрыть кредиты, у этого фильо ди путана не было. А с нищей жены нечего брать. На руках Питрины двое детей. Ее саму кормить надо. Но в этот раз Бруно много обещал. Обещал публично. Трепался по всему Раваньезе, району города с несколькими кварталами, за которыми смотрит падрино Джентино Калабрезе. Весь Реджо-ди-Калабрия слышал. Его нужно наказать в назидание всем.
Бруно понимал, что в этот раз он попал. Еще и уволили из припортового склада. Он давно думал бросить все. Нелюбимую жену, детей этих. В конечном итоге, он всегда сомневался, что они его. Питрина — не красавица, но кто знает этих женщин. На улицах Италии говорят, что все они шлюхи, за исключением матерей говорящих.
Работая грузчиком на припортовом складе, он познакомился с водителем Альфредо Палумбо. Тот возит грузы на Север. С ним можно добраться до Пьемонта, а там сбежать от долгов, обязанностей путаны жены, ее детей и этого стронцо Джентино Калабрезе с его каззоне “парнями чести”.
Он понимал, что даже сбежав из Калабрии, он не будет в безопасности. И гнев Питрины, которой он боялся иногда не меньше, чем кредиторов, будет детской забавой по сравнению с тем, что с ним сделает Джентино Калабрезе. Потому надо исчезнуть совсем. Надо умереть для них. И тогда обязательно повезет. Тогда у него появится шанс жить. Жить так, как ему и положено.
3 августа 1926 года Бруно Чинезе пропал. Жена хватилась его через два дня, а кредиторы лишь через пять. Ну а через семь — он был уже в Луино, что в Ломбардии, на берегу озера Лаго-Маджоре. Еще в Брешии он на прощание с Альфредо Палумбо украл у него водительское удостоверение и почти все командировочные деньги.
Ничего не поделаешь, они ему нужнее. Умереть и родиться заново — дело не простое. И даже очень не простое. Бруно никогда не мучили приступы совести или стыда. Нет, ему рассказывали обо всем этом. Родители, учителя в школе, да и священники постарались, но жизнь на опасных улицах нищего Реджо-ди-Калабрия быстро научила лукавому прагматизму.
На окраине курортного Луино Чинезе договорился с одним из местных, имени которого он не запомнил, чтобы тот перевез его на лодке на швейцарский берег. Крестьянин запросил несколько тысяч лир. Бруно скорее по привычке пообещал. Он вообще легко раздавал обещания, если те были нужны.
Денег мало, но Бруно решил, что как-нибудь вывернется на том берегу. Главное оказаться там. Подальше от проблем, жены, ндрагеты и самого себя. В назначенный день, точнее вечер, он оставил на скамейке на лодочной станции часть своих вещей и трудовую книжку. Без которой в Италии при фашистах невозможно было заработать ни лиры. Зачем она ему в другом мире, в котором всем везет, нет долгов и кругом свобода. А здесь этот документ всем расскажет, что Бруно Чинезе больше нет.
Бруно отплыл метров на двести, там его подобрала лодка. Был поздний вечер. Плылось легко. Озеро — не море, к которому привык уроженец Калабрии, но все же прощание с Италией оказалось даже приятным. Однако все неприятности его ожидали там, где должна была ждать удача.
Платить лодочнику Бруно не хотел. Он с детства знал, этому учила его калабрийская улица, нахальный напор и готовность к драке нередко освобождают от нежелательных трат. Но вот как раз это никогда и не получалось у Чинезе. Он всегда опасался быть битым. Это чувствовали дерзкие бравачо его родного квартала. И потому, часто отжимали даже последнюю мелочь.
Лодочник тоже не стал долго браниться и тяжелой крестьянской рукой свалил неблагодарного наглеца с ног. Бруно упал и сильно ударился затылком об швейцарский камень. Через несколько часов на Северном берегу Лаго-Маджоре в себя пришел уже совсем другой человек.
И этот человек абсолютно ничего не помнил. Ни как его зовут, ни откуда он и почему оказался недалеко от озерного берега и государственной границы. Он лишь понимал, что его избили и ограбили. Из вещей оставались лишь те, что на нем, да матерчатая сумка через плечо.
Чуть позже на дне этой сумки он нашел водительское удостоверение на языке, который понимал. Потом он узнал, что это итальянский. Значит, он итальянец, и зовут его Альфредо Палумбо. Ему 23 и он водитель. Правда, что делать с машиной, понятия не имел. Фермер, у которого он жил первое время, сообщать властям о новом работнике не стал. Но весной заплатил пару сотен франков и отправил восвояси.
Последующие годы принесли новоиспеченному Альфредо скитания и много нелегкого труда за маленькие деньги. В 1928 году он поселился во Франции. Сначала обосновался в Безансоне. Где научился разгружать самые различные товары, а потом и продавать все, что угодно. В том числе и контрабанду. А сие ремесло предполагает соответствующие знакомства.
Вот они то и помогли когда-то Бруно, а потом Альфредо, выправить поддельный французский паспорт на имя Лорана Палумбо. Ему постоянно приходилось ссылаться на не очень хорошем французском на свое итальянское происхождение. И в данном случае акцент ему был в помощь, он служил подтверждением грамотной легенде.
Он помнил, что бежал из Италии, но вот отчего и почему — оставалось тайной. Он знал, что у него там осталась женщина и дети, но где они и как их зовут — темное пятно. Чем тяжелее была его новая жизнь, тем больше всплывало из прошлого. Но чаще оно напоминало желаниями. Так Бруно-Лорана очень тянуло на Юг. Он мечтал жить там, где солнечных дней не менее 300 в году.
Весной 1930 года он перебрался в Марсель. По нужде или по неосознанной привычке часто менял профессии. Но более всего склонялся к торговле. В конечном итоге Лоран Палумбо задержался на должности продавца обуви. Хозяином магазина был итальянец. С наибольшей охотой нанимавший на работу соотечественников со знанием французского.
С одной из сотрудниц магазина, Анунциатой Конти, Лоран познакомился ближе, чем с другими сотрудниками. Вскоре месье Палумбо потянуло в семью. Он помнил, что в прошлой жизни таковая у него была. Он не помнил, счастлив ли был в браке или нет, но жена была.
У его Анунциаты были братья, что не удивительно. Ну какая итальянка без братьев? Так что-то. И когда Лоран узнал, чем они занимаются, его словно поразило молнией. Что-то неудержимое потянуло его туда… Они работали в казино в Ницце.
Лорана заворожил рассказ о прекрасном дворце, где богачи играют в рулетку и карты. Где он может оказаться в белой рубашке и в черной бабочке, но не играть, а сдавать. И за это на него посыпятся чаевые, как зрелые апельсины на землю Италии.
Осенью 1931 года Лоран Палумбо переехал с женой Анунциатой и сыном Марселем в Ниццу. Братья жены нашли ему место в казино Джетти-Променад. Восточный дворец словно парил над водой. Но не улетал, будто привязанный к берегу ажурным трапом. О такой красоте он мечтал всю жизнь. Он даже подозревал, что это желание у него оттуда… Ну, из черного пятна потерянной памяти.
Обучение шло на удивление легко. Руки будто сами помнили карты, а правила и хитрости выплывали откуда-то из далека. Из темного. Из того, что организм не хотел вспоминать полностью. Через два года Лоран стал одним из лучших крупье Джетти-Променада. Жизнь стремительно налаживалась, а потому все реже он возвращался к потерянному памятью.
Как бы не хотелось, но начать жизнь полностью заново или “с чистого листа” не получается. Оттиски старых записей все равно остаются на новой странице. Прежний опыт, ошибки и тайны выглядывают из темноты спрятанного и неизбежно влияют на происходящее.
В Европе все больше и отчетливее пахло войной. Италия, а затем и Германия открыто готовились к переделу мира. Франция начала переучет военнообязанных. Немало удивления, а затем и подозрений вызвал 31-летний Лоран Палумбо.
Зимой 1934 года выяснилось, что сей гражданин Франции в армии не служил. Он приехал 6 лет назад, но на воинский учет нигде никогда не становился. Не то чтобы к нему возникли претензии. Просто надо было исправить ошибку. Сформировать дело, собрать документы.
Через посольство французы обратились к военным властям Италии. Их интересовало, служил Лоран Палумбо, уроженец Ливорно, в союзной в Первую Мировую Антанте итальянской армии или нет? А если служил, то на каких должностях и какую воинскую специальность имеет? И не является ли военнослужащим их вооруженных сил в настоящее время?
Ответ из Рима вызвал еще больше вопросов. В итоге выяснилось, что в 1926 году некто Альфредо Палумбо был ограблен приятелем Бруно Чинезе. Злодей похитил в том числе и документы. А затем, по данным карабинеров, Ломбардии утонул в озере Лаго-Маджоре. Правда, тело так и не было найдено.
Близость войны заострила внимание контрразведок практически всех стран Европы. Французская Главная Дирекция Национальной безопасности не стала исключением. К лету 1934 года в полицейское управление Реджо-ди-Калабрия ушел запрос на опознание по фотографии гражданина Франции Лорана, Палумбо как Бруно Чинезе.
Странное дело, но Питрина опознавать мужа не спешила. Ведь она вновь была замужем. По прошествии трех лет с момента исчезновения супруга новоиспеченная вдова вышла за обувного мастера Лукино Грассо. Их отношения тянулись годами. При том, за спиной Бруно. И не просто, а имели последствия в виде одного из двух детей, которых содержал сеньор Чинезе.
А вот Джентино Калабрезе, само собой, с опознанием тянуть не стал. К нему привели Альфредо Палумбо, тот еще раз рассказал, как отвез Бруно на Север. Как этот стронцо и риччионе украл у него деньги и документы. Потом стало ясно, что карабинеры Ломбардии, обнаружив трудовую книжку Чинезе, не только не нашли тело этого фильо ди путана, но и водительское удостоверение на имя Палумбо тоже.
В первых числах сентября 1934 года три “парня чести” из ндрины одного квартала района Раваньезе уехали в международную командировку во Францию. Их ждала курортная Ницца. И уже через неделю Джентино Калабрезе на вопрос, кого он хочет убить в первую очередь, не отвечал ничего.
Точнее, сначала отпивал из чашечки очень крепкий кофе и затягивался сигаретой с контрабандным турецким табаком. А уж затем, не торопясь, говорил, что того, кого ему будет нужно, он убьет без всякой очереди. Еще бы, ведь 12 сентября 1934 года на окраине Ниццы французские жандармы обнаружили тело Лорана Палумбо. Того самого, которого подозревали в том, что он на самом деле Бруно Чинезе, сбежавший от себя, долгов и обязанностей.
Брак Анунциаты не стали признавать недействительным. Пожалели, должно быть. Ведь она впервые стала вдовой. Тут понимать надо. Замужество Питрины Грассо, бывшей Чинезе, также не стали тревожить. Ведь она вдова заслуженная. Буквально не в первый раз.