«Была какая-то грань. Она разделяла край леса, край этих джунглей и поле. Как будто, два разных мира. Тут мы что-то можем, а там – «их» мир. Тех, кто хочет нас убить. Тех, кого хотим убить и мы. И они, и мы делаем это с одной целью – чтобы выжить. В джунглях последнее, о чём мы думали – это о спасении демократии. Я думаю, что и те парни в чёрных пижамах тоже не думали о коммунизме, когда вели с нами бой. Мы все просто хотели выжить».
Утром мы выдвинулись по маршруту, который был у лейтенанта Лори. Перед этим Гленн всех проверил, осмотрел. А мне сказал держаться его поближе или Карра. Мол, если не запаникуешь, будешь держаться нас – выживешь. Собственно, я так и делал. Через час пути по рисовым полям, Карр обернулся, и сказал мне: «Чудило, держаться близко – это не значит, что ты должен на спине у меня висеть. Просто не теряй из виду, и делай, что и мы – смотри под ноги и вокруг».
Действительно, я сам поймал себя на мысли, что иду за Карром буквально в двух метрах. А так делать категорически нельзя. Я отошёл в сторону, и посмотрел на Гленна. Он шёл на полусогнутых, но уверенно и настойчиво, протаптывая высокие заросли этого чёртового болота. Наконец, мы вышли на сухое поле. Метрах в 200 виднелся лес. Карр сказал, что нам именно туда. Там есть несколько троп, которые нужно проверить после дождя. Наследил кто или наши маяки посбивал нечаянно. В общем, нужно было посмотреть, был там кто-нибудь за прошедшую неделю или нет. Сюрпризы оставляли не только они нам, но и наши парни были не просты.
Когда вошли в лес, я понял, что тут всё заканчивается. Грубо говоря, ты не видишь ничего дальше своего носа. Нужно аккуратно раздвигать листья, смотреть под ноги и двигаться вперёд. Казалось бы, чего тут такого. Но сердце у меня из груди чуть не выскочило. Мне казалось, что сейчас я отодвину огромный лист, а там на меня будет смотреть вьетнамец с автоматом. Но пока было всё спокойно. Мы дошли до первой тропы. Вперёд выдвинулись трое наших парней. Мы заняли позиции за деревьями и лёжа.
Через минут 20 они вернулись. Сказали, что метки на месте, а тропа не топтаная. Значит, там никого не было. Но и врага недооценивать не стоит. Могли заметить наши «сюрпризы», и ходить вокруг или устроить засаду на тех, кто придет проверить. О первой точке по рации доложился лейтенант, и мы двинулись дальше, но уже правее.
Медленно мы шли примерно часа три. В мои сапоги пота натекло уже столько, сколько там воды с полей не было. Что-то постоянно кусало в шею, лоб и руки. Отмахиваться от мелкой мошкары вообще смысла не было. Какая тут может быть концентрация, когда тебя жрёт буквально каждая песчинка этих джунглей, прогоняя отсюда. Вдруг, Гленн показал рукой – стоп! Мы остановились и присели. Он подозвал троих, и отправил вперёд. Прошло минут 10, вернулся один из них. Сказал, что там наблюдается активность. Но непонятно, гражданские или военные.
Лейтенант приказал огонь не открывать. Мол, я пойду сам посмотрю, а Гленн – за старшего. Он так сказал, как будто до этого это было по-иному. Лори скрылся в зарослях, а Гленн приказал всем залечь в удобных местах. Сказал, что у него дурное предчувствие. Лейтенант вернулся минут через 20. Он молча подошёл к связисту и попросил вертолет в квадрат. Чтобы тот покружил, посмотрел сверху, что там творится. Остальным приказал залечь и занять позиции… на это Гленн только усмехнулся, как и половина нашего подразделения. Все уже давно выполнили его приказ.
Через минут 20 пролетела вертушка. Он проходил над нами и дальше раз пять или шесть, и улетел. В рацию доложили, что есть движение, но удаляется от нас. Мы потихоньку поднялись, и пошли аккуратно по маршруту. Дошли до того места. Кто-то копал несколько небольших ям. Но не докапал. Для чего, непонятно. Возможно, для ловушек или мин. Возможно, просто крестьяне копали там червей или корешки для еды. С другой стороны леса была мирная деревня. Но Гленн говорил, что такие «мирные» деревни нужно сровнять с землёй или перенести подальше от важных объектов. Даже, если вооруженных вьетконговцев там и нет, то крестьяне им о нас всё докладывают и наблюдают.
Осмотрели вторую тропу. Вроде бы, тоже по ней никто не ходил. А эти «копатели» пришли с другой стороны. То есть, в сторону нашего лагеря не ходили. На всякий случай, в ямки Карр кинул несколько приметных корней, а лейтенант отметил их на карте. Также пометки сделал у себя и Гленн. Остальное время прошло спокойно. И нам уже пришло время выбираться отсюда. Мы вышли из джунглей в другом месте, и опять принялись медленно топтать поле за полем. Честно говоря, это было то ещё занятие.
Вдруг за спиной мы услышали небольшие разрывы. Один, второй, третий. Я присел, попытался залечь, но Гленн поднял меня за шкварник. «Это наши работают… примерно полмили или даже больше. Далеко. Вопрос только, по кому», – пробормотал он. Лейтенант запросил штаб. Как оказалось, тот самый вертолёт возвращаясь зашёл ещё в нашу сторону, и заметил троих вражеских солдат. Дал по ним из ракетниц. Наверное, это те самые, которые оставили эти ямки, и сбежали оттуда.
Мы потихоньку вышли к дороге, и пошли уже не так медленно. Пришли в лагерь, где лейтенант распорядился всем отдыхать. Ужин через полтора часа, и я просто свалился на кучу соломы. Как только я расслабился, меня буквально покинули все силы. До того это было тяжело и напряжённо, что отдал буквально всё. Подошли двое «вишенок», которые прилетели со мной, расспросили, что там и как. И я уже как-то свысока рассказал, как мы чуть не накрыли солдат вьетконга. И мужественно, вытирая лоб, я пошёл обмыться из бочонка.
Поужинав, я почистил свою винтовку, и буквально вырубился, как только прикоснулся головой к подушке. Буквально вчера, я думал о том, как тут вообще можно уснуть. Вот… примерно так и можно. Практика тут такова – замотать тебя за день так, чтобы ты просто падал на койку, и отрубался. А, если есть «прогулки», то ты и сам себя так замотаешь. Будь уверен.