Если вы будете на Новой сцене Мариинского театра, знайте, что, возможно, спектакль светит обворожительная девушка Галина Пономарева, с которой мы, Аня и Настя - ведущие подкаста о театре «Бельэтаж это где?», поболтали про профессию осветителя.
Мы сами были на «Лебедином» и видели Галю в рубке. Она светила Принца! Что значит светить Принца и других аспектах профессии читайте в статье.
Как Галя стала осветителем
Настя: Расскажи, пожалуйста, кто такой осветитель? А художник по свету? Это тоже самое? Или это два разных чувака, принципиально?
Галя: Это два разных чувака принципиально. Если осветитель, он выполняет функции больше технические- мы на сцене собираем декорации, мы делаем навеску оборудования, мы направляемся, мы сидим на пушках (световая пушка, осветительный прибор). А художник по свету, он выполняет именно такую, творческую задачу. Он придумывает цвет для спектакля в зависимости от декорации, от концепции и все в таком роде. То есть это кардинально две разные профессии.
Аня: Где ты училась?
Галя: Я училась в киновидеотехническом колледже, при Институте кино и телевидения на специальность «Театральная и аудиовизуальная техника». Как бы написано, что я киномеханик, но практику я проходила в Александринском театре на осветителя. Это вообще не супер популярно. Есть различные курсы по свету, где можно обучиться пульту, есть курсы начинающего художника по свету и так далее. Но в основном все учатся на месте работы.
Аня: Страшно было на практике учиться?
Галя: Ну да, потому что у меня была практика в Александринском театре, и на эту практику я попала сама. Я набрала в интернете: «Театры Петербурга». Увидела Мариинский. Думаю, ну туда на практику точно не возьмут. Следующий стоит Михайловский. Думаю, ну туда тоже. О, Александринский! Думаю, попробую. Написала, они мне ответили. Я пришла, прошла собеседование. Они такие, хорошо, будешь у нас практику проходить.
Настя: А как ты вообще решила поступать на киномеханику?
Галя: Я вообще с Алтайского края, и хотела оттуда поскорее уехать. Был десятый класс, мне мама предложила уже начать выбирать, куда поступать. Я скорее не хотела готовиться к ЕГЭ. Мне было очень лень. И я поняла, что просто пойду в колледж, на оператора хотела пойти. Думаю, вот сейчас я отучусь в колледже в Питере, и потом поступлю в институт на оператора. Ну, короче, что-то пошло в какой-то момент не так, на оператора я уже не захотела. Подружка говорит, почему тебе не пойти на световика? Я говорю, действительно! Думаю, так интересно, цвета там менять, все дела. Думаю, пойду. Вот так и пришла в эту специальность.
Как Галя стала работать в Мариинском театре
Аня: То есть, смотри, получается, ты отучилась, прошла практику в Александринке, а потом?
Галя: А в Александринке я встретилась с девочкой, которая работала осветителем в институте кино и телевидения. Поскольку я училась при нём, мы с ней заболтались. И спустя несколько месяцев она мне пишет: «Галь, тут в Мариинке требуется девочка-световик». Девочка, потому что именно набирали в малые камерные залы, там поменьше нагрузки, и решили брать туда именно девочек. Она говорит, сходи на собеседование. Я такая, хорошо. Пришла, и все, меня взяли. Я еще даже тогда колледж не закончила, была на последнем курсе, мне пару месяцев до диплома оставалось. Но они такие, мы тебя берем.
Настя: И сколько ты уже в Мариинском?
Галя: Четыре года будет 1 марта. Я пришла в первый день весны.
Аня: Ну и как это, работать в Мариинском театре? Как устроен твой день?
Галя: Я прихожу, переодеваюсь, навожу марафет, потому что мне 24, я не замужем, я работаю в мужском коллективе. Естественно, я навожу марафет и выхожу на сцену. У нас есть наши световые выписки со спектаклем. Мы смотрим: надо сходить зафильтровать яруса, надо пойти подготовить дополнительное оборудование, быть может, надо спуститься на склад что-то загрузить. Если где-то надо собирать декорации, мы начинаем их потихоньку собирать в течение дня. Потом мы идём направляться, пока мы как раз что-то собираем, монтировщики собирают на сцене дополнительные декорации. Потом мы идём направляться по этим декорациям, потом какое-то время есть перерыв, и вечером идёт сам спектакль. Это либо проведение на планшете, то есть на самой сцене, либо ты поднимаешься и светишь это все на водящих с пушки.
Но, в целом, работать бывает тяжело. Потому что большая нагрузка, много спектаклей, и от осветителей очень много требуется. И создается, естественно, напряжение, потому что театр довольно большой, запросы у него большие. Но иногда, когда ты сидишь такой уставший, сидишь на "Лебедином озере". И думаешь: "Господи, ну не зря я здесь нахожусь, ну вот это же все, это же так красиво!"
Аня: А вот такой вопрос. Направляться — это что?
Галя: Есть приборы с галогенными лампами, которые направляются именно вручную осветителями. То есть они сначала фильтруются, а потом направляются. Там есть шторочки. Ты можешь из лучика сделать треугольничек, квадратик, ромбик, что-нибудь такое. Или какую-нибудь габошечку (маски гобо - трафарет или устройство, создающее узоры с помощью освещения) туда вставить. На деревья направиться очень красиво будет. И мы направляемся в зависимости от декорации. То есть декорации разные, направка разная, фильтры разные, и мы вручную вот это все делаем. То есть там направляют мосты, яруса, просцениум, портал, галерку, проходные направляют, которые на планшете стоят и так далее. Вот это все вручную делается.
Настя: Сколько примерно осветителей выходит на один спектакль светить?
Галя: Скажем так, у нас есть служба. В службе у нас 50 человек. Из них по 6 человек со стороны работают на сцене. Плюс по одной девочке. Плюс есть служба, которая занимается починкой оборудования. Есть электробутофор, который занимается тем, что выставляет дым машины, выставляет всякие там свечки, факела, какую-нибудь ещё такую штуку мелкую, раздает артистам. Есть начальство, есть старшие смены и есть регулятор. Я называю его сердцем театра. Это связано с тем, что там стоят световые пульты. И там сидят светооператоры, которые работают за этими световыми пультами. И если что-то случится в регуляторе, не будет работать ничего. И тогда нельзя будет провести спектакль, если работа в регуляторе остановится. Просто элементарно не включится свет.
Настя: А вообще много женщин в профессии. Обычно, когда говорят, осветитель в театре, ты представляешь какого-то мужчину в комбинезончике с перегаром. Такой устоявшийся стереотип все равно есть, даже если мы понимаем, что это не всегда так.
Галя: На самом деле, да, есть такой стереотип. Когда я прихожу лично куда-нибудь на площадку, люди такие: «Ого, а ты осветитель!» Я такая: «Да, я могу вам что-нибудь собрать, разобрать». Но у нас конкретно на сцене работают четыре девочки, у нас пересменка, плюс в регуляторе работают девочки. Чаще всего девочки-осветители это пультовики, то есть они за пультами работают. Но сейчас, благодаря запрещенной в России социальной сети, я узнала, что, оказывается, девок очень много у нас в профессии.
Аня: А у вас там бывали у кого-нибудь факапы? Не включилась лампа или человек какую-то ошибку совершил?
Галя: Ой, было! Это было у меня. Это был балет «Спящая красавица». Была полная темнота, но перемена делалась в открытую. То есть кулисы менялись на сцене, менялись декорации. Это все было в открытую, но было при этом темно. И я сидела, я хотела фильтры на пушке поменять, задела рукой диммер, и у меня яркий луч на 100%, просто в середину сцены как бахнул. Я давай быстрее закрываться. Я сижу, у меня выпрямились все волосы на голове. Я сижу, седею, и начальник подключается такой: «Это что такое было?». А к начальнику уже подключается и балетмейстер, и режиссер, уже все там собрались. И зрители сидят, а что там интересно сейчас будет? А ничего не будет!
Настя: Я не могу не спросить, у вас недавно были гастроли в Большом театре. Как оно все прошло?
Галя: Все прошло замечательно. Я ездила как старший водящий. Ребята, которые работают в Большом театре, вообще потрясающие. Некоторые из них тоже уже смотрят мои соц.сети. Я приехала, они такие: «О, Галя!». Это было очень приятно. Теперь я могу сказать, что светила в Большом театре! Думаю, кому расскажешь, не поверят. Вспоминаю 2018-й, когда меня не взяли в KFC.
Аня: Почему тебя не взяли в KFC?
Галя: Сказали, я им не подхожу. И я сижу за пушкой, думаю: ну что, Володенька, кто теперь кому не пара? Я никогда в жизни, честно, не думала, что я зайду в Большой театр. Тем более с какой-то должностью, что-то еще кому-то говорить, как делать. Но это вообще было очень здорово, мне очень понравилось.
Настя: А что интереснее светить: оперу или балет?
Галя: Конечно, балет. Скажем так, есть фанаты оперы, даже у нас есть девочки-водящие, они такие: вот, мы любим оперу, типа, нам не нравится балет. А я к опере имею свое отношение, скажем так. Потому что когда это все длится 5 часов, это не самое веселое мероприятие на водящих, например.
Галя и бурлеск
Аня: Но ты работаешь не только в Мариинском театре. Ты светишь бурлеск-шоу «Северных сирен» (на момент 2023 года, сейчас Галя возглавляет собственный бурлеск-проект «Ruby Sparks Cabaret»).
Галя: Бурлеск — это моя любовь. Я очень сильно люблю с ними работать. Это моя отдушина. Это самое прекрасное, что на данный момент есть у меня в этой работе. Я вдохновляюсь всем, что делают девочки. Я их безумно люблю и обожаю. И вот я могу там проявиться именно как художник. То есть если в Мариинском театре я просто как бы крепостной крестьянин, а на бурлеске я художник по свету, который создает всю эту красоту.
Настя: Как тебя свела судьба девочками ?
Галя: Опять у меня подружка есть, тоже осветитель. И в какой-то момент она мне такая: «Галя, тут есть одна халтурка такая, ну, разовая, грубо говоря. Вот там какое-то бурлеск-шоу надо посветить. У них там ни оборудования нет, ничего». Я такая, хорошо. Написала девочкам. Мы начали это все выяснять. Они говорят, у нас очень мало денег. Нам надо хоть какой-то свет. Я пришла, посмотрела площадку. Площадка буквально метр на метр. И я через знакомых осветителей в «Лицедеях» нашла, у кого взять оборудование. И я набрала три палки, что-то еще какие-то шесть кубиков. Все это ЛЭДовское.
Дым-машину, маленький такой пакетик, пультик, и все это на 5 тысяч рублей. Это вообще, я до сих пор в шоке с этого. И пришла, отсветила, познакомилась с девочками. Я это увидела, и я такая, всё, я хочу с ними остаться. А им очень понравилось, когда я отсветила вечеринку, начала их светить дальше. И вот мы вместе как-то дружно начали расти. Я в плане как художник по свету, а они как бурлеск артистки. Вот так мы как-то вместе рука об руку с голыми титеньками идем.
Аня: Прекрасно! С чего ты начинаешь придумывать свет?
Галя: В первую очередь с концепции номера. То есть у них есть номер, они либо мне заранее показывают видео, либо я смотрю его на репетиции. И в этот момент у меня уже начинают возникать образы, у меня начинают возникать идеи. Потому что все же номера, они разные, и в зависимости от концепции номера ты понимаешь, какой смысл и по свету ты будешь передавать.
Это шутка или что-то романтичное, или что-то мистическое. Или мой любимый номер у Инны Айвори, где она бьёт лопатой по мешку, и из него сыпятся блестки. Я когда его увидела, я думаю, господи, я сейчас включу столько стробоскопа, чтобы люди отсюда выходили с приступом эпилепсии.
Последний случай был интересный в театре «Легенда». У Мари МакМюллер есть номер «Ядовитый плющ». И я его обожаю. Господи, какой он красивый, он прекрасный, он вообще! И когда я только начинала его светить, я думаю, ну все, как-нибудь я к нему что-нибудь такое придумаю. И на последнем шоу я придумала. Я прихожу такая: «Саша (это местный осветитель Легенды), Саша, мы сейчас с тобой такое сделаем!». Я сидела, это все прописывала, мучила Машу с этими репетициями. Но в итоге я почувствовала в какой-то момент, как зритель сидел, эффект был буквально вау. Мы просто сделали бомбу вместе с Машей и ее образом. Короче, это было очень шикарно.
Настя: Что значит придумать цвет?
Галя: Есть номер в бокале у Инны Айвори, и она говорит: «Галя, я хочу его розовый». А я посмотрела этот номер, такая, нет, он не будет розовый. Она такая: «Ну почему он же такой романтичный?» Я начала объяснять, что я как художник вижу, что он должен быть синим. Он какой-то такой немного трагичный, там такой вокал. Я говорю, тебе сюда нужен синий цвет. Розовый будет слишком поднимать настроение. А у тебя такой номер, зрителя на слезу пробивает. И я сделала синий свет, я добавила там лучики, направила эти лучики в бокал. И когда я светила его уже на самом шоу, я просто сидела и плакала от того, как это было красиво. Рядом стоят девчонки, они пришли смотреть этот номер, и они плачут. Я сижу, плачу, и еще эти лучики, это все так красиво. Инна там такая красивая, я такая, ну все!
Аня: Но я правильно понимаю, вот ты его придумала, ты его записала, и в момент самого номера ты уже ничего не трогаешь?
Галя: Нет, я трогаю. Я переключаю положение между собой.
Настя: А положение это что?
Галя: Световое положение - это свет, который находится на сцене в данный момент. То есть световое положение может состоять из одного луча, а может состоять из вообще всего, что есть на этой площадке. Вот как, например, с «Ядовитым плющом». Там она вышла, сначала все было оранжевое, и это было первое положение. А потом она встала в центр и на нее выходит лучик. Это будет как раз второе положение, то есть все уходит в темноту, и только на нее выходит один зеленый луч, и она стоит в этом мраке, и дальше у меня шла уже отбивка с руки. То есть отдельно еще было что-то прописанное, что я давала вручную, уже отдельно от цветовых положений. И вот так вот я иду на шоу, у меня что-то прописано, подготовлено, всякие положения, а все остальное я уже с руки сама даю.
Аня: А успех вот этих всех придумок, это зависит от техники или еще от того, что ты можешь придумать из разных комбинаций?
Галя: Зависит и от того, и от другого. То есть у тебя может быть слабая техника, но ты можешь с ней что-то такое прям интересное сделать, хоть как-то по одному приборчику, можешь зафильтровать. Если это не надо фильтровать, то хотя бы головы как-то интересно, чтобы двигались. А иногда у тебя может быть вполне хорошее оборудование, но ты с этим все равно ничего не придумаешь, потому что у тебя нет какого-то художественного взгляда, какого-то видения, как художника по свету
Настя: А где ты развиваешь эту насмотренность световую?
Галя: Мариинский театр. Там много спектаклей, там мировые художники по свету. У меня очень хороший начальник, который пишет свет. И я смотрю, как они это все делают, что они делают, что, куда мы направляем. И в зависимости от этого уже как-то придумываю.
Аня: А вот как зрителю со стороны понять, хороший свет или плохой?
Галя: Для меня лично плохой свет, это когда я сижу и я не чувствую, что свет и спектакль или какой-то номер, что это единое целое.
Настя: Так, ну смотри, мы, значит, поняли, что с KFC не сложилось, но вот Большой театр, все, любовь, мечта, вау. А есть у тебя после поездки на гастроли какая-то все равно профессиональная мечта? В каком бы ты театре, может быть, хотела посветить?
Галя: Я бы хотела посветить не в театре, я бы хотела посветить на концертной площадке, конкретного артиста. У меня есть мечта, я хочу посветить ЛСП и Pyrokinesis. И с ЛСП почти, почти, вот буквально через пару дней я просто пойду именно потусуюсь с художником по свету. Он мне покажет пульт и вот эти дела. И я понимаю, насколько близко я к своей мечте. То есть было время, когда я только устроилась в Мариинку и думала: «Вот бы однажды хотя бы на концерте ЛСП посмотреть, как это все происходит». А вот уже через два дня я пойду туда смотреть. То есть мечта, она не просто близко, она, не знаю, на 90% сбылась. Осталось только дойти до того уровня, что я сама это буду светить. А еще Сережу Лазарева хочу посветить.
Предполагаем, что сейчас вы задумались: а с вешалки ли начинается театр? Или все же со света и всей службы осветителей? Порефлексировать над вопросом можно на концертах и спектаклях, как раз когда будете отвлекаться на световые рисунки и цветовые настроения. До встречи в бельэтаже!