Людмила Петровна, или просто Люда, как её звали коллеги, была мастером своего дела. Не в смысле работы, конечно. Её главным талантом было искусство незаметно дремать на рабочем месте. С годами она отточила это до совершенства. Её сон был тих, как шепот осеннего ветерка, спокоен, как застывшая гладь озера. Она могла проспать целую рабочую смену, а проснувшись, с лёгкой улыбкой рассказать, что думала лишь о проекте, который только что разработала.
Сегодняшний день выдался особенно сложным. Завал с документами, нескончаемый поток звонков, стремительно подходящий дедлайн. Люда упорно боролась со сном, но в конце концов, тяжелая усталость взяла верх. Её голова медленно опустилась на клавиатуру, глаза закрылись.
Она провалилась в сон глубоко, как в бездонную яму. Снилась ей бесконечная степь, где она скакала на волшебном пегасе, легко и свободно. На пегасе она не работала. В снах Люда была свободна. Свободна от рабочих задач, от дедлайнов и вечно недовольного директора.
Время текло, часы на стене настойчиво тикали, солнце медленно ползло к закату. В офисе постепенно утихло, коллеги уже давно разошлись по домам. Люда спокойно спала, ничего не подозревая.
Внезапно, в глубине её офисного сна, прорезался резкий звук. Она вздрогнула, открыла глаза и увидела перед собой знакомое лицо генерального директора — Ивана Ивановича. Он стоял в дверях кабинета, наблюдая за своей сотрудницей.
В мгновение ока Люда сделала нечто невообразимое. Она включила в себе актера, мастера мимики и жестов. Её пальцы замелькали по клавиатуре с неописуемой скоростью, мышка металась туда-сюда, как одержимая. На лице – концентрация, усилия, всё то, что должно было отражать бурную деятельность перед своим начальником. Она играла свою роль совершенно блестяще.
Иван Иванович наблюдал за ней с удивлённым выражением лица. Он простоял так несколько минут, наслаждаясь зрелищем. А потом, спокойно, словно говорил о погоде, произнес: «Люда, у нас уже полтора часа света нет».
В этот момент вся искусная игра Людмилы Петровны разрушилась. Её замороженная мимика таяла на глазах, пальцы застыли на клавиатуре. В воздухе повисло неловкое молчание, прерываемое только тихим жужжанием компьютера. Её мастерство было побеждено силой обстоятельств. В этом была некая трагикомедия и неизбежное падение в бездну нашего офисного юмора.
Представьте себя на месте Людмилы Петровны: вы только что были разоблачены в своем мастерстве притворства. Как бы вы отреагировали на фразу директора: «Люда, у нас уже полтора часа света нет»?