Про войны Джордж Фридман поделился с The European Conservative (я об этом уже писал - наступает эпоха войн), но вот дальше он выдал по-американски глобально.
Обращаю внимание, что это интервью без моих комментов, только то, что сказал Фридман, как он видит и оценивает ситуацию в мире. Комментарии оставляю читателям.
Глобализация и зависимость от других - это и есть мотивация для военных конфликтов. У всех всё есть, все счастливы, но... гложет мысль окаянная, что ты не сам по себе, а от кого-то зависишь. Понятно, что он партнёр, и всё ж... Почему бы не выйти из зависимости - прибрать себе и быть незалежным, доминировать над партнёром. Закон джунглей: усиление взаимозависимости потенциально может привести к конфликту.
Мир, войны не нужны, но страны всё равно боятся друг друга (даже партнёры), пытаются как-то защититься, и это приводит к войнам (гонка вооружений, мнительность, доктрина о превентивном ударе при подозрении...).
В Газе началось, я подумал..., откуда там ракеты? Их привезли российские самолеты. (Моя, свойственная всем американцам, паранойя.) Россия не при делах, но какое до этого дело западному миру, есть мнение!
Многие страны могут извлечь свою выгоду из эпохи войн. Любое государство, у которого есть что предложить стране, находящейся в состоянии войны, становится ее другом. Однако, многие страны просто не могут вести военный конфликт слишком долго, и это относится к израильтянам и арабам. Обычно такие войны жестокие и короткие.
Украина
Русские начали свою СВО и потерпели ряд неудач. Но украинцы не могут победить русских. Русские должны держать американцев подальше от Москвы, а американцы не должны позволять русским подойти к границам НАТО. Это очень важно. То есть, мы находимся в ситуации, когда русские, вероятно, могут победить украинцев, но они не могут победить одновременно и украинцев, и американцев. Поэтому должно быть мирное соглашение.
Это проблема политическая. После всего того, через что прошел Владимир Путин, проиграть войну, выйти из нее ему очень сложно. А украинцы сражаются за свою страну, поэтому им тоже очень тяжело пойти на это. Поэтому я думаю, что урегулирование должно будет быть не только территориальным, но и политическим, и экономическим.
Россия хочет быть уважаемым современным государством. Соединенные Штаты, когда войны заканчиваются, всегда восстанавливают пострадавшие страны — как это было по итогам Второй мировой, например. Мы восстановили Японию и Германию. Мы понимаем, что победа — это не конец войны. Окончание войны означает восстановление страны до такого уровня, на котором она сможет обеспечивать себя самостоятельно. Я считаю, что переговоры в украинском конфликте в конце концов будут включать в себя определенное экономическое обещание: Соединенные Штаты не будут возражать против того, чтобы Россия стала мировой экономической державой, и это откроет двери для инвестиций. Россия — это место, где можно зарабатывать деньги, и это все, что нам нужно.
На самом деле у этого конфликта не может быть простого решения. И я думаю, что уже сейчас обе стороны пытаются разговаривать друг с другом. Может быть, не украинцы и россияне, но американцы и русские наверняка ведут переговоры. Я думаю, результат может быть очень интересным. Помните: во всех войнах, в которых принимала участие Америка, ее враг очень быстро становился ее же другом. И сейчас это было бы, с американской точки зрения, лучшим решением, хотя многие могут со мной и не согласиться. Но я думаю, что мы находимся на стадии переговоров. Ни один из нас не может заставить другого, а русские не хотят испытывать американцев. Всегда надо помнить, что в этой войне американцы не стреляют в русских, и русские не стреляют в американцев. Обе страны уважают друг друга.
Китай
Я не вижу признаков того, что Китай поднимается. Как раз наоборот, он находится в упадке. Китайская экономика зависела от экспорта, особенно в США. Многие из компаний обанкротились. И у Китая появились проблемы. Он не вторгся на Тайвань, потому что не может сделать этого. Морскому десанту потребуется около десяти часов, чтобы перебраться из Китая на Тайвань. За это время их увидят американские спутники. Мы можем легко ударить ракетами. Однако станем ли мы делать это? Я не знаю. Но китайцы тоже этого не знают. Они не могут позволить себе потерпеть крупное поражение. Поэтому они и не нападают на Тайвань.
Политические успехи Соединенных Штатов очевидны. У нас уже давно налажены хорошие отношения с Японией, Южной Кореей и Тайванем. За последнее время Соединенные Штаты подписали соглашение с Филиппинами, по которому мы можем разместить пять баз на их архипелаге. Австралийцы подписали соглашение с Папуа-Новой Гвинеей. Таким образом, на данный момент Тихий океан, в котором китайцы хотят доминировать, отрезан для них от Алеутских островов до самой Австралии. Это произошло за последние несколько недель.
Неудивительно, что председатель КНР приехал в США. Силу показывает то направление, по которому кто-то едет к кому-то. И Си Цзиньпин должен был поехать в США. Китайская мега-инициатива "Один пояс — один путь" потерпела крах. Он финансово не работоспособна. Экономика Китая изначально была построена на американском импорте китайских товаров, а также на американских инвестициях. Китайцы понимают, что им нужен источник капитала. И что Россия таким источником не является. А поток капиталов из международной финансовой системы не будет осуществляться без Соединенных Штатов.
Китайцы очень реалистичны: у них был период роста, они снова вырастут, но им нужно понимание с Соединенными Штатами. И я думаю, что Соединенные Штаты будут рады понять, как мы можем инвестировать в Китай. Я вижу, что страны АТР отдалились от Китая, а сам Китай переживает серьезный экономический спад, с которым он пытается справиться. Когда одна сторона очень слаба, это вынуждает её стремиться к миру.
Америка
В Соединенных Штатах, как обычно, царит всевозможный внутренний хаос, но армия США продолжает оставаться главной мировой военной силой, а мы являемся главным мировым кредитором, важнейшим источником капитала. Европейцы должны прийти к нам. Поэтому мы должны помнить, что американская мощь очень значительна.
Само собой разумеется, что величайшая экономическая держава мира будет вовлечена в мировые дела. Хотим мы или нет быть мировым жандармом? Я думаю, что ответ категорический: нет. Но на данный момент у нас нет выбора. Во-первых, есть Израиль. И есть Россия, угрожающая безопасности НАТО. С этим нужно разбираться. Но в целом американская публика гораздо больше интересуется зарабатыванием денег и отдыхом на море.
Каждые пятьдесят лет Соединенные Штаты переживают серьезный кризис и трансформацию. Последний раз случилась в 1920-х годах, во время Великой депрессии, которая привела к власти Франклина Рузвельта. И он изменил всю систему. Пятьдесят лет спустя к власти пришел Рональд Рейган. Вспомните 1970-е годы, нефтяное эмбарго, невероятно высокие процентные ставки. Страна была нестабильной. Повсюду были беспорядки.
Мы, США, являемся выдуманной страной. Никто из нас на самом деле здесь не родился. Мы все откуда-то приехали. Вот я приехал из Венгрии. И мы пытаемся выстроить себя в целостное государство. В то же время мы живем за счет изобретений. Мы изобретаем автомобили, мы изобретаем ИИ. И это дестабилизирует. А люди не понимают, как развитие технологий дестабилизирует страну. И мы все ищем свою точку опоры.
В Соединенных Штатах будет глубокий раскол. Но это исторически необходимо, чтобы открыть двери для прихода нового президента. Того, кто делает вещи, в возможность которых трудно было поверить. Например, Рузвельт увеличил налоги на богатых, чтобы отдать их бедным. Рейган увеличил налоги на бедных, чтобы отдать богатым, чтобы они могли инвестировать во что-то. И такого человека я пока не вижу.
Европа
Мы говорим о Европе так, как если бы она была страной, принимающей решения. Я думаю, что Европейский Союз был вообще очень плохой идеей. Это была плохая идея, потому что европейцев ни в коем случае нельзя считать одинаковыми. Они просто утверждают, что являются таковыми. Но ведь они живут в разных экономических условиях. Иметь единую валюту для немцев и итальянцев — это безумие. Поэтому каждое решение, которое принимает ЕС, кого-то обязательно задевает.
Венгрия попала в такую ситуацию, потому что хочет не только не оказаться в ловушке ЕС, но еще и получать свои выгоды. Евросоюз щедро подкупает страны, заставляя их оставаться в рамках союза, и они этот подкуп принимают. Им очень нужны эти деньги, и поэтому они не могут вырваться на свободу. Революция 1848 года доказывала, что национальное самоопределение является основой либеральной демократии. ЕС этот принцип нарушает. В какой-то момент некоторые страны встанут и скажут: "Мы обойдемся без ваших денег, потому что все равно будем вынуждены отдать их немцам". ЕС — организация, которая порождает кучу проблем, но с которой еще ни у кого просто не хватило духу по-настоящему порвать. Виктор Орбан время от времени их пощипывает. Но даже он не может убежать от ЕС.
Где-то в следующем десятилетии или около того, так продолжаться не будет. ЕС развалится или растечётся, я не знаю. Но как эта организация может говорить от имени всех этих разных стран, разных ценностей и разного всего остального? Как ЕС может поддерживать порядок, когда внутри него существуют совершенно разные представления почти обо всем? Каковы отношения между Венгрией и Нидерландами? Я имею в виду, что штату Техасу и штату Нью-Йорк, наверное, до сих пор достаточно сложно понять, почему они очутились в одной и той же стране. Так что же делают Венгрия и Нидерланды в одной организации?
Мигранты
Иммиграция - между Соединенными Штатами и Европой существуют определенные различия. Моя жена австралийка. Я венгр. Само по себе явление иммиграции встроено в ткань Америки. Но европейцы — это разные страны. Они самоидентичны. Когда в Венгрию приезжает кто-то, кто венгром не является, он с самого начала становится изгоем. Не потому, что венгры жестокие. Просто они на протяжении очень длительного периода обладали венгерской идентичностью. Я думаю, что израильский вопрос является преходящим и не будет таким, с которым Европе придется серьезно ломать голову. Но Европа должна признать тот факт, что она состоит из разных стран, и все либералы должны понять, что проблема иммиграции в эти страны непроста. Ее в принципе осуществлять можно, но она совсем не походит на ту иммиграцию, о которой мы говорим в связи с Соединенными Штатами.