Существует несколько классических вариантов сюжета ревендж-муви. Один свойственен ужасам и боевикам - в нём зрителю в самом начале кратко презентуют главного героя или, что чаще, героиню, после чего происходит травмирующее событие и уже минут через 10-15 хронометража начинается подготовка к мести. Чаще всего достаточно изощрённой мести ("Я плюю на ваши могилы", "Смертный приговор", "Убить Билла", огромное количество эксплуатационных фильмов 70-х годов).
Второй сюжет сложнее, он появляется в драмах и триллерах - тут автор тратит продолжительное время на подготовку. Если в первом случае вы никак не сопереживаете герою, потому что вам просто не дали время как следует с ним познакомиться, то в драме сперва герой показывается во всей красе. Это время тратится не зря - зритель принимает героя, начинает ему сопереживать, а потому точка бифуркации запускает в зрителе механизм обиды на несправедливость мира, эмпатический кризис.
Этот второй сюжет заимствует древние архетипы прямиком из "Одиссеи", Библии, творчества Еврипида, Шекспира, или, скажем, из "Графа Монте-Кристо" Дюма-отца - вот уж где всё происходит размеренно, вальяжно, с оттяжечкой.
Но вот в случае с "Догвиллем" Ларса фон Триера всё немного сложнее. Формально это тоже ревендж, но высказывание автора, лежащее в основе сюжета, тут совершенно иное, потому что перед нами главный мизантроп современности и крайне эгоцентричный режиссёр.
Давайте подумаем, почему "Догвилль" фон Триера оказывает такое сильное воздействие на зрителя.
Немного ссылок перед началом чтива:
Творческий метод Ларса фон Триера
Я не зря так долго описывал некий "стандарт" историй про месть. Это нужно было для того, чтобы подчеркнуть отличия, которые привнёс Ларс фон Триер в существующий шаблон. Само собой, отличий от "эксплуатационной" версии классического сюжета - море, но и драматическая составляющая в руках датчанина превращается в злую и в каком-то смысле издевательскую метафору. Достаточно сказать, что при всей часовой подготовке плацдарма, автор осознанно вводит зрителя в заблуждение, презентуя главную героиню как агнца, идущего на заклание. Он намеренно скрывает от нас её настоящую природу, чтобы хук в конце получился ещё более ошеломляющим.
Не зря фильм обвиняли в шовинизме, антиамериканизме и, более того, мизантропии. Вот этот последний термин точнее всего отражает суть претензий всего прогрессивного мира к Ларсу, ибо искусство его не несёт свет, а лишь подсвечивает тьму.
Я позволю себе вынести на обсуждение следующий тезис: Ларс фон Триер проявляет свой основной посыл именно в отличиях его сюжетов от литературных архетипов.
К примеру, "Нимфоманка" - фильм о чувственных удовольствиях, который на проверку оказывается историей о ментальном кризисе.
Или "Дом, который построил Джек", который хоть формально и является "фильмом про маньяка", переворачивает изначальный шаблон вверх дном, во-первых, делая убийцу главным героем и точкой зрения, то есть, наделяя его субъектностью, а во-вторых, используя донельзя заштампованную схему для реализации высказывания на тему свободы и безответственности творца.
С "Догвиллем" всё точно так же.
Начнём с самого очевидного: весь фильм - одно огромное травмирующее событие, и месть как сюжетный поворот завершает картину. Отсюда одна из претензий к фон Триеру - режиссёр буквально весь фильм кормит зрителя сценами издевательств над героиней, и лишь в самом конце всё возмущение и ненависть, которые кипят в оглушённом зрителе, имеют возможность выплеснуться.
Неужели датский автор и правда упивается страданиями героини Николь Кидман? Вообще-то, да, упивается. Потому что её страдания подтверждают то, что он знает о человечестве - что оно не достойно спасения (и об этом, в итоге, нам прямым текстом скажут в "Меланхолии", очень прилизанном, но всё ещё очень злом фильме Ларса).
Важное отличие "Догвилля" от прочих ревендж-сюжетов в том, что тут, вообще-то, нет положительных героев. Героиня Грейс, даже будучи жертвой, не является тем агнцем, которого закалывает на радость американским богам толпа, она только лишь пытается стать хорошим человеком. Если бы местные жители знали об этом с самого начала, всё могло бы сложиться по-другому, потому что, как утверждает фон Триер, вся соль жертвы именно в том, что она должна быть чиста и невинна.
Осознанное стремление Грейс к свету подвергается испытаниям, которые уготовили для неё "добрые и благородные жители Догвилля", и с ней происходит очевидная метаморфоза - в определённый момент её желание стать лучшей версией себя исчезает. У неё даже выражение лица к финалу меняется - на сцену поднимается грозная и жаждущая расплаты валькирия.
То есть, если абстрагироваться от основного сюжета, можно подметить следующий мотив: жертва не может показывать зубы, она зависима от тех, кто кладёт её на алтарь. А что может случиться, если окажется, что волка в овечьей шкуре спутали с агнцем, зритель видит в фильме - по мнению Ларса, праведников не существует.
В результате городок Догвилль оправдывает своё название, в живых остаётся только собака - то есть, то существо, которое единственное не нанесло Грейс никаких физических и что ещё важнее - душевных ран.
За что не любят Догвилль?
У меня есть следующая версия. Фильм Догвилль дотягивается до самых глубоких и мрачных чувств человека разумного разумного. Смотреть его тяжело, а послевкусие от него вообще гадостное, ведь на какое-то мгновение зритель начинает испытывать садистское удовольствие от воздаяния за грехи.
Это противоречит христианской морали, противоречит гуманистическому мировоззрению, в рамках которого мы воспитаны, противоречит сложному этическому комплексу имени Достоевского, это злая радость дикаря, который изобрёл оружие под названием "палка" и отходил ею своего конкурента из соседней пещеры.
И ещё больше заставляет грустить тот факт, что это не "оправданная реакция на возмутительную историю", это - чрезвычайно успешная манипуляция. Именно к тому, чтобы вызвать в нас подобные эмоции, Ларс фон Триер долго готовился по ходу предыдущих актов этой трагедии. Именно ради этого и снимался фильм. Фон Триер вовсе не проповедует о ничтожности и мерзостях окружающего нас мира, он предлагает заглянуть в себя и узреть там мстительное животное, которое как простынёй прикрывается некой "культурой" и "этикой".
То есть, дословно: жители города - плохие, Грейс - тоже далеко не идеал, хотя она старалась, и ты, зритель, такой же. Неприятно, не правда ли?
Помните я говорил про отличия? Фон Триер специально сделал так, чтобы мы ни на секунду не забывали, насколько добрые и благородные жители Догвилля омерзительны, как они упиваются привидевшейся им властью и принимают как должное свою безнаказанность. Мужчины, женщины, дети, старики - все они настолько распущены и коварны, что никого не жалко.
Обнаружение в себе этого отсутствия жалости - страшное и весьма болезненное открытие для любого зрителя. Неспроста про Ларса многие говорили, что он - сатанист, имея в виду не потешных ребят в корпспейнтах из Норвегии, а последователей Антона Шандоровича.
На самом деле, фон Триер не единственный человек в истории, пришедший к мысли о том, что человек - суть злобная обезьяна, которая выдумала некоторые ограничения, чтобы спастись от себя самой.
Лучше всего, как мне кажется, это сформулировал Варлам Шаламов, говоря, что тонкая плёнка цивилизации, культуры, в экстремальных условиях слишком уж легко рвётся.
А один датчанин добавил: даже экстремальной ситуации не нужно, достаточно алчности, зависти или, иногда, просто скуки.
Все человеческие чувства – любовь, дружба, зависть, человеколюбие, милосердие, жажда славы, честность – ушли от нас с тем мясом, которого мы лишились за время своего продолжительного голодания. В том незначительном мышечном слое, что еще оставался на наших костях, что еще давал нам возможность есть, двигаться, и дышать, и даже пилить бревна, и насыпать лопатой камень и песок в тачки, и даже возить тачки по нескончаемому деревянному трапу в золотом забое, по узкой деревянной дороге на промывочный прибор, в этом мышечном слое размещалась только злоба – самое долговечное человеческое чувство. (Варлам Шаламов, "Колымские рассказы")