Глава 7
Оглянувшись, подруги заметили на краю полянки несколько высоких елей, нижние ветви которых широкой «юбкой» спускались почти до земли, - Во, накидаем еще лапника и будет нам шалаш, - сказала Испэ.
- Надо еще веточек, хвороста насобирать, костерок развести, ночью то поди прохладно будет, да и вдруг тут зверье хищное водится, хоть отгонять их огонь будет – добавила Эпси.
- Так, давай ты хворост собираешь, а я лапника наломаю на «крышу» и на «матрас», - предложила Испэ.
- А чего это ты командуешь? – возмутилась Эпси, - может, я хочу лапника наломать!
- Да какая разница, кто и что будет делать, ну, хочешь, я собираю хворост, а ты ломай лапник, - спокойно ответила ей Испэ, на этом подруги и остановились.
- Погоди-ка, - вдруг сказала Испэ и подошла к ели и поклонилась ей, - Елочка красавица, прости нас и дай нам ветви твои сломать, не для баловства просим, нам бы ночь эту пережить, протяни нам ветки, которые ломать можно! На удивление девушек, рядом стоящие ели вдруг подняли некоторые ветви повыше, а другие как бы протянули к подругам, Эпси не пришлось уговаривать, она сразу же принялась обламывать «протянутые» к ней ветви и складывать возле будущего шалаша.
Испэ тем временем направилась к середине поляны, к старому, но еще крепкому пню, дойдя до него, Испэ вытащила остатки хлеба, разломала его пополам, положила на пень и сказала:
- Дедушка Леший, вот подарочек тебе принесли, ты прости, что без соли, но уж, чем богаты… помоги нам, дай хвороста для костра собрать, жечь будем аккуратно, чтоб вреда лесу не было, - и только она проговорила и положила хлеб на пенек, как по всей полянке стали торчать сломанные когда-то и принесенные сюда ветки. Испэ сразу же начала их собирать и относить ближе к шалашу.
Когда солнце уже зашло за горизонт, и погас последний солнечный луч, у подруг уже был готов шалаш и место под костер, они заботливо сняли дерн с будущего места костра.
- И чем мы будем разжигать, ни спичек, ни зажигалки нет, даже огнива, как у Кривихи тоже… - разочаровано спросила Эпси.
- Да есть одна идейка, - загадочно сказала Испэ, раскладывая хворост в шалашик для костра, - Костер – загорайся! – громко и резко крикнула Испэ, но… ничего не произошло.
- Костер, гори!
-Огонь – загорайся!
- Огонь – гори! – кричала Испэ, но ничего не происходило, огонь никак не хотел загораться, даже дымка не наблюдалось, Испэ уже почти плакала, но никак не могла подобрать нужные слова. Она чувствовала, что должно сработать, но вот что нужно сказать?
- Огонь – иди сюда! – и Эпси ткнула пальцем в центр шалашика для костра и, о чудо, сначала запахло дымком, а потом показались робкие язычки пламени!
- Гори-гори ясно, чтобы не погасло! – как по команде стали кричать подруги, наблюдая, как огонь набирает силу, и вот уже не робкие язычки пламени, а вполне себе разгоревшийся костер был перед подругами. После этого подруги доели остатки хлеба, запив остатками воды в кувшине.
- Ты первая ложись, я подежурю, - предложила Испэ, - ты ж ранняя пташка, а я даже у Кривихи не сразу засыпала, я тебя разбужу, как устану.
В этот раз Эпси спорить не стала и сразу залезла в шалаш, улеглась на накиданный ею же лапник и накидала несколько ветвей на себя, как одеяло. Испэ же, сидела возле костра, подкидывая время от времени в него хворост и разглядывала звезды, пытаясь отыскать знакомые созвездия, что ей, впрочем, никак не удавалось.
- Куда же нас с Эпси занесло, в какие края, как домой возвращаться? – думала Испэ и не находила ответы на эти вопросы. Под ложечкой непривычно заныло, как же они дальше будут жить, что будут делать, если не вернутся домой? Что это за мир, тут в лесу они с Эпси не продержаться долго, еще не известно, какая тут погода и есть ли смена сезонов, а что если тут зима как в Сибири? Да, пока они жили у Кривихи создалось впечатление, что погода не меняется и тут вечное лето. Но сейчас они выскочили из кривихинского мирка, и кто знает, как тут, в лесу все происходит… Ох, сколько же вопросов вертелось в голове Испэ, а ответы так и не появились ни на один из них. Увидев, что на востоке (по крайней мере так думала Испэ, раз там всходит солнце) небо начало светлеть, Испэ поняла, что скоро рассвет и пора бы будить Эпси. Эпси как обычно, проснулась быстро, потянулась и тут же вылезла из шалаша к костру, утренняя прохлада добавила Эпси бодрости. Испэ тут же залезла в шалаш и накрылась лапником, стоило ей принять горизонтальное положение и закрыть глаза, как Испэ тут же провалилась в сон.
Эпси дождалась первых лучей солнца и решила пособирать ягод, которые они с Испэ видели на полянке, какой-никакой, а завтрак будет, хлеб то подруги доели еще вечером. Прежде чем начинать собирать ягоды Эпси решила поступить как Испэ, попросить Лешего помочь ей.
- Уважаемый Леший, помоги мне, пожалуйста, собрать ягодки для себя и подруги! – не веря в успех своей просьбы, Эпси посмотрела на полянку и обалдела – все ягодки, которые прятались в траве вдруг стали ей видны.
- Ой, спасибо тебе, Леший! – и Эпси встав для удобства на колени начала собирать ягоды, продвигаясь постепенно к центру полянки. Добрую половину ягод Эпси собирала себе в рот, но и для Испэ кидала в пустой к этому времени кувшин. Кружась по полянке на коленках, Эпси не заметила, как оказалась в центре полянки и уткнулась в чьи-то ноги…
Испэ не знала, сколько она спала, но вдруг резко открыла глаза и села в шалаше, а, выглянув из шалаша, она заметила, что Эпси на коленях стоит перед каким-то дедом. С яростью раненого зверя, Испэ, схватив какую-то первую, попавшую ей в руки ветку потяжелее, кинулась на деда, чтобы защитить Эпси.
- Эээээ, ты дево то, полегче, сама ж хлебушком заманивала, да помощи просила, - миролюбиво начал дед разговор, - раз звала, вот я и пришел, - продолжил он. Испэ остановилась как вкопанная, не добежав до деда совсем чуть-чуть. Дед был невысок, длинная борода с усами скрывали нижнюю часть его лица, под густыми бровями яркие зеленые глаза излучали хитринку. Одет дед был в холщовую серую рубаху, и такие же холщовые штаны, поверх рубахи была серая вязаная шерстяная безрукавка, на голове красовалась вяленая войлочная шапка, ноги обуты в лапти.
- Так ты Леший что ли? – спросила Эпси, поднимаясь с колен.
- Леший, - ответил дед, - а вы за кого меня приняли то, девы?
И подруги наперебой начали рассказывать события последнего месяца, как их отнесло воздушным потоком, как они набрели на селение, как попали к Кривихе в холопки, как сбежали от нее. Дед слушал их, а особо внимательно про те места, где «стена» вдруг проломилась, да как они в лес перенеслись, как с деревьями разговаривали, да с лужайкой, как костер разожгли.
- Ну, вот что я вам скажу, девы, я тут вам помочь не в силах, не мой это уровень, - сказал дед, но, увидев вконец погрустневших подруг, продолжил – но я знаю, кто может вам помочь! Пойдемте за мной.
- Да дедушка, только костерок затушим, а то беда будет в лесу, - и подруги побежали закидывать костерок землей, которую перед тем, как разжечь костер выкопали и отложили в сторону. Закончив тушить костер (Испэ там правда попросила тихонько огонь погаснуть) подруги подошли к деду, а потом и пошли за ним по лесной тропке.
Через пару часов быстрого хода троица вышла на полянку к небольшой рубленной избушке, постучав в дверь, Леший решительно открыл ее и вошел внутрь.