- Ик, ох, уй, ах, пчхииии!!! Айяйяйя!!! Да остановись ты, окаянная!!! – в сотый раз безуспешно возопил Баюн, намертво вцепившийся в бортики ступы
Ступа радостно и азартно подпрыгивая, так, что Баюна уже не чаявшего в ней удержаться, мотало из стороны в сторону, прикладывая то к одному боку, то к другому. Мотающегося над ступой, и иногда ЗА ступой.
Испытавшего всё, что испытывают те, кто подвержен морской болезни. Вспомнившего всех котовских Богов с угрозами и молитвами. На угрозы Боги чихали, так же как он, когда особо приложившись к кочке, ступа подымала тучи пыли.
На молитвы не отзывались. В общем, вели себя, как и положено всем богам. Всегда.
- Иййййоооохохо!!! – отвечала ступа, несясь по лесу.
На курьих лапках.
Лапки ещё не очень ориентировались в пространстве, потому запинались обо все кочки, кочечки и пни.
Баюн, ввязавшийся в это дело, успел десять раз поседеть, пять раз раскаяться во всех грехах, решить, что если выживет, то согрешит ещё раз несколько, принять семь судьбоносных решений, а ступа всё не останавливалась!
Ступа на взводе, страстно и куражно неслась к своей мечте, забыв проверить маршрут следования, и собирая все впадины и выпадины по пути.
Прыгать на ходу, Баюн опасался, из последних сил держась всеми когтями, которые были, за всё что можно было держаться.
Зубами не решился. Всё же когти отрастут, а зубы, зубы…вряд ли!
- Айяйяйяй!!! Ик, пчхи, бумс, трюмс! Полундра!!!
Нервы Баюна, не выдержав большого завала, через который ступа сиганула не глядя, лопнули, разлетаясь брызгами.
Он перекрестился хвостом. Закрыл глаза. Открыл. Перекрестился ещё раз, ииии…
Сиганул из летящей по бездорожью на курьих ножках ступе, куда глаза не глядят! Ещё бы они бы глядели!
- Лови её! – рявкнул он стае сорок.
Сороки, предчувствуя награду, ибо знали, Баюн жесток в мести, но щедр, если ты ему окажешься полезен, мигом стянули откуда-то широкую простынь, и накинули на радостно подпрыгивающую, повизгивающую ступу. Моментальная дезориентация сделала своё дело.
Баюн, мрачно сопя, высказывая себе под нос цитаты, которые допускаются только на заборах, волок мерзавку за боковое ушко в Избу.
- Да что б я ещё раз! – рявкнул он, пинком открывая дверь.
Бабушка Яга, нервно вздрагивая, оглядываясь на любимую квашню, и косясь на печку диким глазом, уговаривала внучку:
- Мягиничка, а хочешь пряничка сахарного? Аль конфетков вкусненьких?
- Погодь, погодь, баушка! Дай мысль воплотить! Тогда и чаю попью!
Горестный сдвоенный почти вопль, скорее, стон с поскуливанием, заставил Мягиньку удивленно поднять окуляры лаборанта, и посмотреть на домочадцев.
Она уже второй год ходила в кружок юных изобретателей, «Забредательные ручки», и никак не могла понять, что им, Бабушке с Баюном, не нравится!
Печка резко выдохнула, выплевывая очередное изделие, закаленное ею до закаленной стали.
Метла закрутила вихри вселенных в крутой штопор.
Ягуся с Баюном крепко обнявшись, рыдали на лавочке.
Лавка, топнув всеми четырьмя ножками, пустилась в бешеный пляс по Избушке, принимая громкие стоны, крики и вопли Бабушки с Котом за одобрение!