хана ни ия ё сэкэн гути ёри кадзэ-но кути
Как для цветов несносны ветры,
Что прочь сметают лепестки,
Метущих сплетен языки
Для красоты цветущей вре́дны.
В исходном тексте два раза встречается слово [кути] (в одном случае озвонченное, [гути]). И это главная «фишка» стихотворения. Мы с этим словом уже неоднократно встречались и знаем, что главное его значение — «рот», а, например, в стихотворении №24 упоминали и более экзотические смыслы. А в хайку №14 [кути] попадался в значении «горловины мешка» и не абы какого, а принадлежащего самому Фудзину, богу ветров. И вот через несколько лет Басё снова вспомнил о мешке с ветрами...
Начнем с первой строки: «Цветам не нравятся...». Вторая строка уточняет что именно: «рты», но чьи? Слово [сэкэн] часто переводят как «весь мир», но это мир в социальном плане, как общность людей, «человечество», в более частном значении «общество». Ну а «рты общества», как не сложно догадаться — «слухи» или «пересуды», «пустая болтовня». Завершает же трехстишие «рот ветров» в уже раскрытом выше значении: «горловина мешка с ветрами бога Фудзина».
Понятно, что цветам (по умолчанию сакуры) не нравится ветер, он обрывает лепестки, сокращая и без того краткий период цветения. Но при чем здесь сплетни?
Вероятно, слово «цветы» [хана] можно прочесть не только в прямом, но и в переносном значении. Это может быть лучший период жизни («расцвет»), наиболее прекрасная сторона чего-либо, красота («самый цвет»). Но нам подойдет еще одно значение: «девушки» (особенно легкого поведения). С ними появляется осмысленность. Двойной смысл придется передать в подстрочнике прямым сравнением: «{как} цветку {сакуры} нетерпим ветер {из} горловины мешка {бога ветров Фудзина}, {так и для} красотки {худая} молва {окружающих} людей».
При этом и ветры, и сплетни введены метафорически, через одно и то же слово «рот». Изобретательно, но вряд ли принципиально переводимо.
Еще одну деталь подсказывают японские комментаторы: конкретную форму фразы, о том, что цветам что-то не нравится, Басё, видимо, позаимствовал из популярной фривольной песенки. Современники должны были считывать этот намек и добавлять к образу цветов-девушек.
Кстати, о цветах и девушках. По-русски вряд ли найдется многозначное слово, одновременно их покрывающее. «Ягодка», может быть и подошла бы, но с ней пропадают ветер, сакура, Япония и Басё.
Можно попробовать фразу вроде «цветущая красота» синекдохой к девушке и созвучием к цветам. Всё равно два смысла придется передавать в виде сравнения: «слухи как ветры».
И Фудзина, и его мешок придется опустить. Это японцам достаточно намека, а мы в объяснениях утонем. Оставим только ветры.
Ну и со ртами проблема, если к сплетням еще как-то можно притянуть, к ветру не выходит. Придется искать что-то другое общее. Допустим, ветер сметает лепестки, а злые языки метут, как помелом. И рифма простенькая появилась: лепестки-языки. Пробуем!
