В новой адаптации романа Юлиана Семенова «Противостояние», идущей сейчас на Первом канале, Владимир Вдовиченков играет одержимого справедливостью следователя Костенко.
- Как вы думаете, почему фильмы по книгам Юлиана Семенова так популярны? Сразу же вспоминаются «17 мгновений весны», «ТАСС уполномочен заявить», «Петровка, 38», «Майор Вихрь», «Противостояние»… В чем секрет?
- Мне кажется, в первую очередь, это интригующие детективные сюжеты. Живое повествование, наслоение одной загадки на другую, сам путь расследования – это то, что цепляет большинство читателей и зрителей. И то, чем Юлиан Семенов владел мастерски. Я сам когда-то зачитывался Джеймсом Хедли Чейзом, да и сейчас от классного детектива не откажусь. А интерес к самому жанру можно объяснить тремя пунктами: любопытством, мол, чем же все закончится, переживанием за «хороших» персонажей, а еще погружением в человеческую психологию, пусть и посредством чтения или просмотра детектива на экране.
- Вы сами любили смотреть и пересматривать кинокартины на основе книг Семенова? Возможно, представляли себя героем каких-то из них? Была ли детская или студенческая мечта сыграть в каком-то общеизвестном триллере-детективе?
- Конечно, будучи мальчиком, мечтал быть Штирлицем. И действительно помню, когда был маленьким и «17 мгновений» показывали по телевизору, то город реально затихал, все бежали смотреть на секретную миссию Исаева в тылу врага. И на меня юного это не могло не производить впечатления, в голове проносилось: «Вот вырасту, стану разведчиком, попаду в генштаб к врагам и буду наших спасать». Тем более я родом из городка Гусев в Калининградской области, где все было немножко пропитано германщиной, отсюда чуть большая близость была к военным делам минувших десятилетий. А «ТАСС уполномочен заявить» мне нравился не только сюжетом, но и невиданными тогда названиями типа Калькутты, сразу хотелось узнавать, что же это такое на самом деле. Плюс опять же интересная детективная линия делала свое магическое дело, завладевая повышенным вниманием.
- Вы помните экранизацию «Противостояния» 1985-го года? В чем, на ваш взгляд, различия в сегодняшней адаптации и классической? Чем вас цепляет самого именно новая подача материала?
- Во-первых, цепляет сама история, ее сюжет и действие очень хороши. Роман Семенова – это своего рода классика, и с годами книга не потеряла актуальность. Тема абсолютного зла и борьбы с ним, может быть, стала даже острее. Во-вторых, конечно, я знаю «Противостояние» с Басилашвили и Болтневым. Мне очень нравится этот фильм, но он современен своей эпохе – середине 1980-х. А эпоха была, скажем так, застойной. И картина тогда вышла в каких-то серых тонах. И своей блеклостью то «Противостояние» дополнительно наводило на зрителей нужную жуть, и вызывало чувство, словно вокруг не жизнь, а болото что ли. Спустя 40 лет, киновзгляд на книгу вполне логично мог измениться. У меня так точно, а я все же соотношу себя с современным кинозрителем. Поэтому изменение картинки, скорость действия, выявление новых акцентов в знакомой истории – это, по меньшей мере, интересно.
Например, линия моего героя Костенко и возникающей в его жизни девушки Киры. В новой адаптации это более полноценное ответвление возникшей любовной истории. Или тема развода Костенко с женой, которая подана не как предлагаемое обстоятельство, а как важная составляющая линии сюжета, которая влияет на поступки моего героя.
- А есть у вас актерский страх, что зрители будут сравнивать старую версию «Противостояния» с новой, и их выбор будет не в вашу пользу?
- Нет никаких страхов. Я вообще не понимаю, зачем проводить сравнения. Это фильмы, снятые в разных стилистиках, в разное время, и для разных поколений зрителей. Когда вышла первая экранизация романа, мне казалось, что просто время такое, оно пройдет, и люди станут чище, добрее, уйдёт ненависть, уйдет злость, уйдет желание причинять друг другу боль. И, вдруг, это происходит все ярче и ярче. Поэтому, мне кажется, «Противостояние» новым поколениям зрителей даже необходимо. Но именно в современной версии. Как и говорил ранее, изменилось восприятие кино, сам киноязык, поэтому интересную историю, пусть и из прошлого, хочется показать с сегодняшней динамикой.
- Как вы думаете, почему столько лет герою Алексея Гуськова – Кротову - удавалось оставаться неуловимым? Это же десятилетия никем ненаказанных преступлений…
- Ну, я мог бы ответить вам вопросом на вопрос: «А Чикатило как мог столько лет быть незамеченным?». Там же сотни погибших людей. Мне кажется, один из самых больших минусов современного общества, что нам, к сожалению, чаще всего все равно, что происходит, условно, в шаге от нас. Всё равно на то, что происходит вокруг. Столько какой-то усталости и боли во всем человечестве накоплено, что многим кажется: «Да ладно, меня это не касается. Я пройду мимо». И при таком раскладе и могут появляться и действовать самые мерзкие личности. Если же говорить о Кротове, то его учили скрываться и маскироваться, хотя его история жизни – это отдельный рассказ, который будет показан в сериале.
- Владимир, как погружались в «брежневское время» для образа Костенко: помогали ли предметы быта, костюмы, декорации, локации? Возможно, какие-то собственные детские воспоминания или рассказы родителей?
- Я родился в 1971-м, поэтому помню конец 1970-х – начало 1980-х, понимаю, чем люди тогда жили, как они одевались, и какое значение имела заработная плата. Костенко по тем временам, честно говоря, богатый человек. Он хорошо зарабатывает, порядка 500-600 рублей в месяц. В то время это были большие деньги. И он такой, ну как бы это сказать? Пожалуй, его можно соотнести с элитой страны. Он достаточно высокопоставленный, в своем деле большой профессионал, в постоянном развитии и с пониманием к окружающим его людям, пусть порой и холодным.
- На своем жизненном пути таких встречали?
- Даже в своем родном маленьком Гусеве видел таких людей, тех же директоров заводов – они не пытались со всеми быть запанибрата, уважали себя, уважали других, словом, смотрелись достойно. Поэтому было кого вспомнить. Плюс к этому, много читал о том времени, разговаривал с режиссером. И грим сделал свое дело – баки чуть длиннее, костюм чуть поклешнее, а еще убираешь из словарного запаса всякие «ну», «типа» и «опа». И получается как бы парень из тех времен. Мне, в целом, было интересно играть свое представление об интеллигентном милиционере.
- А если честно, то вам самому была бы интересна новая адаптация «Противостояния», если бы вы в ней не снимались? Посмотрели бы сериал или нет?
- Посмотрел бы, потому что история хороша сама по себе, ну и было бы любопытно, как ее по-новому рассказали. Но это фантазии, а в реальности мне очень приятно, что снялся именно я. В момент съемок меня часто спрашивали разные знакомые: «Где сейчас снимаешься?» Я отвечал, что в «Противостоянии». Люди уточняли, мол, это новая версия того старого классного фильма с Басилашвили. Я подтверждал: «Ну да, в отличном кино снимаюсь!»