аналитическое эссе на тему произведения "Пролетая над гнездом кукушки”
Представьте спектакль, где вас прямо называют идиотом, трусом и безвольным существом, предлагая лучше покончить с собой, чем так жить, — а вы не уходите, остаетесь, зачарованные этой грубой проповедью. Или фильм, который рассказывает о бунте почти в полной тишине, с приглушёнными цветами и без ярких эмоций. А теперь — книгу, где ирландский дебошир и насильник представлен практически Иисусом Христом. Всё это — "Пролетая над гнездом кукушки", универсальный набор для деконструкции темы свободы.
"Пролетая над гнездом кукушки" - уникальный феномен в мире искусства, представляющий собой идеальный материал для деконструкции темы свободы. Роман Кена Кизи, единственная кинематографическая адаптация и множество театральных постановок создают богатую палитру интерпретаций, где каждая медиа раскрывает свой аспект свободы.
Особенно захватывающе это произведение звучит в странах с тоталитарным режимом, где зрители в зале взрываются аплодисментами при малейшей победе героев над системой. Эта реакция публики становится своеобразным барометром общественных настроений, показывая, насколько актуальна тема борьбы за личную свободу в современном мире.
В данном исследовании я разберу основные образы и элементы сюжета, прослежу, как разные авторы и режиссеры препарируют понятие свободы, используя один и тот же сюжетный каркас, превращая его в мощный инструмент социальной критики и философского осмысления человеческой природы.
Краткое содержание
Чтобы перейти к анализу, давайте освежим сюжет произведения и ключевые моменты истории.
"Пролетая над гнездом кукушки" рассказывает историю Рэндла Патрика Макмёрфи, харизматичного мошенника и дебошира, который, чтобы избежать тюремного срока, симулирует психическое расстройство и попадает в психиатрическую клинику. Там он оказывается в центре противостояния с властной медсестрой Милдред Рэтчед, которая олицетворяет порядок и контроль в лечебнице. Макмёрфи, изначально просто стремясь избежать наказания, постепенно становится лидером для других пациентов, помогая им обрести уверенность и свободу.
Главный герой несколько раз мог бы сбежать из клиники, но осознанно остаётся, жертвуя собой ради товарищей. Сопротивление системе заканчивается тем, что его превращают в "овощ" с помощью лоботомии, лишив свободы и личности. В конце Вождь Бромден, понимая, что Макмёрфи больше не сможет бороться, освобождает его от страданий (душит) и сам сбегает из клиники, символизируя победу духа свободы.
Тема свободы и её интерпретации
В книге тема свободы интерпретируется как внутренний, личный поиск, связанный с самоопределением и борьбой за независимость личности в условиях давящего окружения. Свобода здесь показана не как нечто, что можно получить извне, а как цель, которую необходимо активно завоевывать, даже если это требует отчаянных и рискованных поступков, как, например, демонстрация силы Макмёрфи, когда он разбивает стекло, символически разрушая барьеры. Для Кена Кизи свобода означала обретение внутренней силы и освобождение от навязанных норм, что отражало не только антивоенные настроения и гуманистические идеи 1960-х годов, но и его беспокойство о свободе мужчин от власти женщин, угнетении индейцев европейцами и жестоких методах лечения психически больных.
В фильме "Пролетая над гнездом кукушки" под руководством режиссёра Милоша Формана тема свободы интерпретируется через борьбу с тоталитарной системой, где власть предстаёт в образе заботливой, но жестокой сестры Рэтчед, подавляющей любую попытку самостоятельности у пациентов.
Форман, глубоко знакомый с давлением тоталитарного режима, как и его родители — его отец погиб в Бухенвальде, а мать в Освенциме, — сам он лично наблюдал рассвет и закат “Пражской весны” и был изгнан из Чехословакии после запрета его фильма “Огонь, моя паночка”. Эти переживания наложили отпечаток на его творческий взгляд: история Макмёрфи становится символом сопротивления давящей системе, а фильм намекает на карательную психиатрию и принуждение к подчинению, как на универсальную проблему угнетения личности. В этой трактовке акцент смещается с внутреннего поиска героя к более масштабной борьбе за свободу в условиях диктата, подчёркивая, что противостояние системе требует не только смелости, но и готовности к самопожертвованию, а даже небольшая победа становится важным шагом к обретению свободы.
В спектаклях тема свободы чаще всего представлена резко и без полутонов, в странах с авторитарными режимами превращается в откровенную критику власти и призывы к сопротивлению. В некоторых свобода отождествляется с освобождением от диктатуры, где персонажи — пациенты клиники — напрямую обращаются к зрителям, называя их "идиотами," тем самым заставляя осознать собственное бессилие и пассивность. Постановки часто предлагают зрителю не только пережить борьбу за свободу героев, но и увидеть своё положение как часть системы подавления, отражённой в гротескных пародиях на телевидение и жестокость властей. Сцена самоубийства Билли Бибита показывается как яркий, болезненный финал его отчаянного поиска выхода: на вершине высокого здания свисает тело Билли, от которого по идеально белой стене начинают стекать алые струи крови, подчеркивая контраст между светлым фасадом системы и жестокостью, скрытой за её поверхностью. Порой смерть героя Билли Бибита преподносится как трагический, но едва ли не единственный способ вырваться из-под контроля, а аплодисменты зала звучат как реакция на малейшие победы героев над Рэтчед и системой, подчёркивая невыносимость жизни под властью, которая лишает выбора и духа борьбы.
Известно, что Кен Кизи фильмом остался абсолютно недоволен, кто-то говорит, что из-за денег, кто-то (и сам автор), что это не его произведение, он писал о другом. Наверняка, практически про любой спектакль писатель отозвался бы подобным образом, как и режиссёр, ведь в этом и заключается удивительная особенность феномена “Пролетая над гнездом кукушки” - все его элементы, как кубики, каждый автор собирает в свой уникальный замок и получает собственное творение на заданную тему.
Образы главных героев
Когда я вижу сломанные крылья,
Нет жалости во мне и неспроста —
Я не люблю засилье и бессилие,
Вот только жаль распятого Христа
обезволенного Макмёрфи.
Кто такой Рэндл Патрик Макмёрфи? Уголовник, дебошир, педофил и заядлый игрок, придумавший хитрый способ сократить себе тюремный срок и смягчить наказание - прикинулся психически нездоровым, переехал из строгих условий тюрьмы в комфортную психиатрическую лечебницу, с апельсиновым соком на завтрак, четырёхразовым питанием, бассейном и коллективными терапиями. Эдакий американский Остап Бендер с остроумными фразами, огромным количеством идей, с 400 сравнительно законными способами отъёма денег. В какой-то степени он эксплуатирует Кэнди, других больных, да и всех, с кем получается пообщаться. Единственное исключение - миссис Рэтчед - полная противоположность Мака. Он мужественный, раскрепощённый, громкий, с яркими рыжими волосами, как пламя огня, с татуировкой в виде якоря, вечно громогласно смеющийся, общительный, дружелюбный, постоянно нарушающий любые границы, правила и ограничения, сексуально озабоченный ирландец (это тоже элемент описания героя, ирландцы известны своей непокорностью, силой, свободолюбием, протестностью) с именем Рэндл - волк, Патрик - знатный, Макмёрфи - сын военного моряка - настоящий символ свободы. Она сдержанная, серьёзная, опрятная, закрытая, правильная, одинокая, асексуальная, оградившая себя от общества различными стёклами, дверьми, заборами, правилами и санитарами. Единственное, что их объединяет и сталкивает между собой - лидерские качества.
“Тогда скажи психу-пахану Хардингу, что его хочет видеть Р. П. Макмёрфи и что эта больница маловата для нас двоих. Я привык быть первым. Я был паханом-подрядчиком на всех лесозаготовках на Северо-Западе и паханом-игроком с самой Кореи, побывал даже гороховым паханом на этой ферме в Пендлтоне, так что я смекаю, раз уж выпало мне быть психом, тогда буду самым что ни на есть первостатейным. Скажи этому Хардингу, что он либо сойдется со мной один на один, или он шакал паршивый и лучше ему свалить из города к закату.”
Макмёрфи не может быть вторым, аналогично и Рэтчед. Больница маловата не для Мака и Хардинга, а для Мака и Милдред. Именно поэтому и начинается война за умы паствы.
“Его рука с шершавым звуком прикоснулась к моей. Помню, как сжали мою руку его толстые сильные пальцы, и с ней произошло что-то странное, она стала разбухать, будто он вливал в нее свою кровь. В ней заиграла кровь и сила. Помню, она разрослась почти как его рука…”
- с первого рукопожатия индейца-полукровки и Макмёрфи начинается его необыкновенное влияние на окружающих. Далее он будет заражать или лечить других как просто своим присутствием, так и примером, и высказанными прямо советами, рассуждениями, созданными ситуациями.
Надо признать, что в соперничестве между двумя лидерами победитель очевиден - проповедник Рэндл Патрик Макмёрфи оказался более убедителен, последователей у него осталось больше, да и после его учения из больницы выписалось больше пациентов, чем после стараний Милдред Рэтчед:
“Я оставался там еще две недели, хотел посмотреть, что будет. Все менялось. Сефелт и Фредриксон вышли вместе под расписку вопреки совету медиков; два дня спустя выписались еще трое острых, а шестеро перевелись в другое отделение. […] Она теряла больных одного за другим”.
Постепенно главный герой перешёл от обычного отбывания срока на более лёгких условиях с возможностью здорово нажиться на обеспеченных пациентах к полноценному воспитанию и излечению скованных мнимыми кандалами больных. Мак поражал всех своим уникальным в лечебнице свободным громким хохотом, подавал пример нарушения мелких правил, использования этих правил под свои прихоти, вводил игры, учил фантазировать и не давать помыкать собой. Нежелание жить свободно он воспринимал как собственное предательство, учил застрявшего в детстве Билли не ограничивать себя в общении с женщиной, показывал индейцу его реальные возможности, наставлял не думать о невозможном, а хотя бы пробовать. Делал маленьких людей большими и сильными. Мечтавший об окончании заключения пациент и бывший зэк отказался от побега и остался со своими учениками, подопечными, чтобы понести за них наказание и обеспечить свободу. Разве это не библейская история?
Обратите внимание:
- Индеец здесь, как апостол, пишет Евангелие о мессии Макмёрфи, распятом лоботомией.
- Перед эллектрошоковой терапией Мак спрашивает, дадут ли ему терновый венец.
- Рыбалка, на которую отправляются пациенты - самый что ни на есть библейский мотив. Рыба - символ Христа, поехали 12 человек и Макмёрфи.
- Вождь выбирает убийство своего проповедника, чтобы не позволить сделать его символом и наглядным примером покорности, подчинения, чтобы оставить его символом полной свободы. Иисус пытался избавить людей от грехов, пожертвовав собой, остался символом безгрешности, Рэндл Патрик Макмёрфи пытался избавить пациентов от несвободы, пожертвовал собой и остался символом полной свободы.
И в очередной раз подтверждение гуттаперчевости сюжета: в книге главный герой спасает индейца и многих больных, в фильме - только индейца, а в спектакле вообще никого не спасает, как будто режиссёр, вместе со своими героями единственным вариантом остаться свободным и не подчиняться видит смерть.
Большая сестра Милдред Рэтчед прочно закрепилась в культуре разных стран, как образ женщины-тирана, альтернативной версии Большого Брата Оруэлла - Большой Сестры (Big Nurse - именно так её называют в романе) или любимый образ Екатерины Шульман - Железная Няня из “Смешариков”.
Обратите внимание на говорящее имя: Милдред - милая, Рэтчед - крысящая. Получается что-то типа волка в овечьей шкуре. Только тут ещё и не гордый волк, а мелкий злой противный грызун, питающийся всяким мусором и падалью. Волк, в понимании Кена Кизи, как раз таки гордое свободолюбивое животное: Рэндл - волк, Патрик - знатный, Макмёрфи - сын военного моряка. Видно, что подобные противопоставления - любимый приём автора. Индеец огромный физически, но внутренне маленький (“Такой длинный, яблоко у меня с головы зубами может взять, а слушается, как ребенок”), Макмёрфи - заключённый, один из немногих, кто не имеет права покинуть лечебницу, но при этом свободнее всех в книге, сестра милая с виду, но внутренне, по описанию Швабры, злая ( “… она принимает прежний вид, чтобы не увидели ее в натуральном жутком обличье”).
Под маской заботы и любви Милая Крыса упивается своей властью. Она сама психически не здорова, садистка. И в этом плане они с Макмёрфи полные противоположности. Мак косит под больного, сестра - под здоровую, под добрую. Под знаменем добра Рэтчед самоутверждается. Сестра “лечит” “больных”, Рэндл Макмёрфи лечит больных от лечения медсестры. Медсестра их уменьшает и делает покладистыми, а Макмёрфи большими, свободными.
Но точно ли сестра - холодный бессердечный тиран? По ходу всего произведения сотрудница медицинского учреждения максимально старается поддерживать порядок, строго соответствующий заведённым в больнице правилам. Какими методами она действует - максимально вежливыми спокойными разговорами. Два исключения - некоторые унизительные обсуждения для закрепления своей властной позиции, эллектросудорожная терапия и лоботомия. Именно эти два способа лечения и являются практически единственными и точно самыми главными признаками жестокости Рэтчед. Однако, я немного сомневаюсь, что данный метод лечения можно однозначно считать показателем безжалостности Милдред.
Здесь потребуется небольшая историческая справка. Впервые в медицинской практике электросудорожную терапию начали применять в 1930-х годах. На 1950-е приходится пик использования данной технологии, она считается наиболее эффективной для лечения различных психологических и неврологических заболеваний. С начала 1960-х в обществе и культуре начинает постепенно становиться популярнее негативное отношение к этому методу лечения. В 1961 году весь мир шокирует новость о самоубийстве Эрнеста Хэмингуэя.
«Какой был смысл в том, чтобы разрушать мой мозг, стирать мою память, которая представляет собой мой главный капитал, и выбрасывать меня на обочину жизни? Это было блестящее лечение, только вот пациента потеряли»
- сказал знаменитый американский писатель после курса лечения ЭСТ, резко ухудшившего его память. В 1962 выходит книга Кена Кизи “Пролетая над гнездом кукушки”, а в 1963 “Под стеклянным колпаком”, где писательница Сильвия Плат в резкой форме описывает эффект электросудорожной терапии.
На сегодняшний день этот метод до сих пор применяется в медицине, считается эффективным, но очень опасным, поэтому часто называется “терапией последней надежды”, используется только в самых крайних случаях, когда пациент представляет опасность для окружающих и все остальные способы лечения уже не принесли результата. Тем не менее, в культуре до сих пор встречается обращение к этой теме, то ли как отсылка к произведению Кена Кизи, то ли к Хемингуэю, но в фильме 2024 года “Мастер и Маргарита” режиссёра Михаила Локшина главного героя, писателя, подвергают лечению пыткам именно методом эллектросудорожной терапии. Конечно, произведение об ограничении свободы не должно обходиться не только без отсылок к Иисусу Христу, но и без отсылок к мессии Макмёрфи.
Вернёмся к антагонисту “Пролетая над гнездом кукушки”. Является ли садистом медсестра, которая старательно следит за порядком, вежливо общается с пациентами, присутствующими в лечебнице по собственному желанию и имеющие полное право в любой момент от лечения отказаться и покинуть заведение, Милдред Рэтчед, применяющая научно доказанное одно из самых современных эффективное средство лечения, действующая по закону и предписанным правилам? Где в книге, фильме или театре есть хоть какое-то доказательство того, что Рэтчед получает удовольствие от чьей-то боли? К тому же, когда по всем правилам заведения к Макмёрфи уже можно применять ЭСТ, когда коллеги уже предлагают это сделать, медсестра всячески настаивает на оттягивании этого момента и старается устными воспитательными методами приучить самого непослушного пациента к порядку.
Правда, с лоботомией более сложный вопрос. В конце произведения Милдред после нападения Макмёрфи всё-таки сдаётся, прекращает свои попытки мягкого и относительно мягкого (ЭСТ) воздействия и переходит к крайнему методу, физическому воздействию - операции на мозг. Здесь снова потребуется небольшая историческая справка.
В 1935 году Эгаш Мониш, наблюдавший за обезьянами, изобрёл лоботомию, это была чисто теоретическая работа, его научное предположение, очень интересное для того времени, и можно было бы восхититься португальским профессором, да вот незадача, первый эксперимент прошёл не совсем научно. Проверяли, помогает ли новая методика сделать спокойным буйного пациента. Пришли к выводу, что помогает, к сожалению, на другие последствия обращать внимание не стали, а подопытные, между тем, становились “овощами”, теряли память, получали эпилепсию и огромное количество других серьёзных осложнений. Многие даже умирали. Однако “учёные” считали, что если после операции пациент спокойнее, ни на кого не бросаются, мысли о суициде пропали, агрессия ушла, значит всё успешно. И вот непрофессиональные хирурги без перчаток и мытья рук колесили на специальных машинах по США, делали за пару долларов страшные операции на мозг, успокаивали и калечили людей.
Технология быстро стала популярна в Европе, Латинской Америке, Японии, СССР и многих других странах мира. “Во время Второй мировой войны психиатрические отделения госпиталей Управления по делам ветеранов были заполнены множеством солдат, возвращавшихся с фронта и испытавших тяжёлое душевное потрясение. Эти пациенты часто оказывались в состоянии возбуждения…” - сообщает нам статья в Википедии. Здесь особенно расцветает применение относительно нового относительно научного хирургического способа лечения буйных пациентов. В подобный госпиталь в 1959 отправляется на заработки студент Стэндфордского университета Кен Кизи, употребляя различные психоделики и наблюдая за жизнью лечебницы, будущий автор мирового бестселлера набирался опыта или вдохновения для написания главного произведения своей жизни.
1949 год - Эгаш Мониш получает Нобелевскую премию за своё изобретение, 1950 - в США начинаются первые более серьёзные научные испытания лоботомии, появляется первая критика, а в СССР уже запрещают данный метод. В 1962 выходит книга “Пролетая над гнездом кукушки”, в которой Кеннет Элтон Кизи одним из первых обращает внимание на бесчеловечность лоботомии и эллектросудорожной терапии (которая, кстати, обычно являлась единственным обезболивающим перед лоботомией).
Просто поразительно, что простой журналист, молодой парень оказывается на острие научных тенденций, дёргает за штурвал психиатрии и поворачивает корабль методик лечения совсем в другую сторону. От концепции “нужно изолировать или обезвредить сильно отличающихся от общества людей” мир переходит к новой стратегии “не мешает, не лечи, применяй физические методы воздействия на мозг только в самых крайних случаях, когда это крайне необходимо и другие методы 100% уже не действуют”. И заканчивается вся эта история 1967 годом, когда в США запрещают лоботомию.
И снова вернёмся к Большой Сестре. Получается, что, скорее всего, это обычный послушный медицинский сотрудник из рядового медицинского заведения, которое использует распространённые успешные методы лечения, изобретатель которых лет 10 назад получил за них нобелевскую премию. Макмёрфи официально прибыл в госпиталь, чтобы избавиться от неконтролируемых вспышек гнева, агрессии, периодических драк и избиений других людей. Да, главный герой, в целом похож на нормального человека, но сотрудникам госпиталя ещё необходимо проверить данную гипотезу, потому что вообще-то, напомню, Рэндл Патрик Макмёрфи несколько раз сидел в тюрьме, однажды за изнасилование несовершеннолетней девочки (это официальная версия, хотя сам герой утверждает, что она выглядела довольно взросло и сама была не против, хотя стоит верить Маку здесь или нет - большой вопрос), во время отбывания срока несколько раз устраивал жестокие драки. Даже находясь в медицинском учреждении проявлял агрессию, разбивал многократно окна. И вот, после нарушения всех правил заведения пациент нападает на медсестру, насильно раздевает и практически убивает. Не повод ли это для прилежной медсестры 1959 года, которая максимально долго старалась повлиять разговорами, применить самый распространённый метод того времени для успокоения особо буйных пациентов?
Поэтому мне показалось, что медсестра Милдред Рэтчед - человек, любящий власть, не терпящий любого отклонения от порядка, перфекционист и далеко не самый эмпатичный человек, но вряд ли садист. А Кен Кизи, художественно создавший из неё одного из самых страшных злодеев XX века - герой и революционер, сумевший не только заметить в общепринятой норме и научном достижении страшные пытки, но и стать одним из тех, кто повлиял на мнение огромного количества жителей различных стран о психически нездоровых людях и методах лечения, и даже на сам подход к лечению, на ситуацию в научной медицинской среде.
- Ты вообще кем себя возомнил? Автор написал, что Рэтчед - тиран и садист, значит тиран и садист. Какие тут могут быть альтернативные мнения?! - спросит меня читатель.
А я отвечу, что Кен Кизи рассказывает нам историю от имени индейца: мы знаем все его мысли, мы также знаем и мысли пациентов, потому что они проговаривает их все вслух, также потому что мы знаем подробную предысторию почти каждого. О Рэтчед же нам почти ничего не известно, мы не знаем, о чём она думает, она ничего о себе не говорит, только задаёт вопросы и раздает распоряжения. Поэтому и Индеец, и даже сам Кен Кизи, и любой читатель в отношении Большой Сестры являются лишь сторонними наблюдателями, именно поэтому мои выводы о её характере столь же имеют право на существование, сколько выводы самого автора.
Индеец Гулливер
“Такой длинный, яблоко у меня с головы зубами может взять, а слушается, как ребенок”
- вот первое описание рассказчика.
“Кажется, ему намеряли два метра один сантиметр; большой, а собственной тени боится”.
Медсестра - с виду милая, а внутри крыса, индеец - с виду огромный, а внутри трусливый нерешительный ребёнок. Весь свой рассказ индеец Швабра строит на категориях “большой” и “маленький”, только речь идёт чаще всего не о физических размерах, а о размерах личности, о храбрости, уверенности, решительности, степени свободы, которой ему так сильно не хватает.
“– Вырастет – довольно высокий будет, а?”
- первое упоминание Бромдена новым пациентом Р. П. Макмёрфи. Тонкая игра слов, вроде шутка, а на самом деле в категориях, которыми мыслит сам Швабра, именно произнёсший фразу ирландец, самый большой из всех людей, и поможет ему вырасти.
Взгляд рассказчика на мир напоминает историю английского моряка Гулливера, который среди лилипутов был велик, а среди великанов — мал. В произведении герои и их тела также постоянно измеряются этими категориями: кто-то может казаться большим или маленьким, но физические размеры нередко вступают в противоречие с внутренней силой. Размер здесь отражает силу личности: так, сестра Рэтчед, "Большая Сестра," изначально воспринимается как великая, и иногда её образ гиперболизируется до огромных размеров, как в момент, когда она "раздувается" до размера трактора. Однако чаще всего по-настоящему великими оказываются те, кто обладают свободой — прежде всего Макмёрфи и отец вождя, оба противостоящие системе через смех.
Методы подавления свободы
В "Пролетая над гнездом кукушки" Кен Кизи раскрывает различные методы подавления свободы, которым подвергаются пациенты в психиатрической клинике под руководством сестры Рэтчед. Её власть основана на жёсткой дисциплине и подчинении: пациенты обязаны соблюдать строгие правила и рутинные процедуры, которые лишают их самостоятельности и воли. Инфантилизация превращает мужчин в послушных "мальчиков," зависимых от её мнения и контроля. Ассексуализация подавляет их мужскую идентичность, что, по мнению автора, ставит в позицию подчинения. Рэтчед также применяет методы физического воздействия, такие как электросудорожная терапия и, в крайнем случае, лоботомия, чтобы окончательно сломить непокорных. Эти инструменты контроля создают вокруг пациентов атмосферу подавления, лишающую их возможности к сопротивлению и подлинному выражению себя.
Если с жёсткой дисциплиной и методами физического воздействия всё понятно, то с инфантилизацией и ассексуализацией я предлагаю разобраться чуть подробнее.
Женщины и мальчики
Ещё одной ключевой темой произведения становятся отношения между мужчинами и женщинами. По современным меркам многие идеи, отражённые в книге, могут показаться сексистскими и содержащими элементы харассмента, но, тем не менее, они предлагают интересные размышления. Особенно любопытны художественные образы и представление пути к свободе через "правильно" выстроенные отношения мужчин и женщин.
Начну с важного аспекта сюжета - инфантилизации. Все пациенты и санитары в произведении - мужчины, и все они подчиняются сестре Рэтчед. И даже главный врач, который, казалось бы, должен бы командовать медсестрой, и тот находится под её властью. Милдред называет своих пациентов “мальчики”, индеец пишет, что они все “маленькие”, “вырастет, здоровый будет” - говорит Макмёрфи про Швабру.
“– Билли, вы можете вспомнить, когда у вас возникли затруднения с речью? Когда вы начали заикаться, помните?
Не пойму, смеется он или что.
– Н-начал заикаться? Начал? Я начал заикаться с первого с-своего слова: м-м-м-мама”.
Мать Билли Биббита - настоящий тиран, с детства пугала его, командовала, изображала, что это забота, а в конце концов поместила его, взрослого мужчину, в лечебницу за то, что сын не рассказал ей о своей невесте. Медсестра постоянно угрожает Билли, что расскажет о его поведении маме. Герой в конце концов заканчивает жизнь самоубийством, не добившись согласия на мольбы к сестре Рэтчед не рассказывать про его ночь с Кэнди маме.
“Билли лег рядом, положил ей голову на колени, и она стала щекотать ему ухо одуванчиком. Билли говорил о том, что надо подыскать жену и поступить куда-нибудь в колледж. Мать щекотала его и смеялась над этими глупостями.
«Милый, у тебя еще сколько угодно времени. У тебя вся жизнь впереди.» – «Мама, мне т-т-тридцать один год!» Она засмеялась и повертела у него в ухе травинкой. «Милый, похожа я на мать взрослого мужчины?» Она сморщила нос, раскрыла губы, чмокнула, и я про себя согласился, что она вообще не похожа на мать. Мне все равно не верилось, что ему тридцать один год, пока я не подобрался как-то раз к нему поближе и не поглядел год рождения у него на браслете.”
“Папа долго боролся, но мать сделала его маленьким, и он уже не мог бороться, сдался”
- большой маленький индеец о своих родителях.
“На его широком задубелом лице такая простодушная детская тревога” - про доктора.
Единственным исключением является Хардинг. Он не совсем ребёнок. Изначально его представляют, как старшего, на протяжении всего произведения он ведёт себя как самый опытный, рассудительный, разумный, но нерешительный человек. В чём его проблема? Как он попал в палату с психически нездоровыми людьми? Дейл Хардинг не справился с сексуальностью жены. С её большой грудью.
“…у мистера Хардинга… Сложности с его молодой женой. Он заявил, что его жена наделена необычайно большой грудью и это смущало его, так как привлекало на улице взгляды мужчин. […] он заявлял, что большая грудь жены иногда вызывала у него ощущение собственной неполноценности”
А что можно сказать в этом плане про мисс Рэтчед? В описании внешнего вида специально используются жёсткие, холодные, более мужские военные черты:
“С волной холодного воздуха она проскальзывает в коридор, запирает за собой, и я вижу, как проезжают напоследок ее пальцы по шлифованной стали – ногти того же цвета, что губы. Оранжевые прямо. Как жало паяльника. Горячий цвет или холодный, даже не поймешь, когда они тебя трогают.
У нее плетеная сумка вроде тех, какими торгует у горячего августовского шоссе племя ампква, – формой похожа на ящик для инструментов, с пеньковой ручкой. Сколько лет я здесь, столько у нее эта сумка. Плетение редкое, я вижу, что внутри: ни помады, ни пудреницы, никакого женского барахла, только колесики, шестерни, зубчатки, отполированные до блеска, крохотные пилюли белеют, будто фарфоровые, иголки, пинцеты, часовые щипчики, мотки медной проволоки. […] Шагает деревянно.”
“Лицо у нее гладкое, выверенное, точной выработки, как у дорогой куклы, – кожа будто эмаль телесного цвета, бело-кремовая, ясные голубые глаза, короткий носик с маленькими розовыми ноздрями, все в лад, кроме цвета губ и ногтей да еще размера груди. Где-то ошиблись при сборке, поставили такие большие женские груди на совершенное во всем остальном устройство, и видно, как она этим огорчена.”
Многие литературные критики также выделяют большую грудь Милдред Рэтчед как очередной признак большой матери для всех подопечных.
Холод, закрытость, туго застёгнутые пуговицы, манера себя вести, одеваться, говорить - всё это является одновременно и защитой уязвимого места, защитой власти главного тирана, и орудием для угнетения окружающих.
Таким образом, в произведении инфантилизация и асексуализация становятся мощным инструментом подавления, превращающим взрослых мужчин в зависимых “мальчиков", неспособных сопротивляться системе. Сестра Рэтчед, воплощая власть и контроль, использует эту тактику, чтобы лишить их зрелости и самостоятельности, создавая иллюзию заботы, за которой скрывается жестокое подчинение. Тираном в этом механизме оказывается не только сама Рэтчед, но и подавляющие матери, чьи отношения с сыновьями продолжают эту нездоровую динамику. В результате мужчины оказываются лишёнными права на независимость и подлинную свободу, подчинённые внешнему контролю и внушению, что они слишком "малы" для сопротивления.
Методы борьбы за свободу
Теперь обратимся к методам борьбы за свободу, которые противостоят этой системе подавления. Как можно восстать против жёсткой дисциплины, инфантилизации, асексуализации и физических методов воздействия?
В первую очередь, это смех. Как я уже писал ранее, наиболее великими, по меркам вождя, являлись его отец и Мак, оба противостоявшие могущественной системе через смех. Вспомните, что главного героя от всех остальных отличал громогласный свободный искренний хохот.
Само название книги постоянно отсылает нас к детской игре, в которой дети говорили о гусях, пролетающих над гнездом кукушки. Именно так насмехался над правительственными начальниками отец вождя, когда они приехали откупаться от договора:
“Щурится на небо и говорит: «Канадские казарки летят». Начальники смотрят, шелестят бумагами: «Что вы?.. Не бывает… Э-э… Гусей в это время года. Э-э… Гусей – нет»” […] “…весь совет чуть не лопнул со смеху. Дядя б. И п. Волк катался по земле и задыхался от хохота: «Знаете, они какие, белый человек».
Подразнили тогда начальников; они повернулись, не говоря ни слова, и ушли к шоссе с красными затылками, а мы смеялись. Забываю иногда, что может сделать смех”.
Во-вторых, расшатывание допустимых норм: голым ходить нельзя, а в полотенце можно? можно ли слушать музыку? смотреть телевизор нельзя, а представлять, что смотришь телевизор можно, можно ли перелезть через забор, чтобы достать мяч, а потом вернуться обратно? а чистить зубы не по графику? И так далее.
А что в-третьих? Главный путь к свободе, конечно, смех, но не всегда он работает:
“- Ага. Кажется, мой друг начинает смекать, братцы кролики. Скажите, мистер Макмерфи, как показать женщине, кто из вас главный, – помимо того, чтобы смеяться над ней? Как показать ей, кто царь горы? Такой человек, как вы, должен знать ответ. Лупить же ее не будете, правда? А то она вызовет полицию. Беситься и кричать на нее не будете: она победит тем, что станет просто умасливать своего большого сердитого мальчика: «Мой маленький раскапризничался, а?». Неужели не покажется глуповатым ваш благородный гнев перед таким утешением? Так что, видите, мой друг, все почти так, как вы сказали: у мужчины есть лишь одно действенное оружие против чудища современного матриархата, но это отнюдь не смех. Единственное оружие, и с каждым годом в нашем сверхискушенном, мотивационно обследуемом обществе все больше и больше людей узнают, как сделать это оружие бессильным и победить тех, кто раньше был победителем… […]
Ну, если ты спрашиваешь, смогу ли я отодрать старую стервятницу, то нет, это вряд ли…[…]. С этой старой обледенелой мордой я ничего бы не мог, будь она красивая, как Мэрилин Монро.
То-то. Она победила”.
По мнению автора, власть женщины над мужчиной противоестественна, главенство мужчины над женщиной - правильно. Кен Кизи предлагает сбросить с мужчины женскую власть через секс. Одна из ярких черт Макмёрфи - высокая потребность в сексе, чрезмерное усердствуй или некоторая жёсткость в половых отношениях. Это даже записано в его деле. И именно эту деталь намеренно упускает медсестра, представляя нового пациента доктору. Главный герой пользуется успехом у женщин, на короткой ноге общается с проститутками и регулярно пользуется их услугами, направляет Билли к свободе тоже через интимную связь с девушкой древнейшей профессии с говорящим именем Кэнди (конфетка). Более того, в его деле числится сексуальное насилие над несовершеннолетней. Макмёрфи оправдывает себя тем, что девочка выглядела вполне взрослой и сама желала заняться с ним любовью. Так что тут читателю решать, кому верить: материалам дела или Маку. Судя по всему, писатель предлагает поверить рыжему ирландскому символу свободы, слишком уж трепетно Кен Кизи относится к пациентам клиники, верит в то, что все они не больные, а добрый, справедливый и весёлый уголовник на самом деле ни в чём не виноват.
“Военные сестры пытаются устроить военный госпиталь. Они сами немного больные. Я иногда думаю, что всех незамужних сестер в тридцать пять лет надо увольнять”
- так говорит о Большой Сестре маленькая сестра (именно так её и называют в книге) японка. То есть тут прямое указание на причины поведения Милдред. Почему она такая? Потому что мужика нет. Ну, или более мягко - потому что не знает любви.
Окончательной победой Рендла Патрика Макмёрфи становится акт насилия над Милдред Рэтчед.
“…он пошел по комнате, стало слышно, как железо в его босых пятках высекает искры из плитки…”
- Макмёрфи стал “более железным, сильным и большим, чем Милдред.
“Только под конец, после того как он проломил стеклянную дверь и она повернула лицо – с ужасом, навек заслонившим любое выражение, какое она захочет ему придать …”
- оборона разрушена, уже никаким выражением лица закрыться невозможно, маски сняты.
“…навек заслонившим любое выражение, какое она захочет ему придать, – и закричала, когда он схватил ее и разорвал на ней спереди всю форму, и снова закричала, когда два шара с сосками стали вываливаться из разрыва и разбухать все больше и больше, больше, чем мы могли себе представить, теплые и розовые под лампами, …”
Сила и мощь - мужская черта, по мнению автора. В этом отрывке она проявляется максимально. Обнажив грудь Милдред Макмёрфи сделал её женщиной.
Мужчина должен управлять женщиной, свободы можно достичь за счёт силы, в том числе и сексуального влечения - такой совсем несовременный урок даёт нам молодой американский журналист-хиппи 1960-х годов.
“- Твои яйца. Нет, браток, сестра ваша – никакая не кура-чудище, яйцерезка она. Я их тысячу видел, старых и молодых, мужиков и баб. И на улице видел и в домах – эти люди хотят сделать тебя слабым, чтобы держался в рамочках, выполнял ихние правила, жил, как они велят. А как это лучше сделать, как тебя скрутить, как стреножить? А так: ударить коленом где всего больнее. Тебе в драке не давали коленом? Вырубаешься начисто, а? Хуже нет. Сил ни капли не остается. Если против тебя такой, который хочет победить, но не тем, чтобы самому быть сильнее, а тем, чтобы тебя слабее сделать, тогда следи за его коленом, будет бить по больному месту. Вот и старшая стервятница тем же занимается, бьет по больному”
- так комментирует Макмёрфи обсуждение проблемы Хардинга на общем собрании.
Давно мы не вспоминали про фильм и спектакль. Что построили из кубиков секса режиссёры? В кино решили просто эту тему опустить, снизить практически до нуля. “I fight and fuck too much” - сообщает главный герой врачу, потом на лодке есть намёк на то, что он с Кэнди собирался заняться сексом, но, вроде как даже и не успел, и в конце охранник в качестве взятки принимает девушку древнейшей профессии и Билли спит с проституткой. Всё. Не удивительно, что Кен Кизи назвал картину - не своим произведением.
Зато в спектакле тема является чуть ли не центральной. Кажется, что здесь почти полностью опустили освобождение через смех и сосредоточились на поиске свободы через секс. Главный герой постоянно очень демонстративно трогает свою промежность, практически демонстрирует половой орган под туго натянутым полотенцем (потом оказывается, что он пошутил и это была всего лишь бутылка), практически домогается до Большой Сестры, других девушек, лапает медсестёр, постоянно говорит о сексе, мастурбации, танцует с пациентами танец несколько напоминающий какой-то первобытный обряд поклонения мужскому половому органу и его силе.
На мой взгляд, и в первом, и во втором случае ощущается как перегиб.
В четвёртых, наверное, всё-таки, самое главное - хотя бы просто пробовать, даже если что-то кажется невозможным.
“Покуда не попробовал, никто не докажет мне, что я не могу”
“Но я хотя бы попытался, – говорит он. – Черт возьми, на это по крайней мере меня хватило, так или нет?”
Выводы и вопросы
В произведении "Пролетая над гнездом кукушки" свобода представлена как фундаментальная ценность, которой противостоят не столько безличные общественные механизмы, сколько отдельные властные личности, стремящиеся контролировать других. Кен Кизи, а вслед за ним и режиссёры различных адаптаций, показывают, как отдельные персонажи, наделённые властью, используют её, чтобы подчинить и подавить индивидуальность окружающих. Сестра Рэтчед, которая является воплощением ласковой жестокости, использует множество инструментов, чтобы держать пациентов в подчинении. Это и жесткая дисциплина, ограничивающая любое проявление индивидуальности, и инфантилизация, превращающая взрослых мужчин в зависимых "мальчиков," и асексуализация, лишающая их права на личные желания и потребности, внутренней силы, как удар в самое уязвимое место, и, наконец, физическое воздействие, включая электрошоковую терапию и лоботомию, как способы подавить даже малейшие проблески сопротивления.
Кизи противопоставляет этим методам внутреннюю силу и стойкость, символом которых становится Рэндл Патрик Макмёрфи. Способы сопротивления он видит в смехе, который разрушает страх и подчинение, в открытой демонстрации силы и независимости, в возвращении права на личное достоинство и осознание своей ценности. Несмотря на то, что на огромное количество вопросов произведения, Кен Кизи, Милош Форман и многочисленные режиссёры спектаклей по всему миру представляют своё видение, каждый читатель и зритель должен сам найти свои ответы, исходя из собственных взглядов, ценностей, убеждений и жизненного опыта.
"Пролетая над гнездом кукушки" — произведение, которое настойчиво подталкивает к размышлениям над природой свободы и сопротивления. Эрих Фромм писал, что многие специально от свободы бегут. Сам Макмёрфи несколько раз имел возможность бежать из лечебницы, но останавливался у открытого окна и оставался. Почему? Не бежит ли он сам от неё? Что вообще такое свобода и в чём она заключается? Нужна ли она людям? Насколько нужна? Возможно ли её сохранить в условиях жесткого контроля? До каких пор человек готов терпеть давление и в какой момент решается восстать? Какими методами имеет смысл противостоять подавлению, и есть ли пределы сопротивлению? Какой должна быть стоимость свободы? Нужна ли свобода, стоимость которой - жизнь? Стоит ли бороться за свободу других? Готов ли ты стать Иисусом Христом, чтобы пожертвовать своей жизнью ради свободы других? Чем имеет смысл жертвовать в борьбе за чужую свободу? Нужна ли свобода, в которой в смирительной рубашке можно только фантазировать и громко смеяться, пока тебя не усмирят током? И самый важный вопрос, с которого стоит начать размышления:
А ты свободен?
Больше отзывов на книги и книжные в моём телеграм-канале "Запах книг": https://t.me/books_smell