В 1992 г. я общался с одним русским эмигрантом – профессором истории из Канады. Он долгое время работал на BBC. Его женой была сербка – тоже из эмигрантов, т. е. из тех, кто бежал на Запад от коммунизма. В случае Югославии – от коммунизма Иосифа Броз Тито. Как известно, в WWII нацистам в Югославии противостояли две силы: коммунисты Тито и монархисты Михайловича. Михайлович был коммунистами убит, монархисты были повержены. Молодой король Пётр II, нашедший приют в Лондоне во время войны, на родину вернуться не смог бы. Это и была югославская антикоммунистическая эмиграция.
Тито был, как известно, человеком своевольным – он бросил вызов даже Сталину. Тито шёл каким-то «третьим путём», став лидером движения неприсоединения. Тито устроил красный террор в Югославии после войны. Тито также обосновался в королевском дворце Бели двор в районе Дединье в Белграде, в котором и жил регент Павел (по другим данным, Тито дворец «часто использовал» для приёмов).
Тито не был сербом – т. е. представителем народа-гегемона; он был хорватом (хорваты к тому же ещё и католики – в отличие от православных сербов). Иными словами, он был своего рода «инородцем» для сербов, «чужаком» из этнических меньшинств. (И все этнические разногласия в Югославии, которые взорвались при Милошевиче, присутствовали ещё до WWII.) Тито много курил, в результате чего умер от рака…
Спустя годы после смерти диктатора – похожего в своём плаще и мундире на Геринга (такой же жирный) – Югославию постиг развал государства, война…
Так я и заинтересовался историей «белой» – монархической – Югославии. Переписывался даже немного с Серафимом Милорадовичем в Лондоне, потомком генерала Милорадовича, которого убили декабристы в 1825 г. Милорадовичи – сербы. В Фейсбуке (когда он ещё не был запрещён в РФ) пересёкся по касательной с представителями дома Карагеоргиевичей в Париже, но люди это не общительные – хоть мне и прислали открытку на день рождения. Сейчас Карагеоргевичей в Сербии чтут; Александр II имеет дом в Югославии и пр. и пр.
В «новой» Сербии появилось много статей о прошлом страны, в т. ч. о самой противоречивой фигуре – регенте Павле. Он ведь общался с Гитлером.
Принц Павел Югославский, также известный как Пол Караджорджевич (сербохорватский: Павле Караджорджевич, Павле Карађорђевић) (27 апреля 1893, Санкт-Петербург, Российская империя – 14 сентября 1976, Париж), был принцем-регентом Королевства Югославия во время несовершеннолетия короля Петра II. Павел был двоюродным братом отца Петра, Александра I.
Ранняя жизнь
Принц Павел Югославский был единственным сыном принца Арсена Сербского, младшего брата короля Петра I, и принцессы и графини Авроры Павловны Демидовой, внучки с одной стороны шведоязычной финской филантропки Авроры Карамзиной и её русского мужа князя и графа Павла Николаевича Демидова, а с другой – русского князя Петра Трубецкого и его жены, Елизаветы Эсперовны, по рождению принцессы Белосельской-Белозерский. Его отец князь Арсен принимал участие в девяти войнах и закончил свою карьеру в качестве генерала российской императорской кавалерии; он считается сербом с высшими воинскими наградами в истории.
Дом Караджорджевичей находился в изгнании, а Сербией правили их заклятые враги, Дом Обреновичей.
Его родители в 1895 г. разорвали брачные отношения. Принц Павел с 1896 г. жил в доме своего дяди, князя Петра Караджорджевича в Женеве, где и вырос, воспитываясь одиноким и брошенным ребёнком в семье своего дяди. (Переехав жить к дяде примерно в два года, он никогда не посещал Россию и Санкт-Петербург, где родился.) Принцесса Аврора скончалась в 1904 г. (Он видел ее только дважды: первый раз в 1898 г., второй раз в 1900 г. по случаю обеда у сестры матери, его тети Марии Симон княгини Абамалек-Лазаревой, ур. Демидовой.)
В возрасте восьми лет он был зачислен в школу Мисс Брехбуль (Brechbühl), которую посещали его двоюродные братья князья Георгий и Александр.
Долгая и кровавая вендетта между домами Обреновичей и Караджорджевичей, начавшаяся в 1817 г., закончилась в 1903 г., когда в результате военного переворота последний король Обреновичей, Александр, был свергнут и зарублен в своей спальне. Петар Караджорджевич вернулся в Сербию, чтобы стать королем Петром I.
Павел последовал за своим дядей и впервые прибыл в Сербию в 1903 г. Вместе со своим отцом князем Арсеном Павел был гражданином России. Сербское правительство сначала добилось их выхода из российского подданства. Затем в 1904 г. Павел и Арсен получили сербское гражданство и стали членами королевского Дома.
Князь Павел поступил во II белградскую гимназию, которую окончил в 1912 г. с лучшими оценками.
В 1912 г. он принял решение посещать Оксфордский университет, что было весьма необычно, поскольку сербская элита предпочитала получать образование либо в Париже, либо в Санкт-Петербурге.
В том же году Павел был произведен в чин кавалерийского лейтенанта указом короля Петра I. Несмотря на то, что Австро-Венгрия объявила войну Сербии 28 июля 1914 г., Павел вступил в Королевскую сербскую армию только в ноябре 1914 г., прослужив шесть месяцев. Осенью 1914 г. он принимал участие в военных действиях. В январе 1915 г. он заболел гепатитом. В мае 1915 г. вернулся в Великобританию.
Павел выполнял дипломатические миссии в Италии и Англии, а с февраля 1916 г. он присоединился к главному штабу. Павел вернулся на службу в Королевскую сербскую армию, которая находилась теперь в изгнании в Греции в январе-апреле 1917 г. На Корфу он работал в Международном Красном Кресте. В конце января 1917 г. он был в Салониках, где участвовал в подготовке к весеннему наступлению. В начале 1918 г. он проходил лечение в Лондоне. После войны – в 1918 г. – он вернулся в Оксфорд. В Оксфорде хранится его флаг.
Его военный послужной список был описан как «ничем не примечательный», поскольку Павел обнаружил, что он не создан для того, чтобы быть солдатом. Павел утверждал, что он мог бы принести наибольшую пользу Сербии, находясь в Лондоне, где он служил лоббистом Сербии.
Павел получил образование в Крайст-Чёрч, Оксфорд, по специальности «история искусства», став мастером искусств. (Позже принцу Павлу будет присвоена степень почетного доктора Оксфордского университета.)
В Оксфорде он был членом эксклюзивного Буллингдонского клуба – ресторана, известного своими богатыми членами, грандиозными банкетами и шумными ритуалами. Там же вращались и его ближайшие друзья принц Джордж, герцог Кентский, и сэр Генри Чэннон. Говорили, что его взгляды на жизнь были британскими. Павел часто говорил, что «чувствует себя англичанином».
Будучи студентом, он жил в одной квартире с Майклом Боуз-Лайоном, сыном графа Стратмора и братом будущей королевы Елизаветы. Он провел много школьных каникул с ними в Глансе, Шотландия, в их замке в графстве Хартфорд. Он подружился с принцем Уэльским, будущим королем Эдуардом VIII, с герцогом Йоркским, с будущим королем Георгом VI, с герцогом Глостером и герцогом Кентским, который стал мужем принцессы Марины. Каждый раз, когда он останавливался в Англии, принц Павел жил в Букингемском дворце.
Культурный и покладистый бонвиван, вызывавший большую привязанность у своих друзей, Павел, когда не общался с британской аристократией, коллекционировал картины Моне, Тициана и ван Гога.
Павел жил в Лондоне с 1919 по 1924 г. и лишь изредка посещал Белград. Во время своего пребывания в Лондоне он был пресловутым «тусовщиком», которому нравилось общаться с британской элитой на вечеринках в Лондоне или в различных загородных домах.
В июле 1922 г. в Лондоне Павел познакомился с принцессой Ольгой Греческой и Датской, старшей дочерью греческого князя Николая и Елены Владимировны Романовой. Она была сестрой принцессы Марины, герцогини Кентской. Павел и Ольга поженились 22 октября 1923 г. в день крещения первенца короля Александра I Караджорджевича, наследного принца Петра. Герцог Йоркский (будущий король Георг VI) был шафером на его свадьбе в Белграде. В августе 1924 г. у них родился сын Александр. В июне 1928 г. у них рождается второй сын, Николай. В апреле 1936 г. у княгини Ольги и князя Павла родилась дочь Елизавета.
В январе 1924 г. Павел вернулся в Югославию. С 1925 г. он с женой годами живет в Белграде, в Старом дворе. Они проводят лето на озере Бохинь (Словения) и в поездках. У князя Павла была идея основать музей современного искусства в Белграде. С раннего возраста он проявлял большой интерес к искусству и посвящал большую часть своего свободного времени своей коллекции картин и предметов искусства. Будучи студентом в Оксфорде, он признался своим товарищам, что его амбициями было стать управляющим музея. «В моей стране Сербии нет ни одной художественной галереи, и уже много лет я хочу открыть галерею в Белграде», - написал князь Павел своим родственникам и друзьям по Европе. Он начал собирать картины для своего музея (см.: Музей князя Павла); к весне 1927 г. ему подарили около пятидесяти картин. В 1929 г. он основывает Музей современного искусства, который располагался в конаке княгини Любицы до 1934 г.
(Только в середине 1933 г. король Александр переехал в Новый двор в Дединье, и Старый двор согласился превратить в музей. В начале сентября он назначил князя Павла главой всех музеев Югославии.)
Двоюродный брат Павла, король Александр, похоже, намеревался назначить его на какую-то вице-королевскую должность в Загребе, чтобы управлять хорватами, но какими бы ни были планы, они оказались спорными. Александр наслаждался обществом Павла, находя его остроумным собеседником с «дыханием видения» и «холодным интеллектом». Однако король решил, что Павел слишком благожелательно относится к жалобам хорватов на унитарное государство, созданное Конституцией Видовдана 1921 г., и решил не давать ему должность в Загребе, к большому разочарованию Павла.
Стараясь никогда открыто не критиковать конституцию, Павел сочувствовал требованию хорватов превратить Югославию в федерацию и считал, что многие сербские политики были нереалистичны, ожидая, что недовольство хорватов исчезнет само по себе, если дать им достаточно времени.
Павел нашёл свой дворец в Дединье мрачным, что вынудило его переехать на виллу в Словении, где он чувствовал себя как дома и где он проводил время со своей постоянно расширяющейся коллекцией произведений искусства и воспитывал семью. Помимо искусства, интересами Павла были чтение, рыбалка и охота. Всякий раз, когда в Лондоне, Париже, Мюнхене, Флоренции, Риме и Вене проходила крупная художественная выставка, Павел почти неизменно присутствовал как для того, чтобы полюбоваться произведениями искусства, так и для того, чтобы приобрести картины для своей коллекции.
Регент Югославии
9 октября 1934 г. Владо Черноземский убил двоюродного брата Павла, короля Югославии Александра I, в Марселе во Франции. Принц Павел принял регентство, поскольку Александр оговорил в своем завещании, что после его смерти совет регентов под председательством Павла будет править страной до совершеннолетия сына Александра Петра II.
Поздно вечером 9 октября Павлу позвонили по телефону и сообщили, что король был убит и что он должен немедленно отправиться в королевский дворец. Александр пережил две предыдущие попытки убийства и намекнул, что в случае его смерти Павел должен был стать регентом. По прибытии в королевский дворец Павла встретили премьер-министр Никола Узунович и командующий королевской гвардией генерал Петар Живкович. Трое мужчин открыли сейф, в котором находилось королевское завещание, условия которого гласили, что Павел должен был исполнять обязанности регента до совершеннолетия нового короля Петра II в сентябре 1941 г.
Павел был назначен наместником вместе с Ивой Перовичем и Раденко Станковичем. Власть, по сути, перешла к Павлу, поскольку два других наместника были сведены к «присутствующим гражданам».
Князь Павел в гораздо большей степени, чем Александр, был югославом, а не сербом по мировоззрению, и, в отличие от Александра, он был гораздо больше склонен к демократии. В самом широком смысле его внутренняя политика была направлена на ликвидацию наследия александровской диктатуры, централизма, цензуры и военного контроля, а также на умиротворение страны путем решения сербско-хорватской проблемы. Павел хотел добиться сербско-хорватского примирения, но также в течение значительного периода времени считал своим долгом передать королевство Петру более или менее неизменным, когда тот достигнет зрелости, и поэтому не желал принимать конституционные изменения. Трифкович писал: «Как по инстинкту, так и по личностному развитию, Павел питал отвращение как к автократическому правлению, так и к милитаризму».
Как принц-регент Павел обладал очень широкими полномочиями, но он был гораздо менее склонен осуществлять эти полномочия, в результате чего Югославию в 1934-41 гг. назвали «диктатурой без диктатора». Убийство Александра привело Павла к власти, которой он не хотел (именно поэтому Александр выбрал его в своем завещании в качестве регента, зная, что он никогда не попытается отобрать трон у его сына), и на протяжении всего своего регентства он создавал впечатление, что правление Югославией было для него бременем.
Французский дипломат описал Павла как человека, чьи «неоспоримые качества характера, уравновешенности и вкуса ... Оксоновский дилетантизм и обаяние, которые он проявлял к своим посетителям, были бесполезны в нынешних обстоятельствах и в стране, где важны только аргументы силы». Британский историк Д. К. Уотт отметил, что «нервы Павла имели тенденцию предавать его в условиях стресса и что он по своей природе был склонен уступать давлению, а не противостоять ему». Женатый на греческой принцессе и ярый англофил и эллинофил, Павел не доверял фашистской Италии и нацистской Германии.
Тяжелые потери, понесенные Сербией в Первой мировой войне, заставили Павла очень неохотно ввязываться в еще одну войну и привели его к предпочтению нейтралистской политики, несмотря на союз Югославии с Францией. Во время Первой мировой войны Сербия пропорционально понесла самые тяжелые потери; одна пятая сербов, которые были живы в 1914 г., были мертвы к 1918 г.
Расследование французской полицией убийства короля Александра установило неопровержимые доказательства того, что убийцы были вооружены правительствами Италии и Венгрии. Кроме того, поддельные чехословацкие паспорта, которые позволили убийцам выехать во Францию, были получены из Венгрии, и убийцы позвонили Анте Павеличу, который в то время жил в Риме. Однако премьер-министр Франции Пьер Лаваль, который стремился к союзу с Италией, очень ясно дал понять Павлу, что Франция не поддержит Югославию, если та решит поставить вопрос о причастности Италии к убийству короля, заявив, что максимум, что Югославия может сделать, это обвинить Венгрию. То, что французы были готовы игнорировать опасения Югославии по поводу цареубийства ради улучшения отношений с Италией, испортило Павлу отношение к французскому союзу.
Во время парламентских выборов 1935 г. – из-за запрета национальных имен и институтов в Хорватии и Словении – политическая деятельность протекала в знак сопротивления наднациональному югославизму. Из-за этого запрета возникло недовольство носителями «ненавистного югославизма». Выборы выиграл список действующего премьер-министра Боголюба Евтича. Князь Павел был недоволен Евтичем, поручив мандат на формирование правительства Милану Стоядиновичу. В том же году в день рождения короля Стоядинович был произведен в чин кавалерийского бригадного генерала и назначен помощником Верховного инспектора всех военных сил Югославии.
Годы Стоядиновича
24 июня 1935 г. Павел назначил Милана Стоядиновича премьер-министром с мандатом справиться с Великой депрессией и найти решение «хорватского вопроса».
Павел назначил Стоядиновича премьер-министром отчасти потому, что его считали финансовым экспертом, который справился бы с последствиями Великой депрессии, и отчасти потому, что считалось, что Стоядинович способен заключить сделку с хорватскими политиками, чтобы решить острый вопрос о том, должна ли Югославия быть федерацией или унитарным государством. Одним из первых действий Стоядиновича было ослабление цензуры в прессе и освобождение 10.000 политических заключенных. Через JRZ у Стоядиновича была покорная скупщина (парламент), но JRZ так и не стал массовым движением, которое представлял Стоядинович.
Стоядинович считал, что решением Великой депрессии были более тесные экономические связи с Германией, в которой было больше людей, чем она могла прокормить, и не хватало многих видов сырья, необходимых для современной индустриальной экономики. Поскольку Германия нуждалась как в продовольствии, так и в сырье, таком как железо, бокситы, медь и марганец, югославский экспорт как сельскохозяйственной продукции, так и полезных ископаемых в Рейх процветал с 1935 г., что привело к экономическому возрождению и включению Югославии в сферу экономического влияния Германии.
Югославия подписала союзный договор с Францией в 1927 г., в то время как Рейнская область все еще была оккупирована Францией, и во время франко-югославских штабных переговоров было обещано, что Франция перейдет в наступление на западную Германию, если Германия начнет новую войну. Пока Рейнская область оставалась демилитаризованной зоной, всегда существовала возможность того, что французы начнут наступление на западную Германию, что успокаивало Югославию. Американский историк Герхард Вайнберг писал, что демилитаризованный статус Рейнской области, установленный Версальским мирным договором, был «единственной важнейшей гарантией мира в Европе», поскольку до тех пор, пока Рейнская область была демилитаризована, Германия не могла напасть ни на одного из союзников Франции в Восточной Европе, не подвергая себя риску разрушительного французского наступления на западную Германию.
Ремилитаризация Рейнской области 7 марта 1936 г. означала, что Германия начала строить Западную стену вдоль своей границы с Францией, что положило конец любой надежде на французское наступление на западную Германию. 15-20 июня 1936 г. начальники штабов Малой Антанты (Румынии, Чехословакии и Югославии) встретились в Бухаресте, чтобы обсудить свои планы теперь, когда Рейнская область была повторно милитаризована. Мрачный вывод Бухарестской встречи заключался в том, что Франция не является важным фактором в Восточной Европе, и отныне в Восточной Европе существуют только две великие державы, а именно СССР и Германия, и победа любой из них в другой войне означала бы конец их независимости.
Несмотря на свои пробританские и профранцузские чувства, Павел после ремилитаризации Рейнской области верил, что Югославии необходимо изменить свою внешнюю политику в сторону Германии. Аналогичным образом, Пакт Хоара-Лаваля 1935 г. и попытки Великобритании улучшить англо-итальянские отношения, такие как «Джентльменское соглашение» 1937 г. и Пасхальные соглашения 1938 г., заставили Павла поверить, что британцы готовы пожертвовать Югославией ради улучшения отношений с Италией. Стоядинович, который открыто восхищался фашистской Италией и нацистской Германией, зимой 1936-37 гг. при молчаливой поддержке принца-регента предпринял серьезный дипломатический шаг к улучшению отношений с фашистскими государствами.
Не поставив в известность Францию, Чехословакию или Румынию, Стоядинович подписал соглашение с Италией 25 марта 1937 г., которое сильно ослабило Малую Антанту. Незадолго до того, как Стоядинович подписал договор, Павел сообщил британскому министру в Белграде, Рональду Кэмпбеллу, о том, что планировалось.
Павел, похоже, полагал, что если Югославия попадет в сферу влияния Италии, это может побудить Великобританию в ответ направить Югославию в другом направлении. Соглашения с Италией очень встревожили французов, которые послали генерала Мориса Гамелена посетить Белград в сентябре 1937 г. За ним последовал министр иностранных дел Ивон Дельбос в декабре 1937 г. В обоих случаях французы добивались заверений в том, что Югославия не отказывается от своего союза с Францией.
Внешняя политика Стоядиновича была непопулярна, по крайней мере, среди сербов. Когда президент Чехословакии Эдвард Бенеш посетил Белград, его приветствовали восторженные толпы, приветствовавшие его, что было расценено как признак того, что общественное мнение по-прежнему привержено традиционным союзам. Стоядинович, поддерживаемый Павлом, считал, что англо-германское сближение было лучшим способом спасти мир. Он признавал, что международный порядок, установленный Версальским мирным договором, был обречен, и что лучшим способом спасти мир было бы пойти на уступки Рейху, не позволяя Германии слишком сильно доминировать в Европе.
На саммите Малой Антанты в летней резиденции короля Кароля II в Синае в августе 1937 г. Павел и Стоядинович настаивали на том, чтобы Бенеш разорвал союз Чехословакии с СССР, жалуясь, что это слишком сильно расстроило немцев. В то же время югославские дипломаты пытались добиться германо-чехословацкого сближения, говоря немцам, что Бенеш подписал союз с СССР только из страха. Они предположили, что если немцы перестанут угрожать Чехословакии, то, возможно, Бенеша удастся убедить расторгнуть союз. Поскольку Павел поддерживал Стоядиновича до этого момента, примерно в конце 1937 г. он начал выражать обеспокоенность по поводу премьер-министра, который говорил о присоединении Югославии к державам Оси, поскольку он чувствовал, что Стоядинович слишком сильно отчуждает традиционных союзников Югославии.
Во время Судетского кризиса Стоядинович придерживался позиции сторонников Оси, в то время как Кэмпбелл сообщил, что большая часть югославского офицерского корпуса сочувствовала союзнику Югославии Чехословакии и подразумевала, что государственный переворот возможен, если Стоядинович объявит нейтралитет. Теренс Шоун, первый секретарь британского представительства в Белграде, сообщил, что сербское общественное мнение настроено очень прочехословацко и ожидает, что Югославия начнет войну, если ее союзник подвергнется нападению. Писали, что Павел получил облегчение от Мюнхенского соглашения, которое положило конец возможности войны, которая поставила бы его страну перед дилеммой.
Хорватский вопрос
Принц-регент надеялся, что Стоядинович сделает предложение хорватам, но нежелание Стоядиновича обсуждать федерализацию Югославии создало серьезные трудности для достижения этой цели. В рамках попытки наладить контакт с хорватами Стоядинович подписал конкордат с Ватиканом в 1935 г. Целью конкордата было заручиться поддержкой JRZ со стороны хорватов, как было неофициально согласовано в ходе переговоров, если конкордат будет принят, то Римско-католическая церковь обеспечит свое моральное влияние на хорватских избирателей в пользу JRZ, но противодействие со стороны Сербской православной церкви заставило Стоядиновича отложить подачу конкордата на ратификацию.
Князь Павел с самого начала своего правления направил предложения Влатко Мачеку, лидеру Хорватской крестьянской партии, в надежде начать разговор по хорватскому вопросу. По просьбе регента премьер-министр Милан Стоядинович и Мачек встретились в январе 1937 г., но Стоядинович не хотел уступать хорватам.
Князь Павел в 1937 г. вел переговоры по урегулированию отношений между Римско-Католической церковью и государством. Тогдашний патриарх Варнава Росич и Сербская православная церковь были категорически против этого и вступили в прямой конфликт с правительством. В день заседания Ассамблеи, на которой обсуждался конкордат, 19 июля 1937 г. были назначены молебны для больного Патриарха. Литургия, которая должна была начаться от Соборной церкви, пройти по улице Князя Михаила и добраться до церкви Св. Саввы. Администрация Белграда запретила прохождение процессии по этому маршруту, но она все равно пошла; произошел конфликт с жандармерией.
Когда конкордат был представлен на ратификацию скупчиной в ночь с 23 на 24 июня 1937 г. в Белграде вспыхнули протесты православных священников, которые назвали конкордат предательством Римско-католической церкви. В ту самую ночь, когда парламент проводил голосование за ратификацию конкордата, скончался патриарх Сербской православной церкви Варнава , что для православных верующих стало знаком того, что Бог не одобрил Конкордат.
23 июля в Ассамблее за конкордат проголосовали 166 голосов; против – 129. Патриарх Варнава скончался в тот же день; ходили слухи, что он был отравлен.
Тот факт, что Патриарх умер той же ночью, вызвал огромную негативную реакцию против конкордата среди сербов, и Православная церковь объявила, что все православные депутаты в скупчине, проголосовавшие за конкордат, теперь наказаны. Стоядинович отозвал конкордат в попытке сохранить свою популярность среди сербов, что подорвало его репутацию беспристрастного переговорщика с хорватами, а Мачек обвинил его в недобросовестности. Следствием неудавшегося конкордата стало то, что Стоядинович потерял народную поддержку как в Хорватии, так и в Сербии.
За день до выборов, 11 декабря 1938 г., Стоядинович заявил группе журналистов на пресс-конференции в Белграде, что платформа JRZ такова: «Один король, одна нация, одно государство, процветание дома, мир на границах». Во время выборов Стоядинович представлял себя сильным человеком с предвыборными брошюрами, в которых провозглашался лозунг «один король, одна нация, одно государство», и были представлены фотографии Стоядиновича, выступающего с речами перед своими сторонниками в форме. В конце 1938 г. он был переизбран, хотя и с меньшим перевесом, чем ожидалось, потерпел неудачу в умиротворении хорватов, сформировал легион своих собственных последователей («Зеленых рубашек»), похожих на армию, и не сформулировал какой-либо четкой политической программы, предоставив регенту Павлу желанный предлог для замены Стоядиновича 5 февраля 1939 г. на Драгишу Цветковича.
К началу 1939 г. принц Павел увидел в амбициозном Стоядиновиче с его мечтами стать фашистским лидером угрозу своей собственной власти.
Принц Павел на выставке польского символиста Эдварда Окуня в 1932 г.
В январе 1939 г. Стоядинович сообщил министру иностранных дел Италии графу Галеаццо Чиано о своем желании превратить свой Югославский радикальный союз в единственную легальную партию, заявив, что хочет установить фашистскую диктатуру, которая проводит проитальянскую внешнюю политику, «чтобы найти сбалансированную ситуацию и безопасность в рамках Оси». Стоядинович и Чиано обсудили возможность раздела Албании, план, на который Павел немедленно наложил вето, пожаловавшись, что, по его мнению, в Югославии уже было слишком много албанцев (чья лояльность Югославии была сомнительной), и добавление новых было бы бесполезным. В то же время хорватские депутаты в скупчине призвали иностранные державы вмешаться, чтобы предоставить хорватам «свободу выбора и судьбы», обвинив Стоядиновича в тиранстве.
Стоядинович начал называть себя воджа, что по-сербохорватски означает «лидер», но отказался от титула, когда понял, что при многократном произнесении на сербохорватском это звучит как слово джаво («дьявол»), которым воспользовались противники премьер-министра, высмеивая сторонников JRZ за то, что они, по-видимому, приветствовали «дьявола». Кроме того, Стоядинович, называющий себя «лидером», заставил принца-регента Павла усомниться в его лояльности королю Петру II.
Из-за неспособности добиться какого-либо прогресса в решении хорватского вопроса, а также отчасти из-за всё более выраженной позиции Стоядиновича, выступающей за Ось, князь Павел уволил Стоядиновича в феврале 1939 г.
4 февраля 1939 г. Павел уволил Стоядиновича с поста премьер-министра, и в этот момент наклон Югославии в сторону Оси был остановлен. После увольнения Стоядиновича Павел отклонил призыв Италии поддержать итальянскую аннексию Албании.
После замены принц-регент пошел дальше, задержав Стоядиновича без уважительной причины, пока ему не удалось с помощью своих прочных личных связей с королем Великобритании Георгом VI (который был шафером принца-регента в 1923 г.) заручиться поддержкой Соединенного Королевства в отправке Стоядиновича в изгнание в колонию британской короны Маврикий, где он содержался во время Второй мировой войны. 17 марта 1941 г. Стоядинович был передан подразделениям британской армии в Греции, откуда его отправили на Маврикий. К этому моменту Павел предпочитал изгнание, поскольку опасался, что Стоядинович может оказаться в центре государственного переворота в поддержку Оси, направленного из Берлина. Павел хотел убедиться, что в Белграде нет альтернативного руководства, с которым державы Оси могли бы заключить сделку. Премьер-министр Великобритании Уинстон Черчилль оправдал интернирование Стоядиновича на Маврикий, поскольку он был «потенциальным квислингом и врагом».
Период Цветковича
Павел назначил Драгишу Цветковича на место Стоядиновича, поручив ему, в частности, задачу достижения соглашения с хорватами.
15 марта 1939 г. Германия оккупировала чешскую половину государства-огрызка Чехословакии, превратив ее в протекторат Богемии и Моравии. Тот факт, что рейх уничтожил независимость Чехословакии, несмотря на то, как Эмиль Гаха и остальные лидеры пытались проводить рабски прогерманскую внешнюю политику, стал для Павла серьезным потрясением.
Позже, когда итальянцы аннексировали Албанию в пасхальные выходные 1939 г., Павел отказался выразить протест, что серьезно обострило отношения с союзником Югославии по Балканскому пакту Турцией, которая наиболее яростно протестовала против аннексии страны с мусульманским большинством, с которой турки имели исторически тесные связи. Итальянская аннексия Албании привела к тому, что Италия контролировала обе стороны Отрантовского пролива, и таким образом позволила итальянцам отрезать Югославию от доступа к остальному миру.
12 мая 1939 г. Великобритания и Турция опубликовали совместную декларацию, в которой пообещали «обеспечить установление безопасности на Балканах». Когда Павел собирался совершить государственный визит в Италию, он счёл заявление посла Турции в Белграде, предлагающее Югославии сотрудничать с Турцией в духе англо-турецкой декларации по противодействию любым дальнейшим достижениям Италии на Балканах, очень несвоевременным и дал понять, что не хочет иметь ничего общего с турецким предложением.
Павел поддержал план, выдвинутый министром иностранных дел Турции Шукру Саракоглу, чтобы Болгария присоединилась к Балканскому пакту, и в письме призвал короля Румынии Кароля II уступить часть региона Добруджа в качестве цены присоединения Болгарии к Балканскому пакту. В своем письме Павел подчеркнул важность предотвращения вторжения Италии в другие балканские страны, для чего требовалось вывести болгар из сферы влияния Италии (король Болгарии Борис III был женат на дочери короля Виктора Эммануила III). Он написал, что хочет, чтобы болгары «отстали от меня», чтобы позволить югославам и грекам сосредоточиться на противодействии итальянцам, которые сейчас наращивают свои силы в своей новой колонии Албании. В отличие от венгров, которые, по мнению Павла, никогда не откажутся от своих претензий к Югославии, болгары считались более сговорчивыми.
После Германии и Италии Венгрия была страной, о которой Павел беспокоился больше всего, поскольку он отметил, что долина реки Дунай спускается с венгерской равнины прямо к Белграду. В то же время Югославия начала штабные переговоры с Грецией с целью сопротивления итальянскому вторжению в обе страны. Серьезной проблемой для Югославии была нехватка современного оружия и денег для его оплаты. Тактика Павла была направлена на получение кредитов и обеспечение поставок оружия везде, где он мог – в Берлине, Париже или Лондоне. После разговора с Раймоном Брюгером, французским министром в Белграде, последний пообещал принцу-регенту, что лично вылетит в Париж, чтобы лоббировать интересы Югославии.
29 июня 1939 г. было объявлено, что банк Зелигманн из Парижа собирается предоставить Югославии заем в размере 600 миллионов франков, который должен был быть потрачен на вооружение для югославских вооруженных сил. Немцы взломали югославские дипломатические коды и были хорошо осведомлены о попытках Павла стравить державы Оси с союзными державами, чтобы обеспечить наилучшую сделку для Югославии. Спасение Павла в 1939 г. зависело от того факта, что Германия собиралась вторгнуться в Польшу и нуждалась в сырье из Югославии, таком как бокситы и медь, для поддержания немецкой военной промышленности. После того как Гитлер принял решение начать Фолл Вайс (дело Уайта), вторжение в Польшу, Рейх хотел от Югославии двух вещей, а именно соглашения о поставках Германии всего необходимого сырья и чтобы Югославия не только отказалась присоединиться к вдохновленному Британией «фронту мира», но и официально объединила свою дипломатию с державами Оси.
В Берлине
По приглашению Адольфа Гитлера 1 июня 1939 г. Павел посетил Берлин, где ему устроили военный парад, который должен был произвести сильное впечатление на князя Павла. Он провел в Берлине девять дней. Во время визита в Берлин были предприняты огромные усилия, чтобы убедить Павла не присоединяться к «фронту мира», который должен был «сдерживать» Германию. Гитлер приветствовал Павла на железнодорожном вокзале в Берлине, сделал его почетным гостем на приеме и ужине в Рейхсканцелярии, посетил военную базу в Потсдаме, посмотрел гала-представление Вагнера в Берлинской опере и посетил два крупных военных парада, призванных продемонстрировать ему мощь рейха.
Первую часть своей поездки Павел останавливался в Bellevue Palace, старом императорском дворце, а затем в течение последних трех дней в поместье Геринга в Каринхолле. Несмотря на всю помпезность, Павел во время своего визита в Германию неоднократно отклонял требования хозяев подписать экономическое соглашение, которое превратило бы Югославию в немецкую экономическую колонию, или какой-либо откровенный жест в поддержку Оси, такой как выход Югославии из Лиги Наций и подписание Антикоминтерновского пакта. Министр иностранных дел Германии Иоахим фон Риббентроп назвал Павла «бревном» (немецкий жаргонный термин, означающий кого-то очень глупого), в то время как Гитлер был очень зол, что, несмотря на всё щедрое гостеприимство, единственной уступкой, на которую пошел Павел, было небольшое изменение обменного курса между рейхсмаркой и динаром. В обмен на корректировку обменного курса Павел заставил немцев, наконец, поставить часть самолётов, за которые Югославия заплатила авансом в 1938 г., но немцы продолжали находить предлоги, чтобы их не поставлять.
Находясь в Германии, Павел отправил генерала Петара Пешича с секретной миссией в Париж и Лондон, чтобы выяснить, каковы англо-французские планы на случай войны. Пешич сказал лорду Горту из британского Генерального штаба и французскому генералу Морису Гамелену, что Югославия объявит нейтралитет, если Германия вторгнется в Польшу, но будет готова вступить в войну за союзников в тот момент, когда Средиземное море и Адриатическое море перейдут под оперативный контроль союзников. Пешич утверждал, что с точки зрения союзников нейтралитет Югославии может быть выгоден в том смысле, что Югославия в настоящее время не может остановить немецкий вермахт от оккупации страны, если Гитлер того пожелает. Это позволило бы немцам эксплуатировать все важнейшие сырьевые ресурсы Югославии. Но если Югославия сохранит нейтралитет и вступит в войну, когда союзники смогут ее поддержать, тогда немцам будет навсегда отказано в сырье.
Пешич обнаружил, что французы, которые предпочитали, чтобы боевые действия происходили где угодно, кроме Франции, были гораздо больше заинтересованы в том, чтобы Югославия вступила в конфликт, если Данцигский кризис приведёт к войне, чем британцы. От Гамелена он узнал, что французы уже планировали, чтобы армия Леванта под командованием Максима Вейгана высадилась в Салониках, чтобы пройти маршем по Балканам, чтобы соединиться с югославами и румынами для помощи полякам. В мае 1939 г. Югославия изменила свои дипломатические коды, что помешало итальянцам и немцам читать югославские коды. В том же месяце, когда министр иностранных дел Румынии Григоре Гафенку посетил Белград, Павел рассказал ему о своём желании, чтобы и Югославия, и Румыния имели более тесные связи с Великобританией.
Несмотря на неоднократное давление со стороны министров Германии и Италии в Белграде, Павел отклонил их требование о выходе Югославии из Лиги Наций в качестве символического шага, показывающего, что Югославия теперь ассоциируется со странами Оси. Поскольку Германия и Япония покинули Лигу Наций в 1933 г., в то время как Италия покинула Лигу в 1937 г., державы Оси всегда придавали огромное символическое значение тому, чтобы другие страны покидали Лигу, демонстрируя дипломатическую солидарность с ними.
В Англии
В июне 1939 г. Павел предупредил американского посла в Югославии, что Forschungsamt (исследовательское бюро – немецкое агентство криптоаналитической разведки) читает все дипломатические телеграммы, идущие в Белград и из него, включая американские, и послу следует быть осторожным с информацией, которую он передаёт обратно в Вашингтон. 15 июля 1939 г. Павел покинул Белград, чтобы посетить Лондон с остановкой в Париже, чтобы повидаться с Пешичем.
От Пешича Павел узнал, что у него сложилось впечатление, что, с одной стороны, французы стремились открыть второй фронт на Балканах в случае войны, а с другой стороны, что французский военно-морской флот будет играть только оборонительную роль, охраняя конвои из Алжира во Францию. В Лондоне Павел выступал за то, чтобы Великобритания начала «превентивную войну» против Италии, заявив, что если Италия будет разгромлена, то Югославия определенно сблизится с Великобританией. Павел приказал, чтобы золотой запас Национального банка Югославии был переведен в Лондон в знак его веры в Великобританию.
Он сказал своим британским хозяевам, что Югославия еще не готова присоединиться к «фронту мира», но движется в этом направлении. Павел также сказал министру иностранных дел лорду Галифаксу, что воспользуется своим влиянием на более нерешительные страны Балканского пакта, Румынию и Грецию, чтобы попытаться привлечь их к «фронту мира».
Во время того же визита Павел был назначен кавалером ордена Подвязки, самого важного британского рыцарского ордена, королем Георгом VI, что сильно оскорбило Гитлера, который жаловался, что сердце Павла было с британцами. Орден был учрежден еще в 1348 г. По этому случаю британский король и королева устроили прием в Букингемском дворце, на котором присутствовало 900 гостей.
Когда Павел восстал против того, чтобы Великобритания настаивала на вступлении Югославии в войну, Черчилль сказал:
– Отношение принца Павла похоже на отношение человека, которому посчастливилось оказаться в клетке с тигром и который надеется, что его не спровоцируют. Но медленно и верно для тигра наступает время обеда.
Во время своих переговоров с лордом Галифаксом в Лондоне Павел получил уклончивые ответы на свои требования о британской «упреждающей войне» против Италии, поскольку Павел утверждал, что до тех пор, пока существует Regia Marina, всегда существовала возможность отрезания Югославии от Великобритании и Франции. И премьер-министр Невилл Чемберлен, и лорд Галифакс считали премьер-министра Италии Бенито Муссолини более умеренным и разумным из фашистских лидеров и что, несмотря на подписание Стального пакта в мае, он все еще может быть «отстранен» от своего союза с Германией.
Опасения Павла перед Regia Marina были подтверждены в июне 1940 г., когда Италия вступила в войну и вынудила британцев начать снабжение Египта длинным путем вокруг Африки по маршруту Мыса Доброй Надежды, поскольку опасность итальянских воздушных и морских атак сделала пересечение центрального Средиземноморья слишком опасным, единственным исключением были конвои снабжения для Мальты.
Опасаясь быть отрезанным, Павел заявил Галифаксу, что, если Британия объявит войну Германии в результате вторжения последней в Польшу, то Британия должна немедленно нанести воздушные и морские удары, чтобы уничтожить Regia Marina и Regia Aeronautica независимо от того, нейтральна Италия или нет. Павел верил, что даже если Муссолини сначала объявит нейтралитет, он неизбежно в какой-то момент вступит в войну на стороне Германии. Павел очень хотел англо-французской высадки в греческом городе Салоники в случае войны, поскольку считал, что это единственный способ, которым Югославия сможет противостоять немецкому вторжению. Павел также выразил надежду, что британцы включат СССР в предлагаемый «фронт мира» как лучший способ удержать Германию от вторжения в Польшу.
Пока Павел находился с визитом в Лондоне, министр финансов Югославии Войин Джуричич был в Париже и подписал там 14 июля соглашение с премьер-министром Эдуардом Даладье о продаже Францией Югославии зенитных орудий, грузовиков, гаубиц, противотанковых пушек, пулеметов, танков и танкотранспортеров.
Хорваты
После итальянской оккупации Албании стало ясно, что почти наверняка нельзя избежать вмешательства Югославии в надвигающуюся европейскую войну, поэтому этот вопрос стал жизненно важным, потому что в случае войны недовольные не сербские народы, особенно хорваты, могут вызвать большие проблемы для страны. Переговоры с хорватами продолжались почти шесть месяцев.
Когда Данцигский кризис поставил Европу на грань войны, Владко Мачек из Хорватской крестьянской партии убедился в необходимости «перекинуть мост через пропасть, разделяющую сербов от хорватов». Павел поддержал премьер-министра Драгишу Цветковича усилия Мачека достичь взаимопонимания с Мачеком, несмотря на его желание передать Югославию без изменений королю Петру, когда тот достигнет совершеннолетия, поскольку Павел считал, что прекращение сербско-хорватского спора – лучший способ позволить Югославии пережить надвигающуюся бурю. 20 августа 1939 г.
Узнав, что СССР и нацистская Германия собираются подписать пакт о ненападении, правительство Драгиши Цветковича ускорило переговоры с хорватами, и вскоре, 23 августа было подписано соглашение Цветковича-Мачека о создании Бановины Хорватии. Центральное правительство сохранило контроль над внешней политикой, обороной, внешней торговлей, транспортом, религией, горнодобывающей промышленностью, страхованием и образовательной политикой. Бановина Хорватия получила свой парламент в Загребе и свой бюджет.
Соглашение Цветковича-Мачека установило, что Бановина Хорватии будет управляться баном (губернатором), ответственным перед королем, и сабором (парламентом) в Загребе. Центральное правительство сохранило контроль над монархией, иностранными делами, национальной обороной, внешней торговлей, коммерцией, транспортом, общественной безопасностью, религией, добычей полезных ископаемых, мерами веса, политикой страхования и образования, но Хорватия должна была иметь свой собственный законодательный орган в Загребе с отдельным бюджетом.
Споразум (соглашение) предоставил широкую автономию Хорватии и разделил Боснию и Герцеговину, поскольку правительство согласилось с требованием Мачека, чтобы все хорваты в Югославии жили под властью хорватской бановины. Споразум был популярен среди умеренных хорватов, но был крайне непопулярен у боснийских мусульман, которые возражали против раздела Боснии и Герцеговины. Точно также сербы были возмущены тем, что споразум «бросил» пречанских сербов в Боснии и Краине под правление хорватов. Обвинение в том, что Павел и Цветкович «продались» хорватам с помощью споразума сделало их непопулярными среди сербов, и если это не вызвало югославский государственный переворот 26 марта 1941 г., это, безусловно, было важной предпосылкой для переворота. Наконец, словенцы потребовали предоставить им аналогичную степень автономии.
***
26 августа 1939 г., когда Данцигский кризис приближался к своей кульминации, Павел в письме лорду Галифаксу еще раз призвал Великобританию начать «превентивную войну» против Италии, если Германия вторгнется в Польшу. Павел предупредил, что если Германия завоюет Польшу, Италия рано или поздно вступит в войну, и если это произойдёт, итальянские войска в Албании при поддержке Болгарии будут использованы для угрозы другим балканским государствам. Павел пришел к выводу, что в этом случае последует «загнивание на Балканах», поскольку другие балканские государства вместе с Турцией повернутся к Германии, чтобы защитить их от Италии.
Сэр Рональд Кэмпбелл, британский министр в Белграде, в телеграмме лорду Галифаксу написал, что Павел был «на последней стадии отчаяния». Галифакс написал на полях письма Павлла, что он снова страдает от маниакально-депрессивного состояния. Брюгер, которому очень нравился Павел, проявил больше сочувствия и в депеше в Париж призвал Францию высадить войска в Салониках, если Германия вторгнется в Польшу. Французы поддержали идею высадки в Салониках, но стратегия союзников определялась Межсоюзническим военным советом, а британцы были категорически против французских планов создания «второго фронта» на Балканах.
Известие о Пакте Риббентропа-Молотова стало особенно горьким ударом для Павла, поскольку оно гарантировало, что две сильнейшие державы Восточной Европы будут работать вместе, и положило конец надеждам регента на англо-французский союз, который мог бы, наконец, избавить Югославию от постоянных усилий Италии подорвать национальное единство.
По образцу законодательства гитлеровской Германии правительство Цветковича-Мачека 16 сентября 1939 г. издало два антисемитских указа: указ «О мерах, касающихся евреев в отношении совершения действий с предметами питания человека», который запрещал еврейским торговцам продавать продукты питания, и указ «О зачислении лиц еврейского происхождения в студенты университетов, колледжей в ранге университетов и других средних школ». Было заявлено, что в эти учебные заведения может быть зачислено столько студентов еврейской национальности, сколько пропорционально общей доле населения.
Когда 28 октября 1940 г. Италия Муссолини из Албании вторглась в Грецию, произошло резкое обострение югославско-итальянских отношений, которое грозило началом войны. Убежденный, что Италия быстро победит Грецию, министр армии и флота генерал Милан Недич предложил югославской армии захватить Салоники раньше итальянцев. Князь и премьер-министр Драгиша Цветкович считали, что Югославия не должна позволять Италии захватить Салоники. Однако в то же время князь чувствовал, что не может вторгнуться в союзную страну, откуда родом его жена Ольга. Помимо предательства Греции, захват Салоников можно рассматривать как акт измены Великобритании и присоединение к державам Оси. Недич также считал, что Югославия должна открыто присоединиться к Германии в продолжающейся войне. Вот почему князь Павел снял Недича с поста министра армии и флота, сославшись на нежелание югославской армии после инцидента в Битоле в качестве причины.
Вторая мировая война
Когда в сентябре 1939 г. разразилась Вторая мировая война в результате немецкого вторжения в Польшу, Югославия объявила о своем нейтралитете. Князь Павел, взяв на себя ответственность за королевство, делал всё, что было в его силах, чтобы Югославия не была втянута в войну. Это противоречило интересам политики Соединенного Королевства на Балканах.
Во время Фальшивой войны Павел договорился с Югославией об увеличении поставок меди в Германию в обмен на обещания, что Германия, наконец, поставит оружие, за которое Югославия заплатила авансом, но для которого Германия продолжала находить предлоги, чтобы не поставлять. Германия также хотела, чтобы Югославия отказалась присоединяться к вдохновленному Британией «фронту мира» и даже чтобы она формально согласовала свою дипломатию с державами Оси.
В своих симпатиях Павел предпочитал, чтобы Франция и Великобритания выиграли войну, но он заметно боялся вермахта. Павел неоднократно настаивал на возрождении стратегии Салоникского фронта Первой мировой войны, утверждая, что, если французские и британские войска высадятся в Салониках, что позволит им оказать помощь Югославии, он может больше склониться на сторону союзников.
Во время Фальшивой войны в Хорватии распространился популярный, хотя и ошибочный слух о том, что Павел планировал вступить в войну на стороне союзников и отправить хорватские полки для охраны Линии Мажино во Франции, что усилило поддержку хорватского сепаратизма.
Отчаяние Павла в поисках противовеса Германии было настолько велико, что он даже повернулся к СССР. Василий Страндтман, русский временный поверенный в делах в посольстве в Белграде в 1914 г., окончательно закрыл [«белое»] посольство в октябре 1939 г. под сильным давлением югославского правительства. В мае 1940 г. было подписано экономическое соглашение с СССР, а в июне 1940 г. Югославия окончательно установила дипломатические отношения с Москвой, став одним из последних европейских государств, признавших Советский Союз. В декабре 1940 г. и снова в марте 1941 г. Павел пытался заставить Югославию закупить современную военную технику у СССР.
***
12 января 1941 г. посол Великобритании в Белграде Рональд Кэмпбелл сообщил принцу Павлу, что Великобритания считает югославский нейтралитет несостоятельным. 14 февраля Драгиша Цветкович и Александр Чинкар-Маркович встретились с Адольфом Гитлером в Зальцбурге. Он вел переговоры с министром иностранных дел Германии Иоахимом фон Риббентропом и самим Гитлером. На этой встрече Югославии были предложены благоприятные условия для присоединения к Тройственному пакту, но они не были приняты. Цветкович объяснил, что он не уполномочен на это.
Столкнувшись с растущим давлением Германии с целью как можно скорее урегулировать статус Югославии, князь Павел пытается найти союзников, которые поддержали бы Югославию в военном и финансовом отношении в случае войны. Однако британский посол избегает конкретного ответа на просьбу о помощи и предлагает Павлу вместе с Грецией и Турцией сформировать военный союз, чтобы противостоять немецкой экспансии на Балканах.
Затем князь Павел отправляет своего советника доктора Владислава Стакича в Рим, чтобы убедить Муссолини поддержать югославский нейтралитет. Однако Муссолини предложил заключить новый договор между Белградом и Римом, который включал, среди прочего, итальянские гарантии доступа Югославии к Эгейскому морю. Князь Павел не мог согласиться с таким соглашением, потому что он посягал на суверенитет тогдашнего дружественного греческого государства. Павел не получил поддержки от посла США в Белграде Артура Лейна, который заявил, что Югославия должна противостоять агрессии, если она хочет сохранить независимость, но не мог дать никаких гарантий, что США своевременно помогут югославской борьбе.
Последняя попытка сохранить нейтралитет Югославии была предпринята через посла Югославии в Москве Милана Гавриловича. Однако, согласно отчету Гавриловича, хотя они открыто не выступали за конфликт с Германией, русские не поддержали югославский нейтралитет, потому что им было удобно открыть новый фронт на Балканах, который на некоторое время отложил бы неизбежный конфликт между Третьим Рейхом и СССР.
После неудачной попытки заручиться поддержкой югославского нейтралитета великими мировыми державами князь Павел отправился 4 марта 1941 г. в Берхтесгартен на тайную встречу с Адольфом Гитлером. Во время встречи, которая длилась пять часов и на которой помимо Гитлера и Павла присутствовал только Риббентроп, на Павла оказали давление, чтобы Югославия как можно скорее приняла решение о присоединении к Тройственному пакту. 6 марта 1941 г. состоялся придворный совет Королевства Югославия, который после того, как Павел проинформировал присутствующих о результатах встречи с Гитлером, принял решение о присоединении Югославии к Тройственному пакту. Принятию решения предшествовали дебаты, в ходе которых был сделан вывод о том, что Югославия не готова к войне с Германией и не может рассчитывать на военную помощь дружественных государств.
Павел и Ольга Караджорджевич на приеме с Германом Герингом и Эрхардом Мильхом.
Присоединение к Оси
4 марта 1941 г. Павел встретился с Адольфом Гитлером в Бергхофе высоко в Баварских Альпах. Гитлер сказал Павлу, что он уже решил вторгнуться в Грецию и в обмен на предоставление вермахту транзитных прав через Югославию был готов передать Салоники Югославии после ожидаемого завоевания Греции. Павел отказался от предложения и сказал, что, поскольку его жена была гречанкой, он не мог допустить, чтобы Югославия использовалась в качестве базы для агрессии против Греции. Павел также признал, что его симпатии были на стороне Великобритании, и заявил, что подписание Трёхстороннего пакта приведет к его свержению. Генерал Франц Гальдер, начальник штаба сухопутных войск Германии, присутствовавший на встрече, записал в своем дневнике: «Положительных результатов нет. Нет намерения присоединяться к Трехстороннему пакту».
6 марта 1941 г. Павел созвал заседание Совета короны Югославии, на котором Пешич высказал свое мнение как солдата о том, что Королевская югославская армия не смогла остановить немецкое вторжение, и лучшее, на что можно было надеяться, - это продержаться шесть недель в горах Боснии. На следующий день министр иностранных дел Югославии Александр Цинкар-Маркович подошел к Виктору фон Херену, немецкому министру в Белграде, и сказал, что Югославия готова подписать Трехсторонний пакт, если не будут предоставлены права транзита, позволяющие вермахту вторгнуться в Грецию из Югославии. Он сказал, что Павел с чистой совестью не мог позволить использовать Югославию в качестве базы для войны против родины его жены.
В то время, когда решалась судьба страны, у князя было только два выбора: принять предложение Адольфа Гитлера о присоединении к Тройственному пакту или противостоять ему ослабленной армией. Его правительство и придворный совет выбрали первый вариант.
25 марта 1941 г. по решению Совета короны Драгиша Цветкович, министр иностранных дел Александр Чинкар-Маркович и министр иностранных дел Германии Иоахим фон Риббентроп в замке Бельведер в Вене подписали протокол о присоединении Югославии к Тройственному пакту держав Оси.
Цветкович и министры вернулись на родину 26 марта и выпустили официальное заявление о том, что Тройственный пакт был подписан в Вене и что Югославия официально присоединился к державам Оси. В заявлении также говорится, что пакт содержит секретные положения, которые являются для нас большим преимуществом, поскольку гарантируют Югославии полный нейтралитет.
Пакт был подписан со значительными оговорками, к которому были приложены три примечания. Первая нота обязывала державы Оси уважать территориальную целостность и суверенитет Югославии. Во второй ноте державы Оси пообещали не просить Югославию о какой-либо военной помощи, а в третьей ноте они пообещали не спрашивать разрешения на перемещение своих вооруженных сил по территории Югославии во время войны.
Военный переворот
После того как Драгиша Цветкович представил Павлу отчет о подписании Тройственного пакта, князь-регент сел на поезд и отправился в отпуск в Брдо недалеко от Краньи. Тем не менее, подписание пакта не понравилось нескольким подразделениям Королевской югославской армии. Присоединение к Тройственному пакту вызвало бурные возмущения в стране.
27 марта 1941 г., через два дня после подписания Югославией Трехстороннего пакта, югославские военные деятели при поддержке Великобритании насильственно отстранили Павла от власти и объявили короля Петра II совершеннолетним. (Два других наместника тоже были отправлены в отставку: доктор Иво Перович и доктор Раденко Станкович.)
Югославское правительство издало Указ «О внесении поправок в Конституцию, статья 38.50». Указом от 17 мая 1941 г., привезенным в Иерусалим, князь Павел и его семья были исключены из Королевского дома.
Помимо подписей министров, присутствовавших на этом заседании Совета министров, была подпись короля Петра II, которая присутствовала при принятии Указа. (Король Петр II издал новый указ 1948 г., аннулировал предыдущий Иерусалимский.)
Князь Павел услышал о перевороте, когда поезд был в Винковцах, но продолжил свой путь. На следующее утро новый премьер-министр Душан Симович приказал генералу Петру Недельковичу провести Павла из Запрешича недалеко от Брежице в Загреб. По прибытии в Загреб князь Павел был доставлен в Банский двор. Во время короткой встречи с Влатко Мачеком Мачек предложил ему принять услуги 4-й армии, полностью состоящей из хорватов, и начать переговоры с путчистами. Павел отклонил предложение Мачека, потому что он не хотел спровоцировать гражданскую войну и поставить под угрозу жизнь членов своей семьи, которые в то время находились в Белграде.
Князь прибыл в Белград в сопровождении бана Ивана Шубашича. По прибытии в Белград в Министерстве армии князь Павел подписал свою отставку в присутствии генералов Симовича и Мирковича и профессора Радоя Кнежевича, после чего ему разрешили встретиться со своей семьей. У них было четыре часа, чтобы собраться, и в одиннадцать часов вечера принц Павел и его семья сели в специальный поезд, который доставил их до греческой границы. В тот же день несовершеннолетний король Петр был объявлен совершеннолетним.
Немецкие и итальянские войска вторглись в страну десять дней спустя. Немецкое наступление на Югославию началось 6 апреля 1941 г. Плохо вооруженная и еще хуже подготовленная к войне против несравненно более сильного врага, Югославия была оккупирована всего за 11 дней. Представители Верховного Командования Армии Королевства Югославия подписали 17 апреля 1941 г. безоговорочную капитуляцию.
Изгнание
Вынужденный отправиться в изгнание, князь Павел уехал из Белграда со своей семьей в Грецию, затем в Каир.
Дальнейшая судьба принца Павла была определена Англией, и ее можно было «легко превратить в фильм с невероятными сюжетами, которые даже величайшие голливудские драматурги не могли предвидеть»...
Англичане с большим трудом решают интернировать семью принца Павла из пяти человек в далекую Кению.
Через несколько недель в Египте под бдительным присмотром британской разведки он был переведен в Найроби (Кения). Их поместили «посреди джунглей», на берегу дикого озера Найваша. Павел и его семья прибыли в Осериан, бывший дом лорда Эрролла на берегу озера Найваша 28 апреля 1941 г. Осериан находился в аварийном состоянии, поскольку граф был убит ранее в 1941 г., и принцесса Ольга назвала всё это «полным кошмаром». Павел вместе со своей семьей содержался под домашним арестом британцами. Британские газеты очерняли Павла, изображая его сторонником нацистов, несмотря на его англофильские наклонности.
Там из-за климата и из-за удаленности от мира, к которому он принадлежал, у него возникли проблемы со здоровьем. В таких особенно сложных условиях жизни семья оставалась до начала июня 1943 г.
В соответствии с инструкциями, полученными от британского правительства, администрация в Кении должна была соблюдать следующие условия в отношении Караджорджевичей.
Статус князя Павла и княгини Ольги равен статусу политических заключенных, которым была предоставлена свобода обычных посетителей колонии; степень надзора, предложенная губернатором Кении Муром, была принята, т. е. для ухода за ними был выбран отставной административный офицер (майор Шарп); контакт губернатора с принцем Павлом и его женой должен быть чисто формальным, и их нельзя допускать в резиденцию губернатора; принцу Павлу и его семье разрешена свобода передвижения и общения с простой публикой; в местной прессе не разрешается упомянуть их присутствие; их дети могут посещать английскую школу.
МИД Англии не видело причин, по которой расходы на проживание и развлечения принца Павла и его семьи должны быть оплачены, если предположить, что у него достаточно средств для его финансирования. Следовательно, британское правительство будет платить только за аренду дома, что должно подчеркивать тот факт, что в некотором смысле это тюрьма.
В Кении, помимо всех перечисленных ограничений, у принца Павла также была проблема с финансами. Белград пришлось покинуть менее чем за четыре часа в сопровождении охранника, князь не смог привести свои финансы в порядок. Самой важной была живая голова. Поэтому он из Кении через своего представителя в Лондоне жаловался, что находится в тяжелом финансовом положении. Майор Шарп (их охранник в Кении) отправил отчёт о финансовом положении принца для рассмотрения в британском правительстве. Он поддерживал восемь европейцев в своем доме, тратя 180 ф. ст. в месяц и ещё 166 ф. ст. на частные расходы в месяц, или 4152 ф. ст. в год. Напротив, доход составлял всего 3357 ф. ст. в год.
В письмах Павла герцогу Кентскому одной из главных тем была его финансовая нестабильность: «Мы не просим ничего, от кого мы просто хотим, чтобы с нами обращались как с людьми и позволяли нам жить там, где наши расходы не будут большими».
Финансовое положение князя Павла и его семьи также обсуждалось югославским правительством в изгнании. На заседании финансового комитета 29. апреля 1942 г. был вынесен акт министра Двора от 24. апреля, которым король Пётр II постановил, что князю Павлу будет выплачиваться за счёт свободной части его гражданского удела в размере 500 ф. ст. в месяц, начиная с 1. апреля 1941 г. Чтобы позволить ему платить эту плату без собственных потерь, король Пётр II должен был увеличить свой гражданский список.
Князю Павлу сообщили, что югославское посольство вскоре заплатит ему 6500 ф. ст., а затем отправит по 500 ф. ст. в месяц.
Каким ещё было отношение югославского правительства к князю Павлу во времена эмигрантов? Из 218 заседаний, проведенных министерским советом Королевства Югославия в изгнании, князь Павел был предметом обсуждения в десятке. Складывается впечатление, что правительство и министры в годы войны от множества обязательств, проблем, взаимных разногласий не успели разобраться с личностью князя Павла.
Однако, просматривая архивные материалы, получается другая картина. Правительство опасалось влияния принца Павла – возможно, из-за его хороших связей с британским королевским двором, хотя в те годы принц плохо стоял на вершине британского государства, так что любая попытка повлиять на них была бы безуспешной.
Невестка Павла, герцогиня Кентская, и ее муж, герцог Кентский, обратились к Уинстону Черчиллю в надежде разрешить Павлу и его жене, принцессе Ольге, найти убежище в Великобритании. Однако Черчилль недвусмысленно отклонил просьбу, поскольку считал Павла предателем и военным преступником. После смерти герцога Кентского в 1942 г. Черчилль уступил настояниям короля Георга и позволил Ольге вылететь в Лондон, чтобы утешить свою сестру, но без ее мужа, который был очень близок с покойным герцогом. Один из старых друзей Павла, премьер-министр Южной Африки, Ян Сматс, лоббировал Черчилля освободить Павла, который б получил разрешение поселиться в Йоханнесбурге.
После 25 месяцев в Кении, 11 июня 1943 г. князь Павел и княгиня Ольга отправились в Южную Африку через Бельгийское Конго. Сматс предоставил Павлу и его семье убежище. (Сматс проиграл всеобщие выборы в Южной Африке а 1948 г. Д. Ф. Малану из Национальной партии, которая менее благосклонно относилась к пребыванию Павла в Южной Африке.)
Князю Павлу наконец была возвращена свобода 1 июня 1946 г., после чего он дал обязательство верховному комиссару Союза воздерживаться от любой политической деятельности в этой стране. В течение двух лет, которые он все еще провел на африканском континенте, он жил мирно, как обычный гражданин, и платил за аренду дома 100 ф. ст. в месяц.
***
После окончания Второй мировой войны к власти в стране пришла Коммунистическая партия Югославии. Партия инициировала аресты всех членов югославской армии, соратников правительства народного спасения генерала Милана Недича, Сербского добровольческого корпуса адвоката Дмитрия Льотича и др. В очень быстрых процессах принимаются самые строгие меры, и обвиняемые признаются виновными в актах государственной измены сотрудничества с оккупантом. На государственной комиссии в сентябре 1945 г. было принято решение, согласно которому князь Павел Караджорджевич был объявлен военным преступником.
Ему и всей семье Караджорджевичей было запрещено возвращаться на родину. Решением Государственной комиссии по выявлению преступлений оккупантов и их помощников князь Павел Караджорджевич был объявлен предателем народа за то, что проводил внешнюю политику сближения с державами Оси.
***
Судьба улыбнулась ему только в начале 1947 г., когда британский король Георг и королева Елизавета посетили Йоханнесбург и по этому случаю приняли на аудиенции принца Павла и княгиню Ольгу. В том же году представитель Папы во время своего визита в Южную Африку встретился с принцем Павлом и поблагодарил его за дружбу, которую он проявил к Римско-католической церкви в период наместничества.
Только в конце 1947 г. он и его семья получили разрешение от английских властей вернуться в Европу. Он выбрал Париж, чтобы жить в нем.
С новым паспортом и швейцарской визой он прибыл в Женеву в конце октября 1948 г. Вскоре ему также разрешили посетить Соединенное Королевство. По случаю смерти короля Георга VI в феврале 1952 г. он был приглашен в Виндзор и присутствовал на похоронах верного друга. В следующем году, как королевский родственник, он был приглашен на коронацию британской королевы Елизаветы II.
Через Драгишу Цветковича он услышал, что французское правительство ничего не имеет против его прибытия, поэтому в 1949 г. он неоднократно приезжал в Париж, пока, наконец, не переехал в город света.
Князю Павлу очень повезло во всем несчастье, что одна картина Эль Греко, которую принц купил для своего музея после турне по Европе, осталась в Лондоне в 1938 г., незадолго до начала Второй мировой войны. По прибытии в Париж принц Павел продал «Лаокона», как называлась эта картина, за $40.000, и на эту сумму ему удалось купить дом в Париже. Сегодня эта картина находится в вашингтонской Национальной галерее США в Вашингтоне и оценивается в $100 млн.
Павел всегда проводил лето на своей вилле в Тоскане, вилле Демидофф, где его соседом был его старый друг, богатый американский историк искусства и арт-дилер, Бернард Беренсон. Беренсон долгое время содержал свой дом на своей тосканской вилле И Татти. Поскольку Беренсон был одной из самых богатых и влиятельных фигур в мире искусства, Павел мог продолжать пополнять свою коллекцию произведений искусства. Британский искусствовед Джон Поуп-Хеннесси, который однажды обедал с Беренсоном и Павлом, написал: «Гортанная манера принцессы Ольги меня несколько смущала, но принц Павел понравился мне с самого начала».
12 апреля 1954 г. великая беда постигла семью князя Павла и княгини Ольги. В автокатастрофе под Лондоном погиб их сын принц Николай. Князь Павел смерть сына перенес стойко.
Павел прожил в Париже еще 22 года. Он путешествовал меньше, чем раньше. Однако его любовь к искусству не прекращалась. Ближе к концу он подарил своим любимым музеям и галереям картины и редкие произведения искусства.
Князь Павел скончался 14 сентября 1976 г. в возрасте 83 лет в американском госпитале в Нейи недалеко от Парижа. Он был похоронен на кладбище в Лозанне, Швейцария, откуда он был эксгумирован 28 сентября 2012 г., чтобы быть похороненным в Югославии. Останки князя Павла, княгини Ольги и их сына князя Николая были перенесены в собор в Белграде 4 октября 2012 г. 5 октября останки были перенесены в церковь Святого Георгия в Опленаце, где они были похоронены в семейном склепе Караджорджевичей 6 октября 2012 г. с высшими государственными почестями.
На мероприятии в Опленце присутствовали члены семьи Караджорджевичей, а также их родственники из других королевских домов. На собрании выступили президент Сербии Томислав Николич, затем кратко принцесса Елизавета Караджорджевич, а затем принц Александр Караджорджевич на сербском и английском языках. Из иностранных гсотей присутсвовали принц Майкл Кентский (Великобритания), принц Николай Черногорский, принц Николай Греческий, принцесса Барбара фон Лихтенштейн, от Австрийского Дома граф Ганс Вейт Торинг и эрцгерцог Фердинанд Австрийский.
От Сербии присутствовали Томислав Николич (президент), Ивица Дачич (премьер-министр Сербии), Зарко Обрадович (министр образования), Братислав Петкович (министр культуры), Никола Селакович (министр юстиции).
Верослав Ранчич написал роман «Окончательная правда» о жизни семьи князя Павла, в подготовке материала для этой работы также помогла принцесса Елизавета Караджорджевич, подробно ответив на 186 вопросов. По этому роману была написана одноименная драма.
При коммунистах
Коммунистические власти Югославии конфисковали всё имущество Павла в Югославии. Уже в 1947 г. всё, что у него было в Югославии, было конфисковано: замок «Брдо» возле Краньи в Словении, дом в Белграде и движимое имущество, которое осталось в Белом дворе. Он больше никогда не видел своих картин, которые с любовью покупал, своих коллекций фарфора....
Музей Князя Павла коммунисты с благоговением закрыли и утопили в «Народном музее». В народе его обвиняли в том, что он «Квислинг» [народ, конечно, не мог знать это слово], «гитлеровец», что он «хотел отобрать корону у молодого короля»...
В югославских школах учили, что «27 марта был делом храбрых коммунистов Тито, которые спасли наши народы и народности от неестественных элементов»...
Князь Павел, как настоящий стоик, перенес всё мужественно. Как настоящий дворянин, он никогда не защищался от клеветы. Он любил свою Сербию, о ней во все годы изгнания и изгнания вспоминал благословенный запах базилика.
В воспоминаниях о князе Павла, июнь 1980 г. Коста Павлович записал:
«Он задается вопросом, кому оставить свою коллекцию картин. Он собирался отдать ее музею, который он основал в Белграде, но не хотел оставлять ее коммунистам. Возможно, он решит завещать их Оксфордскому университету. Ему исполнилось, по его словам, 70 лет, и прошло 50 с тех пор, как он окончил Оксфорд. На прощание он спросил меня, чувствую ли я тоску по земле. Я ответил, что особенно чувствую это, когда цветут сирени, потому что наш сад в родительском доме в Белграде был полон сирени. «А я, - возразил мне князь, - когда я хожу по саду пратолина, когда я беру базилик, я протираю ее между пальцами и нюхаю. Тогда у меня почти слезы на глазах».
Сербский народ верит, что базилик растет в садах Пресвятой и слишком блаженной Богородицы.
Реабилитация
В 2011 г. дочерью князя принцессой Елизаветой Караджорджевич был начат процесс реабилитации Павла в Высоком суде Белграда. Решение о реабилитации князя Павла было принято 15 декабря 2011 г. Решение о реабилитации было подписано судьей Весной Джелетович-Кучичем.
Высокий суд Белграда приостановил действие решения Государственной комиссии, принятого в 1945 г., которое объявило принца Павла военным преступником и лишало всех гражданских прав и собственности в стране. Акт реабилитации отменил все правовые последствия указанного решения и снял все санкции, наложенные на князя Павла, в т. ч. и на конфискацию имущества, и они официально стали безосновательными. Решение суда было передано адвокату принцессы Елисаветы, которая три с половиной года ходатайствовала о реабилитации своего отца. Этот процесс доказал, что князь Павел был осужден по политико-идеологическим причинам, как говорится в заявлении адвоката Душанки Хомена Суботича, законного представителя Елизаветы Караджорджевич, как преемника князя Павла, в этом процессе.
Принцесса Елисавета считает, что это постановление положило конец многолетней борьбе за исправление исторической несправедливости по отношению к князю Павлу. Журналистам ежедневной югославской газеты «Пресс» она сказала: «Я очень счастлива. Я знаю, что мой отец тоже где-то это чувствует. И поэтому, в то же время, мне очень тяжело, потому что я знаю, как сильно он страдал за то, что отдал все, что у него есть, своей стране, и это вернулось ему. Но теперь Сербия возвращается к нему красивее... и я знаю, что Сербии будет лучше».
В заявлении для «Вечерних новостей» княгиня заявила: «Я жила этим моментом и надеялась на него. Вы даже не представляете, как мне повезло, что несправедливость по отношению к моему отцу, принцу Павлу, наконец-то исправлена. Я еще не видела решения по реабилитации, я сделаю это прямо сейчас, в четверг. Это первое, что я сделаю. Прости, единственное, что он не слышит. Она бы хоть немного исцелила его страдания и раны от обвинений, которые причиняли ему боль и под давлением которых он впоследствии закончил свою жизнь за пределами Отечества, которое он так любил. Поэтому я сделаю все, чтобы вернуть его и похоронить в Сербии. После реабилитации, я думаю, это будет не так сложно».
Князь Павел был первым представителем семьи Караджорджевичей, который был реабилитирован в югославских судах. Хотя идеологически окрашенная история послевоенной Югославии представляла его как наместника, заключившего договор с Гитлером, исторические исследования и архивные документы показывают, что князь Павел стремился спасти свой народ от больших страданий. Так писали в югославских газетах в 2011 г. Согласно отмененному приговору 1945 г. коммунистическая власть обвинила принца-наместника в том, что он «попрал Конституцию после прихода к власти. В том, что он взял всю власть в свои руки и проигнорировал народных представителей», его обвинили «в заключении Тройственного пакта, способствовавшего агрессивной войне держав Оси», а также в том, что он «был поражен непреодолимой ненавистью к СССР».
Группа адвокатов по реабилитации принца Павла во главе с профессором Оливером Античем доказала в судебном процессе, что принц не может быть осужден как соучастник оккупантов и военный преступник – в первую очередь из-за того, что он был изгнан из страны после переворота 27 марта 1941 г., т. е. до начала войны. После ее начала он не оказывал никакого влияния на события в раздираемой войной Югославии.
Душанка Суботич-Хомен, адвокат княгини Елисаветы, заявила ежедневной газете «Вечерние новости», что защита подтвердила письменными доказательствами, что принц Павел не присутствовал на подписании Тройственного пакта. И он не мог быть осужден по закону, действовавшему в то время, когда ему приписывали деяния, и не мог совершать преступления, возложенные на него, когда он был в изгнании. Г-жа Суботич-Хомен особо указала на пример ретроактивного применения правил: «декларации и постановления, применяемые к наказанию князя Павла, были опубликованы через пять лет после его изгнания. И один из конституционных принципов заключается в том, что в применении правил нет обратной силы. Кроме того, согласно действующей тогда Конституции Сербии в Королевстве Югославия, князь Павел, как один из наместников, не имел права подписывать или заключать Тройственный пакт. Это 27.03.1941 г. сделал премьер-министр Драгиша Цветкович».
Мстислав Князев