Пришла зима. Каспер подрастал, не очень охотно уже играл с девочкой, которая ездила к нам в гости, а потом и вовсе стал уже прятаться от неё. Кошки не очень любят детские любезности, особенно, когда его на ошейнике таскают по полу, или закутывают в одеялки. В общем, когда неожиданно включалась на телефоне детская песенка, Каспер, сломя голову пулей улетал под кровать и сидел там, пока не понимал, что никого нет.
Пока в друзьях у него оставался Рыжик. Играли вместе, спали вместе, но кушали врозь. Каспер ел с вилочки, а Рыжик подбирал то, что упало на пол. Вот такая несправедливость, иерархия , ущемление прав или как еще назвать эту ситуацию, не знаю. Но такой порядок установили и , самое интересное, что Рыжик терпел и не возмущался. Они, конечно, были оба всегда накормлены, но первым был Каспер.
Хотя в их играх нашей руководящей роли уже не было, но и здесь Каспер был тоже всегда сверху, первым, главным, сильным, в общем, Победителем.
Вообще с самого его детского возраста было видно, что он очень смелый котенок, самостоятельный и боевой. Это сразу подметил и наш взрослый кот, поэтому стал Касперу давать тумаков при любом удобном случае, чувствуя что во дворе появился потенциальный конкурент во всех отношениях, будущий Лидер.
Мы частенько спасали нашего малыша от нападок взрослого бармолея, и неизвестно, как бы дальше разруливали эту ситуацию, если бы весной наш Мурзик не заболел и не скончался. Кстати, о Мурзике. Я уже писала, что соседская кошка окотилась в нашем дворе, котята подросли, она их бросила, и ушла домой. Мурзик был одним из них. Это был боец. Настоящий кот, который гуляет сам по себе и делает, что ему хочется. Он охранял от котов наш двор и дворы наших соседей. Считал все это своей территорией, невзирая на то, есть там свои хозяева, или нет. Дрался он насмерть. Сосед разливал дерущихся котов водой, разгонял лопатой, а они отбегали подальше и опять вгрызались друг в друга зубами и когтями. Иногда домой приходил просто кровоточащий комок грязи, который невозможно было пустить дальше прихожей, ложился после мало-мальского смывания грязи на батарею и лежал там пару дней мертво, зализывая раны и отсыпаясь
Иногда удавалось с горем пополам подлечивать его шрамы, перебинтовывать раны. Но о более доскональном лечении не могло быть и речи, тем более о поездке к докторам и о лечебницах. Собственно, по этой причине наш боевик и погиб. Ему в последний раз нужна была уже врачебная помощь, но ни о чем таком не могло быть и речи. Наш викинг умер у меня на глазах, единственное чем я могла помочь ему - это находиться рядом до конца. Не человек, но как жаль это маленькое живое существо, к которому тоже приходит своя смерть.