Самое мое любимое занятие - разложить ответственность за опус не как-нибудь, а по п̶л̶е̶ч̶а̶м̶ меридианам и параллелям которые всегда указывают на конкретного человека. Его угрозы заставляют меня зажмурить подслеповатый глазик и кинуться в пучину словесных безобразий.
не обессудьте...
Я заточила ш̶а̶ш̶к̶у̶ любимый стилус вместо клюва и пошкандыбала рубить чертополох страхов, которые полезли из углов. Как!? Как мне пройти над пропастью по ржи, балансируя между умом и сердцем героев, не сваливаясь в ненависть, жалость и праведное негодование.
Как угодить гордости, как сохранить любовь и великодушие в душе женщины, оскорбленной нечестной судьбой. Я не знаю. Может быть, что и никак. Вина и ответственность за отношения в паре, как пять сольдо, пополам не делится, хотя, по справедливости, вроде должна. Так где ж ее взять?
Со стороны легко судить других. Я постараюсь этого не делать, хотя, например, как примитивная дура не могу наслаждаться талантом Марины Цветаевой. Потому что она сдала свою дочь в детский дом и та умерла от голода и болезней. Это неправильно, я знаю, но все стихи этого поэта о любви превратились для меня в мокрую газету и очень мало значат, что жаль. Метаморфоза случилась глупая, но я так вижу любовь, основа которой для меня - верность. Сначала Родине и детям, если Господь благословил тебя иметь то и другое. А про остальное можно спорить, если хочется. Вот именно с такого невысокого забора я и продолжу обходить окрестности Онежского озера. Посмотрим, куда меня занесет.
ГЛАВА с 13-23
(нумерация глав тоже вдоль забора, но не для всех случайна, не обращайте внимания)
С̠Н̠Е̠Г̠ И̠З̠ М̠Е̠Л̠А̠.
***
Вот самая большая подлость и есть, когда на второй строчке смысл рассказа для тебя закончен. Теперь придётся очень постараться, чтоб подарить счастливую судьбу героям, ведь кажется, что хорошего у них в жизни не будет больше ничего. Безысходность злой мышью сидит в кармашке где-то возле сердца и грызет школьный мелок, припрятанный для рисования счастливых воспоминаний. Если мышь не выгнать, мел для радости превратится в пыль несбывшихся надежд, запорошит глаза и начнешь видеть вместо снежной красоты за окошком безликие сугробы страданий. А в безответной любви так часто бывает - один сдирает кожу для сапОжей прямо с сердца, чтобы у второго были тёплые ноги. Мирошка сначала очень сильно любила Глеба, чтобы кто там про неё не придумывал. Красивые, комплименты, нежные объятия и настойчивая страсть взорвали её скудную на эмоции жизнь разноцветным фейерверком. Грянуло безудержное счастье - влюбилась, как в реку прыгнула с разбегу. Самооценка, засыпанная с детства песком насмешек, вдруг расцвела, как аленький цветочек у чудища в лапе, и на время превратила гадкого утёнка в королеву. Избранник виделся прекрасным принцем, пришёл знакомится с родителями, а это вам не фунт изюму. Это уже показатель серьёзных намерений мужчины, не так ли? Так ли, так ли. В состоянии восторженной невесомости почти без двух минут невеста бегала в погреб за солёными грибами, ухаживала за любимым и светилась от счастья. Глеб-то пришёл развлечься и юродствовал напропалую, потому что привык баловаться чужими судьбами в своё удовольствие, золотой мальчик, генеральский сынок. Обед, на который у Мирославы ушли все силы души, смешил его убогостью неимоверно, чуть щекотал нервы и ничего не значил абсолютно. Как для учёного посиделки у костра с вождём племени тумбо-юмбо. Обед, правда имел неожиданный бонус, в виде не так чтоб искрометной ночи. Девица решила, что брачной, но кто бы думал о женитьбе? А уж тем более, о детях.
Многие любят повторять фразу "от ненависти до любви - один шаг". А как жить юному существу, если случилось наоборот? Пузатая деваха вызывала у Глеба с мамой глухое раздражение, как если б вдруг использованная вещь начала заявлять какие-то права, требовать внимания и мешать привычной жизни. Ей то по недомыслию казалось, что можно заслужить заботой и любовью к мужчине, если не ответную любовь, так хоть симпатию и дружбу. Проверить эту сомнительную теорию практикой у нее не получилось. Новоиспечённый муж, косясь на непреклонного отца, процедил в ЗАГСе "да, несомненно", поставил подпись в документах молча и так же молча вышел за дверь. И жить уехал к другу, появляясь у родителей по выходным - взять свежие вещи и поесть пирогов. Растерянная молодая жена осталась с заветной, как сначала казалось, книжечкой в руках посреди чужого города, чужой квартиры и чужих недобрых людей. Одна. Теплого слова или заботы привычно не было, она и не ждала. Молодой муж, если появлялся, вёл себя, как плохо воспитанный, капризный подросток, несправедливый и грубый. Ах, как бы я сегодня развернулась, чтоб описать подробно унижения беззащитной, никому, совсем никому не нужной деревенской глу_пынды. Я прокрутила в голове километры издевательски - хамских диалогов, и поняла, что не хочу. И так всё понятно. Огромный чужой город дышал ей в лицо безразличием, перегаром и мочой Финляндского вокзала. Под ногами бугрился трущобной плесенью асфальт привокзальной улицы. Там, в коммунальной комнате с чёрным от сигаретной копоти потолком, Мирошка однажды случайно поселилась. Об этом я прямо отдельно расскажу.
Сейчас история-то и начнётся по настоящему, Пространство вокруг неё с самого приезда стало складываться мистическими лабиринтами, которые заставляли бежать совсем в другом направлении, чем думалось. Но это Питер, детка, тут можно каждый день жить по-новому, кленовому, решётчатому и встретить однажды своего Минотавра.
*
Глеб, искусно подогреваемый доброй мамой, через пару месяцев окончательно возненавидел деревенскую идиотку за подлость и враньё. Он был убеждён, что ребёнка ему пихают чужого и в выражениях не стеснялся. Цедил поганые слова сквозь зубы и наслаждался безнаказанным мучительством. Бравый генерал дома особо не появлялся, но имя его исправно звучало, как меч, которым рубят голову вассалам.
- Николай Петрович не выносит шума, он должен полноценно отдыхать. Подумай, где ты будешь жить после роддома, дорогая. - говорила Мирошке свекровь, скорбно поджимая губы на каждом слове. Ребенка своего приносить сюда не нужно, здесь ему не место, ты же понимаешь?
- Почему? - пищала будущая мать почти с ужасом. Она жила практически, как мышь за печкой, в вечном страхе попасть в немилость к строгой хозяйке. Спала в чуланчике без окон, рядом с ножной швейной машинкой, а в остальное время толкалась в помощниках по хозяйству рядом с домработницей тетей Шурой. Там и ела, что разрешали. Такая себе, беременная Золушка.
- Пойми, детка... - голос свекрови сочился ядом высшей пробы. Ты совершенно чужой нам человек, причём, не очень порядочный и честный, и ты использовала нашего сына. В этом месте у Мирошки обычно начинали литься слезы и свекровь чувствовала лёгкое удовлетворение.
- Ты думаешь, что мы это будем терпеть? Никто не обязан тебя содержать, тем более с чужим младенцем.
Бабушка присылала Мирошке с пенсии переводом немножко денег "на конфекты" и мама ко Дню рождения, а больше взять было негде. Но мир не без добрых людей, и очень скоро Мирошка мыла по ночам вагоны пригородных электричек. Работа не сильно тяжёлая для деревенского человека и деньги появились. И декретные будут от государства, господи, это ж совсем другая жизнь. Ещё было удобно отдыхать в вымытом вагоне, а в буфете при вокзале кормили и наливали теплый сладкий чай. И так всё сильно улучшилось, что стало похоже на житье в родном городке. Когда дядь Коля-обходчик напился и плохо мог идти по улице, Мирошка сноровисто и привычно подставила ему худенькое плечико. И улыбнулась про себя, ну точно как отца домой провожаю. И ватник пахнет машинным маслом так же, и бубнит похоже, и автопилот до дома включает. А вот питерскую парадную на два выхода и коммуналку на 17 комнат Мирошка увидела впервые.
Хозяин дома старательно и безуспешно попал ключом скважину, удивлённо хмыкая до тех пор, пока его помощница не отобрала ключ и сама не открыла дверь в квартиру.
- Кккак ты, гворишшшь, звать-то тебя? Это мне..ик..таких букофф ... Не выгвагавгав .. Ххррр...
Дядя Коля перестал бубнить на вдохе , боком завалился на диван и заливисто захрапел, а Мирошка оглянулась. Смутить беспорядком её было трудно, и за скотиной всякой ходить она была с детства приучена, но тут даже ей стало немного не по себе. Мрак запустения был какой-то совершенно немыслимый. Дядь Коля странно булькал горлом, хотелось в туалет, и пить, и выкинуть, наверное, гнилые рыбьи очистки, пока не стошнило.
Домой не поедешь - куда уже, метро закрыто, на вокзал возвращаться - заплутаешь в темноте чужих подворотен, а за широким шкафом обнаружился чудный диван и даже немножко чистый. Так что утром хозяин своё жилище не сразу и признал с похмелья. Самое главное, исчезла дикая гора пустых бутылок, гнилые очистки и грязная посуда. В комнате как будто стало чуть светлее, а за шкафом тихонько сопело. У мужчины на секунду кувыркнулось заскорузлое сердце, хлынул дикий адреналин, в глазах ,под это детское сопение, мелькнуло и погасло...
Разгоряченная щека, лукавый рот, нежные женские плечи, весёлый шёпот. Воскресное молодое любимое хихикающее счастье под одеялом И сын сопит за шкафом маленький...
Аж в голове зашумело, зато протрезвел и прислушался
За шкафом явно что то сопело и тихонько всхлипывало.