Пустолёт

Небо над пустопортом Шереметьево затянулось тучами. Казалось, вот-вот начнётся гроза, и штормовой ветер разорвёт тканевые красно-белые колдуны, показывающие направление ветра. Но гроза больше не влияла на полёты, и Дмитрий насмешливо смотрел на серые тучи, входя в терминал.

Дмитрий набрал номер друга и спросил:

– Миш, ты где?

– На пустодроме уже. Тут несколько Боингов. Твой у какого выхода?

– Раздолбаи! Кто тебя на поле выпустил? И ты же пассажир на рейсе, ты должен знать экзит!

– Так я в пилотской форме, вот и выпустили, – рассмеялся Миша.

– Иди к экзиту А-пять. Но через терминал, не по полю!

Миша – старинный товарищ Дмитрия по лётному училищу – сегодня летел в Лондон на конференцию. Миша выпытал у друга расписание полётов, чтобы попасть на его рейс, и теперь Дмитрий теперь спешил к выходу, у которого уже стоял пустолёт.

Огромные окна во всю стену терминала выходили на взлётно-посадочные полосы пустодрома. Массивные рельсы тянулись от терминалов к главной полосе. По рельсам катились Боинги, Аэробусы и Туполевы. Не сами по себе: их везли тягачи, подсоединённые стальными тросами к шасси пустолётов. Железные колёса шасси, похожие на колёса поездов, гулко катились по рельсам.

В очереди на главную взлётно-посадочную полосу стояли три пустолёта. Они ждали пока Боинг-777-Е подключат к катапульте, пока уедет тягач, и пока экипаж проверит состояние батарей, питающих двигатели.

Двухсотметровая катапульта выплюнула Боинг, моментально разогнав его до 280 узлов. На скорости больше 700 километров в час Боинг со скрежетом пронёсся по рельсам взлётно-посадочной полосы, взлетел по трамплину и исчез в чёрном Портале. Дальше Боинг-777-Е летел в Пустоте.

– Опаздываете, уважаемый второй пилот, – рассмеялся капитан корабля Валенников, увидев Дмитрия. Он стоял в окружении бортпроводниц.

– Первый офицер, вообще-то. По международной классификации, – поправил его Дмитрий.

– Это же синонимы, – заметила стюардесса.

– Второй пилот Алохин питает слабость к забугорным словечкам, – капитан посмотрел на часы. Оставалось полчаса до вылета.

– Коммуникация на английском – международный стандарт для пилотов пустолётов, – Дмитрий тоже посмотрел на часы, невзначай показав более дорогой Роликс. – Не вижу смысла использовать советские термины, устаревшие ещё до открытия Пустоты. К тому же мы летим в Лондон, где, как известно…

Капитан отмахнулся и пошёл в телетрап, подсоединённый к пустолёту. Капитан Василий Валенников и второй пилот Дмитрий Алохин летали вместе в сотый или двухсотый раз, и каждый полёт спорили о терминологии.

Капитанская кабина пустолёта Боинга-737-Е почти не изменилась со времён, когда Боинга-737 был обычным пассажирским самолётом. Капитан сидел слева, второй пилот – справа. Перед каждым – штурвал и педали. Общая панель управления с радарами, оставшимися с самолётных времён. Разве что радар погоды заменили на радар азотных флуктуаций, а альтиметр – на дальномер, чтобы мерить не высоту, а расстояние до Портала прибытия.

– Димка, я ж в Лондон ещё на нормальном Боинге летал, – мечтательно протянул капитан. – Не по Пустоте, а по небу! Представляешь, летишь, а вокруг тебя – облака! Как в сказке. А сейчас как в чёртовом метро!

– В Пустоте глитчей нет, как в метро, – напомнил Дмитрий, открывая Руководство по Лётной Эксплуатации, чтобы начать предполётный брифинг.

– Не открыли бы эту чёртову Пустоту, может мы бы так и летали по небу….

– Как бы мы это делали без нефти, интересно? Начинаю чек-лист. Кислород?

– Нам поставили огромные батареи на фюзеляж, Дим. Их почему-то хватает на достаточную тягу двигателей, чтобы маневрировать в Пустоте. Глядишь, подумали бы наши инженеры ещё пару лет, и сделали бы батареи, чтоб на полёт в атмосфере хватало.

– Кислород? – повысил голос Дмитрий.

– Включён.

– Дисплей навигации?

– Работает нормально.

– Давление в кабине?

– Нормальное.

– Капитан, а что с дальномером? – Дмитрий заметил, что прибор показывает «-8».

– Так постоянно на этом самолёте, – заметил капитан. – Дальномер нам особо не нужен.

Пробежавшись по обязательным чек-листам, Дмитрий доложил готовность башне Шереметьево.

– Я пилотирую, правильно? – спросил Дмитрий.

– Да-да, ты.

– Капитан, соблюдайте формальную процедуру, пожалуйста.

– Самолёт ваш, первый офицер.

Лёгкий толчок – и тягач покатил пустолёт по рельсам к взлётной полосе.

– СУ тринадцать шестнадцать, вы третьи в очереди на вылет, – объявила дистпетчерка по радиосвязи.

– Принято, – доложил капитан.

Катапульта работала быстро, и уже через пятнадцать минут тягач отсоединился от шасси, а длинные щупальца автоманипуляторов вставляли стальные канаты катапульты в гнёзда у хвоста пустолёта.

– Закрылки? – капитал начал предвзлётный чек-лист.

– Опущены, – доложил Дмитрий.

– Стабилизатор?

– Включён.

– Электротурбины?

– Запущены на крейсерской скорости.

– Башня, СУ тринадцать шестнадцать к вылету готов, – доложил по радио капитан.

– Принято. СУ тринадцать шестнадцать к катапультированию готов, – поправила его диспетчерка. – Отпускаю пружину через пять. Четыре. Три. Два. Один.

Хлопок, и треть пассажиров падает в мгновенный обморок от перегрузок. Пустолёт разгоняется до 800 километров в час, взлетает по трамплину и исчезает в Пустоте.

Хотя Пустоту и прозвали Пустотой, атмосфера там была. Разряженная и состоящая на девяносто девять процентов из азота, но была. Разряженная как земная атмосфера в десяти километрах над землёй, что прекрасно позволяло летать бывшим самолётам – нынешним пустолётам.

– СУ тринадцать шестнадцать, переключайтесь на частоту Мумбая, – доложила дистпечерка.

– Переключаемся на частоту Мумбая, – повторил капитан. – Прошу подтвердить схему полёта для корректировки радионавигации в Пустоте.

– Ближайшие пустопорты по пути в Лондон: Мумбай, Сидней, Доха, Антананариву. Мумбай даст вам следующие радио-координаты. Приятного полёта!

Дмитрий отстегнул ремни безопасности и сладко потянулся в кресле. Автопилот уводил пустолёт вниз и на квази-запад, автоматически находя Лондон в Пустоте.

Пустота не была плоскостью или сферой. Она вообще ничем не была. Но все порталы, открытые на поверхности Земли, образовывали в Пустоте квази-сферу. Глобус Пустоты, стоящий как сувенир на панели управления, походил на глобус Земли, нарисованный пятилетним ребёнком по памяти и с завязанными глазами. Города Австрии и Австралии перемешались. Единственный пустопорт Антарктиды был прямо на кващи-экваторе. А загруженные пустопорты Франкфурта-на-Майне и Кейптауна находились всего в пятнадцати пустомилях друг от друга.

В отличие от Земли, в Пустоте не было, собственно, земли. Поэтому пустолёты летали по прямой «сквозь» квази-сферу. Рейсы Санкт-Петербург – Новокузнецк пересекали самый центр квази-сферы. В её центре тоже ничего не было.

– Час на расслабление, – зевнул Дмитрий.

– Десять лет назад мы по четыре часа в Лондон летали, – вздохнул капитан, крутя пальцем сувенирный глобус Земли рядом с глобусом Пустоты.

– Таких длинных полётов больше нет, Пустота в три раза теснее Земли, – Дмитрий раздражённо толкнул штурвал от себя, а самолёт продолжил беззаботно лететь на автопилоте. – Я схожу проветрюсь в салон. Проведаю товарища.

– Не по протоколу, – ворчал капитан, но Дмитрий уже захлопнул дверь кабины с другой стороны.

Миша гордо восседал в бизнес-классе, потягивая просекко из пластикового бокал.

– Как тебе взлёт? – с вызовом спросил Дмитрий, нависая над другом.

– Обычный взлёт, – Миша всматривался в иллюминатор, будто надеясь увидеть что-то кроме черноты.

– Ты бывал в кабине на Семь-три-семь?

– Нет, я ж в Аэробусах летаю. Пригласишь?

Дмитрий с Мишей шумно вломились в пилотскую кабину, так что капитан даже подпрыгнул.

– Просторно! – присвистнул Миша.

– Дима, почему в кабине посторонние?! – повысил голос командир.

– Не посторонние. Это наш коллега-пилот из Эс-Сэвен. Михаил Гомовой, мой однокурсник по лётному!

– У вас тут и третье сиденье! – удивился Миша, садясь на кресло позади пилотских кресел.

– Для сэйфти офицера, – Дмитрий гордо сел в кресло второго пилота и похлопал штурвал.

– Для полётов с дополнительным инструктором, – пояснил капитан. – Когда пилоты с машины на машину переучиваются.

– А что за вспышка на взлёте была? – спросил Дима, продолжая вглядываться в Пустоту. – Едва вышли из портала и – бац! – что-то за правым крылом.

– За крылом? – капитан наклонился к мониторам. – Крылья в порядке.

– Как отражение или что… – Дима затянул ремни и занял место запасного сэйфти офицера. – Но свет был такой белый-белый. Как искусственный.

– Может какой-то фонарь в Шереметьево от закрылок отразился и попал в бизнес-класс уже в Пустоте, – задумался Дмитрий.

Зазвонил внутренний телефон, и в наушниках капитана раздался голос старшей бортпроводницы:

– Василий Саныч, пассажир сообщил о вспышках света по левому борту. Он сидит в хвосте самолёта.

– Вспышки на крыле? – командир постучал по датчикам контроля двигателей, но всё было в порядке.

– Нет. Он сказал, что вспышки были в ста-двухстах метрах от пустолёта. Звучит как бред, но по инструкции передаю вам. Его соседи ничего не видели.

– Дима, доложи состояние батарей, – приказал капитан, отключившись от внутренней связи.

– Батареи в порядке, заряда на три часа ещё. Да и все приборы в порядке.

– А с дальномером что? – Миша повис над плечом Дмитрия, всматриваясь в приборы.

Миша ткнул на указатель пространственного положения, где стрелки показывали горизонтальное и вертикальное положение пустолёта. Индикатор дальномера под стрелками снова стоял на «-8».

– Как перед стартом, Вась, – Дмитрий постучал на такой же указатель положения со стороны капитана. – Барахлит, зараза.

– Что-то мне это напоминает… – присвистнул Дима и отпил из бокала, протащенного в кабину.

– СУ тринадцать шестнадцать, это Мумбай, – доложила дистпечерка из Индии. – Вижу вас на радарах. Переключайтесь на частоту Сиднея.

– Есть частота Сиднея, – подтвердил капитан и щёлкнул ручку радио. – Второй пилот, ваш пустолёт. Я проверю руководство по лётной эксплуатации.

– Не любишь же ты слово «чек-лист», – прыснул Дмитрий, а Миша хихикнул в ладонь.

– У меня предупреждение о неправильной работе шасси, – нахмурился капитан. – Что за чёрт?..

– Смотрите! – Миша попытался вскочить, забыв, что пристёгнут к креслу. – Опять свет за иллюминатором!

Дмитрий пытался увидеть куда показывает Миша, и заметил слабое сияние в дали.

– Свет в Пустоте?.. – капитан тоже заметил мерцание по правому борту. – Перевожу чёрный ящик в режим сохранения записи коммуникации.

– А как они найдут наши чёрные ящики? – Дмитрий, не мигая, смотрел на свет. – А горит красиво! Как… костёр? Ярко-белый и очень тусклый костёр.

Новый звонок от старшей бортпроводницы и обеспокоенный голос по внутреннему радио:

– Василий Саныч, я тоже это вижу! Вижу свет! Что это? Все его видят!

– Анна Сановна, мы работаем, – капитан отключился от связи.

– СУ тринадцать шестнадцать, это Сидней, – раздался приглушённый голос дистпечера. – Переключайтесь на частоту Антананариву.

– Объявим экстренную ситуацию? – спросил Дмитрий, сжимая штурвал, мягко направляющий пустолёт налево по команде автопилота.

– Нет, всё штатно, – решил капитан. – Через двадцать минут будем в Лондоне, там разберёмся.

– Понял, на что баг с дальномером похож! – щёлкнул пальцами Миша. – Две тысячи девятый год, Турецкие авиалинии, рейс девятнадцать пятьдесят один. Знаете такой?

– Ну естественно! – с сарказмом рассмеялся Дмитрий. – Античная история – моё хобби.

– Рейс девятнадцать пятьдесят один разбился в километре от взлётно-посадочной полосы из-за ошибки пилотов и несогласованной работы автопилота, – как на экзамене повторил капитан. – Во времена авиалиний, а не пустолиний, мы разбирали все крупные катастрофы.

– Вот и я из училища это помню, – кивнул Миша, а Дмитрий стыдливо прикусил губу. – Там была какая-то проблема с альтиметром… А на пустолётах альтиметры заменены дальномерами, но…

– Но всё ещё подключены к тем же системам, как и в самолётах! – тоже щёлкнул пальцами капитан. – Да-да, туркиши летели на Боинге-семь-три-семь, а мы на Боинге-семь-три-семь-Эмпти. У них сначала случилась ошибка альтиметра, потом – предупреждение о ложном выпуске шасси. А альтиметр и шасси подключены к…

– К системе двойного управления автопилотами! – закончил Миша.

– Ну всё тогда просто! – рассмеялся капитан. – Дмитрий, отключай автопилоты, пустолёт – в ручное управление.

Дмитрий неохотно отключил автопилоты. Последний раз он самостоятельно сажал пустолёт два года назад в симуляторе.

– Вы уверены? – Дмитрий почувствовал, как потеет.

– Мой пустолёт, – решил капитан, заметив состояние второго пилота и забирая управление. – Эх, молодёжь. На тебе радио.

– Передаю вам частоту Лондона, – сообщила диспетчерка из Антананариву.

– Лондон, Башня, приём? – почти кричал Дмитрий в микрофон. – У нас виден свет по оба борта.

– Приём, СУ тринадцать шестнадцать, – лениво ответил британский диспетчер. – Повторите, не понял вас.

– Мы видим свет! Свет в Пустоте! Вижу интенсивный источник света на квази-западе. Пассажиры докладывали о свете и на квази-востоке.

– Свет? – оживился диспетчер. – Оставайтесь за связи… Джон! Джон! Сюда!

Диспетчер продолжал давить на кнопку радио-связи, и Дмитрий слышал ворчание в Башне аэропорта Хитроу.

– СУ тринадцать шестнадцать, на квази-западе от вас Аэробус Катарских авиалиний. Это источник света, – недовольно ответил другой диспетчер.

– Мы не идиоты, Башня! – рявкнул Дмитрий.

– Спокойнее, Дима, – капитан готовил пустолёт к ручной посадке как ни в чём не бывало.

– Он приближается! – Миша отстегнулся от кресла и теперь стоял у иллюминатора, завороженно глядя на свет. – Такой чистый… Такой яркий…

Зазвонил телефон внутренней связи и раздался испуганный голос старшей стюардессы:

– Мы объявили готовность к посадке, но пассажиры не слушаются! Возможен крен на правый бок, все пассажиры смотрят на свет! Покидают свои места!

– Чёрт! – Дмитрий позвонил Башне Хитроу. – Башня, это СУ тринадцать шестнадцать. Объявляю аварийную ситуацию. Код пан-пан. Прошу приоритетную посадку.

– Принято, СУ тринадцать шестнадцать. Посадочная полоса свободна, запрет на приземление другим пустолётам. Садитесь, когда можете.

Прямо по курсу показался спасительный круг Портала, за которым угадывались очертания пустопорта Хитроу. Настоящего Лондона на настоящей Земле.

– Дима, передай Башне, что будем садиться без автопилота, – сказал капитан, сбрасывая скорость двигателей, – Дальномер не работает, и компьютер выдаёт ошибку шасси. Но скорее всего с шасси всё в порядке, это сбой системы двойного управления автопилотами.

– СУ тринадцать шестнадцать, причина пан-пана? – раздался напряжённый голос диспетчера. – Этот свет?

– Да, но… нет, не только, – Дмитрий чувствовал, как книжечка с чек-листами намокает у него в руках от пота. – У нас поломка альтиметра и, возможно, не работают шасси… И не работает автопилот.

– Нет, Башня. С вами говорит капитан СУ тринадцать шестнадцать, – вмешался капитан, принудительно отключив Дмитрия. – Шасси в порядке. Я слышал, как они открылись. Это комплексная неполадка системы двойного управления автопилотами и дальномера. Заходим на посадку вручную.

– Ручная посадка подтверждена, – отчитался диспетчер. – Вы прошли точку локализации слишком высоко.

– Speed! Speed! Speed! – заорало аудио-предупреждение.

– Сукин сын! – крикнул капитан и потянул штурвал от себя, опуская нос самолёта. Одновременно он потянул рычаг управления двигателями на себя, сбрасывая скорость электро-турбин, надеясь вернуться на запланированную траекторию посадки.

– Он ближе… Свет… – Миша касался носом иллюминатора, не мигая и любуясь приближающимися огоньками.

– Миша, сел в кресло быстро! – рявкнул Дмитрий, проходя чек-лист посадки без автопилота.

– СУ тринадцать шестнадцать, вы не на траектории посадки. Приказываю идти на второй круг.

– Нет! – закричал Дмитрий.

– Есть второй круг, – согласился капитан, включая двигатели на полную тягу и притягивая штурвал на себя.

Пустолёт прошёл в ста метрах над Порталом Хитроу. В километре над ними кружили три пустолёта, ожидая разрешения на посадку.

– Башня, пустолёты в очереди за нами докладывали о свете? – спросил капитан, полностью взявший на себя радиопереговоры.

– Никак нет.

– Так странно… – шептал Миша, вернувшись в кресло и теперь рассматривающий свои ладони. – Свет приблизился и исчез… Где он? Он вошёл в меня? У меня ногти как будто светятся…

– Миша, заткнись! – гаркнул Дмитрий.

– Дима, активизируй радиопередачу данных чёрных ящиков, – приказал капитан.

– Есть…

За пять лет полётов в Пустоте здесь не случалось катастроф. Но чёрные ящики продолжали всё записывать, как на старых самолётах. Конечно, в случае крушения пустолёта никто бы и никогда не смог найти эти ящики. Они упали бы куда-то далеко-далеко: к центру гравитации Пустоты, который по подсчётам учёных находился в трёх миллионах километрах под Южным Квази-полюсом проекции Земли в Пустоте.

Чёрные ящики автоматически передавали данные по радио-связи ближайшим пустопортам по ходу движения пустолёта, но в случае чрезвычайных ситуаций требовалось вручную проверять состоянии передачи данных.

– Башня, мы прошли точку локализации на скорости сто узлов, – сообщил капитан.

– СУ тринадцать шестнадцать, скорость подтверждаю, – ответили из Башни. – Но теперь вы слишком низко!

– Terrain! Terrain! Pull up! – заорало новое предупреждение.

– Так красиво… – продолжал рассматривать ногти Миша.

Кто-то пытался ворваться в кабину пилотов. Из-за закрытой двери раздавался голос старшей бортпроводницы:

– Мы сядем или нет? Сядем или нет? Пассажиры сходят с ума! Носятся по салону!

– Идите на третий круг! – сказал диспетчер, – Вы слишком низко! Сто метров над уровнем полосы!

– Terrain! Terrain! Pull up! – предупреждение заглушало голос диспетчера.

– Мы идём на посадку, – доложил капитан Башне. – Корректируем высоту.

– Seventy! Fifty! – раздавался машинный голос, отсчитывающий расстояние до трамплина, выходящего из Портала.

– Ныряй под Портал, иначе врежемся! – закричал Дмитрий и дёрнул штурвал от себя, роняя нос пустолёта вниз.

– Отставить, мы сядем! – крикнул капитан и дёрнул штурвал на себя, роняя хвост пустолёта и задирая нос.

Корпус пустолёта затрясся, а на панели управления загорелось табло «Конфликт Команд». Капитан толкнул штурвал сильнее и пересилил Дмитрия: соединительный рычаг между штурвалом Дмитрия и центром механического управления сломался.

Но было слишком поздно: пустолёт приближался к Порталу с вертикальным креном в тридцать градусов при норме в ноль градусов. Нос пустолёта оказался так задран, что капитан не видел взлётно-посадочную полосу. Возможно, автопилот смог бы посадить пустолёт с таким креном, но он не работал. И Дмитрий знал, что ни один, даже самый опытный капитан, не смог бы посадить пустолёт с закинутым на тридцать градусов носом без визуального контакта с землёй.

Пустолёт прошёл под Порталом, смачно задев его носом и снеся радиостанцию, оставив все вокруг летающие пустолёты без радиосвязи с Башней Хитроу.

– Мы падаем! – крикнул Дмитрий. – Нос повреждён!

Капитан и Дмитрий этого не видели, но Портал начал «мигать». Повреждения оказались слишком серьёзными, и Лондон то исчезал, то появлялся за кругом Портала.

– Знаю! – крикнул капитан. – Третий круг! Третий круг!

– Аэрофлот, вы в порядке? – спросил экипаж другого пустолёта на частоте Башни Хитроу.

– Не знаем, – ответил капитан. – Был контакт с Порталом.

– Знаем, Лондон исчез.

– Исчез? – капитан отключил микрофон. – Дима, возвращаемся к Антананариву! Вводи координаты!

– Свет исчез! – плакал Миша, уткнувшись головой в колени. – Исчез!

– Вась, штурвал не двигается… – Дмитрий пытался повернуть пустолёт хоть куда-нибудь.

– Ты его сломал на посадке, сукин сын! – капитан потянул свой штурвал. – А, нет… Мой тоже не работает…

В кабине повисла тишина, прерываемая стонами Миши и стуком из пассажирского отсека.

– Дима, проверь пустопорты прямо по курсу.

Миша достал ноутбук, подключённый к бортовому компьютеру.

– Так, ближайшая Рига… Отклонение от текущий траектории – сто восемь пустомиль. Потом – Каламата. Отклонение – семьдесят две мили. Потом… А потом конец квази-сферы.

Капитан жал на педали и рычаги. Это меняло тягу в электро-турбинах, но совершенно не влияло на их курс.

– Кабели в носу повредились… – понял капитан. – Получается, мы вылетаем за квази-сферу?

– Да, – шмыгнул носом Дмитрий.

– И заряда у нас на час…

– Как раз хватит, чтобы пролететь Каламату, а потом…

– А потом мы начнём снижаться.

– Начнём падать, – заплакал Дмитрий.

– Ну… хоть в чём-то мы первые, – рассмеялся капитан. – Дим, у нас пятьдесят две минуты до Каламаты. Достаточно времени, чтобы подготовить отчёт о поломке автопилота, о свете, и о том, как мы ложанули в Лондоне… Соберём всё, что у нас есть, и отправим им через пятьдесят минут. Это единственное, что мы ещё можем сделать.

Уважаемый читатель!
При подсчёте учитываться будут баллы только зарегистрированных пользователей, оценивших не менее десяти работ. Голосовать за собственные конкурсные произведения и раскрывать тайну авторства нельзя, но участвовать в голосовании авторам — необходимо.

Помним:
► 1 – 3 балла: – работа слабая, много ошибок;
► 4 – 6 баллов: – работа средненькая, неинтересная, или плюсы «убиваются» неоспоримыми минусами.
► 7 – 8 баллов: – работа хорошая, требуется небольшая доработка
► 9 – 10 баллов: – работа хорошая, интересная.