Владимир Лагодич (1940-2003). Дарвинисты. 1983
24 ноября исполняется 165 лет со дня публикации книги Чарлза Дарвина «Происхождение видов путём естественного отбора или сохранение благоприятствуемых пород в борьбе за жизнь». Первое издание разошлось за один день, что по тем временам для научного издания было неслыханно.
Но переходя к более близким временам, приходится признать, что в позднем СССР в среде интеллигенции с отношением к дарвинизму далеко не всё было благополучно. То есть он оставался научно признанной теорией, но... Конечно, мои наблюдения не претендуют на всеобщий характер, но среди тех биологов, которых я тогда, в начале 1980-х, мог наблюдать, «наезжать» на дарвиновскую теорию эволюции считалось «стильно, модно, молодёжно». Эти тенденции выражены, в частности, и заглавной картиной. Правда, я не очень глубоко знаком с творчеством художника Владимира Лагодича, но, по-моему, трудно усомниться, что к изображённым им дарвинистам он испытывал далеко не самые дружественные и приязненные чувства.
Помню ещё печатные дискуссии вокруг дарвинизма, которые затевал в те же годы имевший репутацию либерального журнал «Химия и жизнь». Любые «наезды» на дарвинизм, с позиций неоламаркизма, или с иных, воспринимались средой, в которой я рос, с оживлённым интересом и сочувствием. А ответы дарвинистов — ну, так... Помню, как в начале 1980-х я слушал долгую кухонную дискуссию своих родственников, учёных-генетиков, вокруг очередной полемической статьи в «Химии и жизни». Это была статья в защиту дарвинизма, возле заголовка её был изображён бюст Дарвина, на плече которого дружелюбно сидят птички. Конечно, я только молча слушал, моих школьных знаний было совершенно недостаточно, чтобы участвовать в полемике. Но если бы я тогда мог, то попытался защитить Дарвина, потому что на него нападали все! Спор шёл только о том, как лучше возразить на доводы статьи. И в конце дискуссии один из её участников, удовлетворённо потирая руки, подытожил обсуждение так: «Ну вот, по-моему, мы все его (автора статьи) доводы разбили!». А ведь семитомник Дарвина, причём приобретённый ещё до революции (1907-1908 годов издания), стоял (и сейчас стоит) у нас на полке...
А ещё я помню, как в 1987 году, когда я учился на биофаке, к нам, в книжный киоск факультета, привезли свеженапечатанную книжку известного французского монаха-иезуита Пьера Тейяра де Шардена (1881—1955) «Феномен человека». О, это надо было видеть, как её расхватывали! Студенты-биологи выстроились в очередь и набросились на тележку, заполненную этими книжками, как голодающие на горячие пирожки. И разобрали почти всю её моментально, до донышка. Я тогда невольно белой завистью позавидовал автору, чьи труды вызывали у молодёжи столь неподдельный интерес. Мне в тот момент не приходило в голову, что то, что я наблюдаю — часть вполне реакционного процесса, в данном случае в науке, и должно вызывать довольно мрачные предчувствия. Конечно, поддавшись общему настроению, я тоже купил и прочитал эту книжку. Нет, почтенный католический монах не отрицал эволюцию, что называется, в лоб. Просто вместо дарвинизма он подсовывал что-то вроде своего самобытного варианта ламаркизма, то есть направленной (кем? господом богом, конечно...) эволюции.
Своя «оппозиция» дарвинизму, только не какая-то «ламаркистская», а уже чисто мракобесная, формировалась тогда не только среди учёных, но и, разумеется, в околоцерковных кругах. Им это было даже «положено» — отрицать теорию эволюции. А ещё, как мы видим по заглавному творению, и среди художников были такие, кто изображал дарвинистов в виде злобной карикатуры. Так стоит ли удивляться, что после реставрации капитализма, в «святые девяностые», все эти процессы пошли и продолжают идти с удесятерённой силой?..
Внимание
Другие материалы автора блога можно увидеть на канале