Хотела высказаться скромно, а получилось до неприличия много.
Фильм честный, глубокий, правдивый. Эмоции жителей - натуральней некуда. Для меня это было неожиданностью, как и многое другое, что автор решил не оставлять за кадром.
Горькая правда войны. Та самая, о которой не принято говорить вслух.
Боль, которую принято переживать внутри, чтоб не смущать других.
Помню, когда я делала первые робкие попытки писать свой дневник на Дзене, в одной из статей упомянула самолеты, которые точечно сбрасывали бомбы. И какими страшными для нас были эти звуки, наравне с постоянным грохотом артиллерии.
И, вдруг, в комментариях одна мадам обрушилась на меня с гневом:
"В Мариуполе были только российские самолеты. Это что ж, вы хотите сказать, что вас Россия бомбила? ".
За этим последовали различные нелестные слова в мой адрес.
Я опешила. Люди понимают вообще, что такое война?
В этот момент я струсила. Больше я не позволяла себе рассказывать то, что дискредитирует каким-либо образом спецоперацию. Многие люди просто не готовы переварить то, что война в художественных фильмах и война настоящая - это две разные войны.
Смелости Максима Фадеева можно только позавидовать. Он пытается показать войну, как она есть. За одно только это я бы уже поставила жирную пятерку. Не считая всего остального.
На мой взгляд, лучше всего о фильме сказал его продюсер, Сергей Белоус:
"Это документ эпохи, его сила - в правде".
Что могу сказать? Все всколыхнулось в душе, все представилось так живо, словно было вчера. А ведь было же, было..
Смешанные чувства от съемок боевых действий. С одной стороны, я как человек, болеющий за наших ребят, каждый выстрел воспринимаю, как еще один шаг к взятию города. С другой стороны - я сижу там, в одном из подвалов города и каждый раз вздрагиваю, считая про себя количество залпов: "Один, два, три, четыре... " "..ближе, дальше, с запада, с востока, с севера.. "
Представила себя на месте этой бабушки:
"Мне бы чаю..". "Ничего не надо, все есть, только чаю... "
Моя ты золотая бабулечка, как же я тебя понимаю!
Тот момент, когда ты уже ничего не хочешь: ни Победы, ни мира, когда жизнь кажется короткой до невозможности - хочется только чаю. И больше ничего. Вот такой непримечательный момент фильма, а сколько в нем до боли знакомого.
Плачущие дети
Вспоминаю постоянный плач Дарины, особенно когда я уходила с подвала, чтобы приготовить еды у костра. Мне хотелось заткнуть уши, только бы не слышать, как она плачет. Ей нужна мама. А я не могу. НЕ МОГУ быть все время рядом. Мне нужно бороться за выживание.
"Моя девочка, возможно, когда это все закончится, мы будем с тобой читать детские книжки и строить башню из кубиков. А сейчас, сейчас ты радуешься своему самому большому развлечению - подняться из подвала наверх и посмотреть в окно."
Уходит папа за водой. И опять дикий плач. Она смотрит в окно и ревет. А ведь она даже не понимает, что это - дорога смерти. И на ней уже многие папы не смогли вернуться к своим дочкам.
Но понимаю ли это я? - Увы, нет. Коварство смерти в том, что мы никогда ее не ждем. И думать об этом заранее - значит обречь себя на страдания. Но для страдания нужны силы, а их нет.
Тела мирных жителей во дворах
Настолько привычная для сознания картина и настолько глубоко она обосновалась в нем, как нечто приемлемое, что не вызывает никакой реакции, кроме сострадания близким. Еще два года назад это казалось немыслимым. Но сейчас, при просмотре фильма, не дрогнула ни одна струна в душе. Вероятно, порог моей чувствительности претерпел серьезные изменения за это время.
Грязные, уставшие ребята-штурмовики
Когда мы ждали прихода русской армии, в нашем воображении они мало чем отличались от тех красивых, подтянутых "зеленых человечков", которые были в Крыму. Но когда первые русские солдаты зашли к нам во двор во время зачистки, мы увидели грязных, изможденных парней. Это привело нас в изумление: "А ведь они пережили то же, что и мы".
Не знаю, почему мы думали, что брать укреплённый город для русской армии - плевое дело. Мы были уверены, что они с этим справятся почти без потерь. Но когда увидели их вживую, поняли, что им было очень не сладко.
В фильме эта тема раскрыта донельзя хорошо.
Русская весна
Особое значение в фильме для меня имели обнародованные факты трагической истории русской весны: пыток в здании аэропорта и СБУ.
Многие стали подзабывать, с чего все начиналось, и напомнить об этом было крайне важно, на мой взгляд. Особенно тем, кто начал замечать пролитие русской крови только с февраля 2022 года.
Кульминация рассказа о русской весне - водружение русского флага над зданием городской администрации Мариуполя. Здесь я ревела.
10 лет назад мы уже поднимали русский флаг на этом здании. Тогда еще никто не знал, что так просто город нам не отдадут.
8 лет, тысячи жертв, разрушенный город - цена этого флага. Цена, которую заплатил Мариуполь.
Съемки города с высоты птичьего полёта
Это, наверное, самые сложные моменты для меня. Когда мы эвакуировались в Россию, у меня перед глазами постоянно были картины сожженых и разрушенных домов, груды камней, оборванные провода, лежащие на дорогах. Это было последнее, что я видела, покидая город. Так и забрала я эти воспоминания с собой, словно багаж, от которого никуда не деться.
Каждую неделю я ездила в Бологое для оформления документов. Дорога с городка занимала 40 минут. Я садилась в автобус, надевала наушники и включала всего две песни, которые слушала по очереди без остановки.
Первая - Анжелики Варум:
"Ах, как хочется вернуться,
Ах, как хочется ворваться в городок!
На нашу улицу в три дома,
Где все просто и знакомо на денек.
Где без спроса ходят в гости,
Где нет зависти и злости, милый дом.
Где рождение справляют
И навеки провожают всем двором."
А вторая - Игоря Корнелюка "Город, которого нет".
"Ночь и тишина, данная на век,
Дождь, а может быть, падает снег,
Всё равно, бесконечно надеждой согрет,
Я вдали вижу город, которого нет...
Где легко найти страннику приют,
Где, наверняка, помнят и ждут.
День за днём, то теряя, то путая след,
Я иду в этот город, которого нет...
Там для меня горит очаг,
Как вечный знак забытых истин.
Мне до него последний шаг,
И этот шаг длиннее жизни...
Кто ответит мне, что судьбой дано,
Пусть об этом знать не суждено.
Может быть, за порогом растраченных лет
Я найду этот город, которого нет..."
Я слушала и рыдала. Глотала слезы и снова включала те же песни.
Мне хотелось перестрадать этот период в своей жизни, как положено. Дать вылиться своим чувствам, которые я долго прятала за ненадобностью. Там, в Мариуполе, эти чувства мешали выжить. А сейчас я могу плакать, могу позволить себе быть слабой.
Но только так, чтобы никто не видел. Никто не должен знать о том, что я плачу. Как главный источник оптимизма в семье, я просто обязана быть сильной, веселой и радостной. Ведь мы выжили..
Поэтому я плачу в автобусе. 40 минут туда и 40 обратно. Полтора часа в неделю я страдаю так, как этого требует моя душа, бесконечно слушая о городе, которого нет, и в который так хочется вернутся..
А еще этот фильм наполнил мне одну ситуацию, которая хорошо иллюстрирует, как близко к тебе может быть война, когда ты думаешь, что тебя она не коснется.
Когда я поехала на Левый берег, чтобы покормить животных (это было где-то через неделю после начала СВО), то увидела там ужасающую картину. Людей на улицах не было, на дорогах воронки от снарядов, по сторонам горящие дома, контуженные собаки.
Это было шоком для меня, так как в западном районе, где мы находились всю эту неделю, до сих пор еще были свет, вода и интернет, а звуки войны доносились откуда-то издалека.
Мы попали под обстрел и на бешенной скорости неслись обратно. До старого моста возле Азовстали мы доехали каким-то чудом, под непрерывным пакетом градов, который пролетал над нашей головой. Откуда и куда летят снаряды было понять невозможно - это была наша первая встреча с войной.
Когда мы переехали старый мост, оставалось буквально пару километров до Кировского района. И эти два километра были границей войны и мира. Я никогда не думала, что такое может быть.
Мы подъехали к перекрестку на Кирова и я стеклянными глазами смотрела вокруг: люди ходили по магазинам, по проспекту - жизнь била ключом. А ведь тогда все думали, что война останется где-то там, на окраинах города. И до центра уж точно не дойдет.
А я все понять не могла, как такое возможно: там, за мостом, жизнь уже закончилась, а здесь продолжается, будто ничего не предвещает беды.
Когда я зашла в дом, то сразу стала рассказывать о том, что творится на левом. Но меня почти никто не слушал. Нет, не так. Они слушали, но не слышали.
Все бродили взад вперед по дому со смартфонами в руках, читали сводки новостей и попивали вино почти что с райским наслаждением.
Помню, как я присела на корточки, облокатилась об стену и с недоумением смотрела на эту картину. "Почему они меня не слышат?"
Именно тогда я поняла, что война не остановится где-то там, на границах города. Она идет к нам.
Но никто не хотел в это верить.
Наверняка то же самое чувство испытывают люди, приехавшие с фронта и попавшие на светскую вечеринку где-нибудь в Москве. Думаю, им также, как и мне тогда, хочется опуститься на корточки, облокатиться об первую попавшуюся стену и молча смотреть вокруг, в то время как душа пытается кричать изо всех сил. В точности, как рыба, открывающая рот, но не издающая ни звука.
Я только сейчас понимаю, каким ужасающим является этот контраст между миром и войной. И насколько наивной может быть уверенность в том, что "нас это точно не коснется".
И почему-то напрашиваются слова из песни Игоря Талькова:
"..Я завтра снова в бой сорвусь, но точно знаю, что вернусь
Пусть даже через сто веков в страну не дураков, а гениев.
И, поверженный в бою, я воскресну и спою
На первом дне рождения страны, вернувшейся с войны... "
Вот такое лирическое настроение после просмотра фильма. Хотя лирики в нем нет совсем.
Зацепил меня фильм. Как ножом по рваной ране прошелся. Самые болезненные воспоминания выцарапал. Чувство справедливости обострил до предела. Заставил думать, как теперь жить дальше после всего этого.
Однозначно рекомендую к просмотру.