Лида медленно пила кофейный напиток. Перед ней стоял поднос с остывающим обедом. Вообще, питание здесь напоминало советскую школьную столовую. Даже посуда осталась с тех времён. Разница лишь в том, что за длинными столами сидели давно уже не дети. Лиде было 18 и она была самая младшая.Влад подошёл и подсел к ней.
- Чего дают? Опять гречку и сосиски? Фу! - поморщился он.
Он бесцеремонно стащил с ее подноса слойку “бантик” и сразу откусил половину.
Влад был всего на год старше Лиды. Остальным обитателям было уже далеко за 40.
- Слушай, - продолжал Влад, уже вовсю ковыряясь вилкой в ее тарелке, - я тут подумал, что надо нам новый год отметить по-человечески. Новое тысячелетие, как-никак. А?
- Перестань есть мою еду! - возмутилась Лида.
- А что? Я - псих, мне можно. Так что ты думаешь по поводу Нового года? Я достал фейерверк. Только представь себе лица этих жандармов, когда бабахнет прямо у них под окнами!
- Я бы не отказалась на это посмотреть. Но меня выписывают.
- Что? Тебя уже выписывают? - он застыл с вилкой, на которой был наколот кружочек сосиски, так и не донеся ее до рта.
- Да. Тут ещё больший депресняк, чем дома. Думаю, там мне будет лучше.
- Что ты наплела Митрофанову?
- Просто прошла тест.
- Значит, прошла тест? - большие карие глаза с озорством смотрели на нее.
- Ну да. А это значит, Владик, что я здорова.
- Тесты ничего не значат. Я завалил кучу тестов, чтобы подтвердить, что я болен. И как видишь - вполне успешно.
- Так может ты и вправду болен?
- Кто? Я? Ну да. Болен.
Он взял прямо из ее руки стакан с остатками напитка и, запрокинув голову, вылил себе в рот. Привыкшая к таким выходкам Лида только снисходительно улыбнулась.
- Прекрасно. А теперь, не угостишь ли меня обедом? Я чего-то все ещё голодная.
Влад улыбнулся своей коронной улыбкой обольстителя неподготовленных девичьих сердец.
- Для тебя - все, что угодно! - произнес он с придыханием, - Один момент!
Наверное Влад - единственный человек, которого ей будет не хватать после выписки.
Если бы не его дурачества, ее депрессия, скорее всего, развивалась бы и дальше по нарастающей. Влад жил в клинике уже год. Лида знала, что лечение было принудительно назначено ему судом, таким образом, освободив его от уголовной ответственности за преступление. Чуть больше года назад Влад поджёг свой дом, в результате чего погиб человек. Об этом ей рассказали другие больные и посоветовали держаться от него подальше. Сам Влад не отрицал случившегося, но и подробностей не рассказывал. А Лида никогда не спрашивала, просто предположив, что пожар, скорее всего, произошел по неосторожности и если Влад в нем и виноват, то учинил его не предумышленно. Не могла она себе представить Влада в образе хладнокровного убийцы.
Сама Лида поступила в клинику 4 месяца назад, после того как попыталась свести счёты с жизнью с помощью высокой дозы снотворного. У нее диагностировали депрессию и она проходила здесь курс лечения. Когда ее только привезли, Лида поначалу проводила время лежа на своей койке в палате и не вставала даже поесть. Сначала была слабость после больницы, где ей сделали промывание желудка, а потом не было желания. Она просто лежала, глядя в одну точку. Лида помнила, как утром следующего дня у ее кровати столпились другие пациенты. Привыкшие к распорядку дня, они звали ее на завтрак. Лида не реагировала. Некоторые постояли и ушли. Другие начали ее теребить, щипать и кричать на ухо. На шум пришел и Влад. Лида лежала зажмурившись, и обхватив голову руками. Влад тогда разогнал ее обидчиков, а сам остался.
- Привет! Ты новенькая что ли? - услышала Лида его голос. Тогда этот голос поразил ее своей лёгкостью и беспечностью, будто они находились не в клинике для душевнобольных, а на чьей-нибудь вечеринке. Она приоткрыла глаза.
- Меня зовут Влад, а тебя?
Разговаривать не хотелось и она молчала.
- Ладно, я знаю, ты Лида. Прочитал в карте у Митрофанова. Ты не бойся никого, тут в основном нормальные ребята. Просто к некоторым нужно привыкнуть… ты потом поймёшь. Если будут вопросы - обращайся, я тут давно. Тебе показать, где столовка?
Не получив ответа, он ушел. А потом вернулся с тарелкой каши и чашкой чая.
- Вообще-то тут нельзя еду уносить из столовки, но если ты быстро съешь, то никто не заметит. А посуду я потом назад отнесу. - он подмигнул и скрылся за дверью.
Тогда она к еде не притронулись, но Влад продолжал ее носить, шли дни и постепенно она начала вставать, ходить вместе со всеми в столовую и за лекарствами. Влад был местной знаменитостью. Он придумывал развлечения на пустом месте, к всеобщей радости пациентов. К примеру, в столовой они устраивали состязания по метанию ложек или запусканию посуды по столам, правда почти всегда побеждал один и тот же человек - бывший легкоатлет, который проходил лечение от обострения шизофрении. Те, кто не участвовал в состязаниях - были активными болельщиками. Когда одни игры надоедали, Влад придумывал что-то новое, за что ему частенько доставалось от медсестер и врачей, но его это не останавливало.
Родители навещали Лиду строго по субботам, справлялись у доктора Митрофанова, как у нее дела и теперь доктор подтвердил, что кризис миновал и можно выписываться. Правда антидепрессанты придется принимать ещё длительное время.
Снова прибежал Влад, теперь уже с полным подносом столовской еды. До заключения в клинику он успел какое-то время поработать официантом в шумной молодежной кафешке, так что носиться с подносом полным тарелок для него было не в новинку.
Влад умело расставил тарелки - горячее, салат, правильно разложил по размеру вилки (благо ими здесь можно было пользоваться), выбрав из имеющегося разномастного столовского ассортимента те, которые наиболее соответствовали блюдам, положил салфетки.
- Нюрнбергский Братвурст с… э-э.. с гарниром. В вольной интерпретации нашего шеф повара. - торжественно произнес он.
Есть уже расхотелось, но с такой рекламой отказаться было неловко, и Лида принялась за “Братвурст”.
- Так когда ты отсюда выходишь? - уточнил Влад.
- В следующий вторник.
- Значит у меня есть неделя.
- Неделя на что? - осторожно поинтересовалась Лида, заподозрив неладное.
- На то, чтобы подготовить тебе прощальный вечер, конечно же.
- Давай только обойдёмся без фейерверков, ладно?
- Ну вот… умеешь ты зарубить на корню любую творческую затею.
- Я просто не хочу, чтобы у тебя были потом неприятности.
- Лида, - произнес он медленно, словно разговаривал с ребенком, - ну какие ещё у меня могут быть неприятности? Достаточно уже того, что я здесь.
После обеда нужно было идти получать очередную порцию таблеток и больные привычно выстроились в очередь в рекреации. Таблетки насыпали в ладонь, нужно было их сразу же принять и запить, затем открыть рот и высунуть язык, чтобы медсестра убедилась, что во рту ничего не осталось.
- Постой! - Влад поймал Лиду за рукав в коридоре и потянул в сторону лестничной площадки. - Фокус покажу.
Он держал на ладони горстку леденцов.
- Смотри внимательнее.
Влад высыпал леденцы в рот, сделал вид, что запивает их водой, держа пустой стакан, при этом незаметно вытолкнул их изо рта языком и зажал между пальцами.
- Вуаля! Теперь давай ты. - он достал из кармана пакетик с леденцами.
- Зачем? - не поняла Лида, - и что это значит? Ты не принимаешь свои лекарства? Совсем?
- Ответь, только честно: я похож на идиота?
- Н-нет.
- То-то же. А принимал бы все, что они мне тут прописывают - был бы похож. Лида, эти препараты делают из нас зомби. Ты похожа на ходячую куклу. Где твои эмоции? Где радость жизни?
- О какой радости жизни ты говоришь, если я себя чуть не убила. У меня ее и не было никогда.. ну разве что когда-то в самом детстве…
- Эти таблетки тебе ее не вернут. Наоборот. Радость - это эмоция. А тебе дают седативные препараты, которые подавляют твои эмоции. Посмотри на эту очередь. Да они все уже давно не люди. Так, оболочки от людей… Сделай перерыв хотя бы на неделю. Покажи мне, какая ты на самом деле. Ты выпишешься и исчезнешь навсегда. А мне тут ещё неизвестно сколько торчать…
- Так ты увидишь не меня а психованную дуру с синдромом отмены.
- Пусть. Зато хоть с эмоциями. Ну а если станет совсем плохо - примешь свои таблетки, их тут по три раза в день выдают и перебоев пока не наблюдалось. Я буду за тобой присматривать… Если хочешь, даже ночью - буду сидеть под дверью. Ну, всего на одну неделю, а? Ради нашей дружбы?
И Лиде стало его жаль. “Действительно, что случится за неделю?” - подумала она и согласилась.
Никакого эффекта отмены Лида поначалу не почувствовала. День прошел как обычно.
Влад забегал пару раз и, убедившись, что с ней все в порядке, удалялся восвояси.
Доктор Митрофанов на осмотре тоже ничего не заметил.
А через день накрыло. Лида все больше думала о том, как будет жить за пределами этого заведения, и это начинало ее пугать. Вспомнилась унылая серая городская зима со слякотью на дорогах, мокрый ветер… когда хочется закутаться дома в плед и сидеть так… и к чему все это?
Заметив за завтраком ее тревожность, Влад сразу же поинтересовался, в чем дело.
И Лида, не выдержав, разрыдалась прямо у него на плече.
- Ну теперь ты доволен? По-моему, эксперимент с отменой таблеток пора прекращать.
- Дело, конечно, твое. Но пойдем сначала поговорим.
О чем с ним разговаривать? Он же просто клоун. Но Лида равнодушно согласилась и они пошли куда-то в заброшенное крыло корпуса, где когда-то начали ремонт а потом из-за недостатка средств заморозили. Пройти туда было как будто нельзя, но Влад знал все потайные ходы. Одна из комнат была почти полностью отреставрирована, и покрашена в светлый салатовый цвет. Они зашли в нее. Из окна вид открывался на лес, слегка припорошенный снегом. За окном гуляла метель, но в больнице топили хорошо, даже слишком, поэтому в то, что где-то может быть холодно, было сложно поверить.
- Я иногда сюда прихожу. Когда все надоедают, - пояснил Влад.
- Не знала, что у тебя такое бывает. - удивилась Лида. Она не могла себе представить Влада в одиночестве. Казалось, зрители ему нужны как воздух.
- Люди помогают не думать о том, о чем не хочешь думать. Но иногда все же приходится о чем-нибудь размышлять. Тогда они мешают.
- Тут миленько. Это так бы выглядела вся наша больница если бы ремонт все-таки закончили?
- Да, было бы немного повеселее. Глядишь, депрессивные бы побыстрее выписывались.
Лида села на кушетку, где даже было постелено покрывало.
Влад сел на запачканный краской стул.
- Я хотел рассказать тебе о себе. О том, почему я здесь. Можно?
- Да.. я давно хотела спросить. Но боялась…
- Боялась чего? Что я псих? Или что убийца?
- Наверное, и того и другого.
- Интересно. Но при этом ты все ещё продолжаешь со мной общаешься.
И Влад рассказал свою историю.
Детство его прошло в посёлке городского типа, недалеко от Москвы. Жил он в доме, на самой окраине, со своей матерью Галиной. Отца он не помнил.
Мать все время пила и за ним в основном присматривала соседка баба Валя.
Весь поселок помнил маленького трехлетнего мальчика, бегающего по вечерам по пустырям и дорогам в поисках мамы. И он ее находил, свернувшуюся где-нибудь в яме, и будил, и тянул за руку, требуя идти домой.
Идти мама не могла. Отмахивалась и просила оставить ее в покое. Мальчик, на удивление, не хныкал, не ныл и не уходил.
- Мама, здесь холодно, ты замёрзнешь и заболеешь. Пойдем, надо кушать готовить, я голодный, - уговаривал он, - Мама, пойдем.
Соседки, проходя мимо, качали головами, потом находили какого-нибудь мужика и он дотаскивал непутевую мать до ее дома. Мальчик благодарил, укрывал мать пледом и начинал хозяйничать в доме, как мог. Вечером обычно забегала соседка, баба Валя.
- Ну что, мамка дома? Спит? А ты ел? - деловито спрашивала она, доставая пирожки или блинчики, а летом ещё что-нибудь с огорода.
- Я ел, - врал мальчик, а сам не мог взгляд отвести от гостинцев и глотал слюну.
- Что ты ел? - баба Валя открывала холодильник, громко вздыхала и закрывала вновь, - разве что ту мышь, которая у тебя в холодильнике повесилась, съел?
Владик смеялся - мышей он не ел.
Она кормила его, потом заставляла мыться и уходила только после того, как он ложился спать. А на утро мальчик будил маму рано - ей нельзя было опаздывать на работу, иначе - уволят. Мама работала на почте уборщицей.
Таковы были будни Влада. Иногда мама приходила в себя на короткое время, прибиралась в доме, ходила в магазин. Пару раз приходили из опеки по жалобам “сердобольных” соседей, но то ли по счастливой случайности, то ли у матери было сильно развито шестое чувство - в дни прихода инспекторов она была трезвой, в доме было более - менее чисто, а на инспекторов обрушивался поток возмущения о том, что ее оклеветали недоброжелатели и теперь она бедная живёт как на пороховой бочке, боясь потерять сына. Инспектора пробовали беседовать с сыном. Мальчик довольно улыбался, обняв маму и, не моргнув глазом отвечал на все вопросы так, что не прикопаешься.
- Нет, мама не пьет.
- Еду? Готовит.
- Стирает.
- Покупает мне игрушки. Показать? Да я их все сломал, пришлось выбросить.
- Ну что, все услышали? - победно восклицала мама, подбоченясь, - а теперь прошу на выход, у меня дел невпроворот, ребенок ещё не обедал, некогда мне тут с вами лясы точить!
И они с Владом заговорчески переглядывались. Инспектора уходили, а мама садилась на кушетку, закрывала лицо руками и начинала плакать.
- Мама, не плачь, - Влад гладил ее по голове, - они ушли. А ещё придут - мы с тобой опять их выгоним.
Так они дотянули до школы. А потом появился он. Звали его Трофим.
Он вернулся из мест не столь отдаленных. Говорили, что жил когда-то в их поселке, были у него жена и ребенок. Но после того, как Трофима арестовали, жена вышла замуж за другого и уехала. И вот, спустя 20 лет Трофим нашел лишь старый заколоченный дом. Что у него было тогда в голове, какие намерения - наверное никто уже и не узнает.
С Галиной он познакомился ожидаемо - шел по улице и был пойман соседкой - она просила помочь довести пьяную женщину до дома - мальчику одному не справиться. Трофим пошел за ней, не совсем поняв, о чем речь, а потом увидел следующую картину: мальчонка лет семи тащил на себе женщину по пыльной грунтовой дороге.
- Давай помогу, - тут же предложил он и взвалил женщину себе на плечо, - дорогу показывай.
Мальчонка побежал вперёд, то и дело оглядываясь, Трофим донес женщину до последнего в поселке дома, зашёл внутрь, уложил на кушетку, куда показал мальчик.
- Спасибо дяденька, - поблагодарил мальчик, ожидая, что он сразу же уйдет, но гость не уходил и задумчиво осматривал дом. Дом был действительно хорош - большой, кирпичный. Лучший в поселке. Многие смотрели на него с завистью, кто-то даже предлагал Галине купить его у нее. Но Галина не соглашалась - боялась, что обманут ее и оставят с ребенком на улице. Таких историй она знала немало.
- Одни живёте? - поинтересовался Трофим.
- Да.
- И что мамка - всегда такая?
- Нет, не всегда. - мальчик сел к столу, где его ждали тетрадка и учебник, - вы извините, но мне надо уроки делать.
- Понял. Будь здоров.
Трофим ушел. В субботу утром пришла баба Валя и принесла блинчики. Галина пыталась хозяйничать по дому.
- Вот, покорми сына и сама поешь, - приговаривала баба Валя, - мне-то много не надо одной, а печь я люблю.
- Спасибо, Валентина Ивановна. - кивнула мать, - садитесь с нами. Чай-то у меня всегда есть.
Они сидели завтракали.
- Послушай, Галя, - тут тобой интересовался один… приходил вчера ко мне, расспрашивал.
- Кто такой? Инспекция? - насторожились Галина.
- Да нет, Трофим.. ты может его не помнишь… сидел он. Теперь вот вернулся. Вчера у тебя был. А потом ко мне заходил.
- У меня был? - Галина обернулась на сына.
- Мам, ну мне было не справиться одному, ты тяжелая - пояснил Влад.
- Ну и что хотел?
- О тебе спрашивал. Думаю, ещё придет. Ты будь осторожна. Не нравится он мне.
- Ой, да кому я нужна с опухшей рожей, да ещё и с приплодом… да и нам никто не нужен. Как придёт - так и уйдет, да, сынок?
- Точно, - подтвердил Влад.
- Ну и славненько. - заулыбалась Валентина, - а если нужна какая помощь - зовите, помогу, я ещё не так стара.
Но пошло все не так, как было запланировано.
Трофим действительно пришел. Влад тогда гулял на улице с местными мальчишками и увидел его только под вечер. Он ремонтировал им розетки. Мама была трезвая и гремела на кухне посудой.
- Ну что, нагулялся? Знакомься, этот дядя Трофим, - представила мама.
Дядя Трофим Владу не понравился ещё когда он его увидел в первый раз. Какой-то он был хмурый, и как будто себе на уме. Но пусть хоть розетки починит, а то работает всего одна, да и та все время искрит, подумал тогда Влад. Он хотел идти по своим делам, но дядя Трофим решил привлечь его к процессу.
- Смотри сюда. Настоящий мужик должен уметь по дому делать все. - поучительно произнес он и подмигнул Галине. Влад уселся рядом.
Трофим стал приходить каждый день, иногда оставался на ночь. Мать перестала пить и даже начала следить за собой. И чаще улыбаться. Потом была свадьба и ремонт в доме. Вечерами и по выходным Влад выполнял посильную работу - под строгим надзором Трофима помогал ему с ремонтом. Не сказать, что ему это сильно нравилось - отчима он побаивался, но старался ему не перечить. Днём Трофим работал где-то грузчиком, мама продолжала натирать полы на почте. Влад ходил в школу. Первые проблемы начались уже спустя пару лет. Влад с самого начала чувствовал, будто отчим его недолюбливает. Как бы Трофим ни старался держать себя в рамках, ощущения не обманешь. И постепенно эти рамки стали растворяться. Трофим начал придираться к нему по пустякам. То руки плохо помыл, то ботинки неровно стоят. Рассказывал про армию, где из таких как он быстро сделают человека. А однажды даже дал ему подзатыльник за то, что не выключил за собой свет на кухне. Влад тогда испугался. Мама никогда себе не позволяла не то что его ударить, но даже голос повысить. Влад пытался поговорить об этом случае с мамой, но она только вздыхала, виновато улыбалась и гладила его по голове.
- Владик, он учит тебя жизни.
И Влад понял, что мама ему здесь не союзник. Его мама, с которой они вместе выкручивались из всех передряг, в которых оказывались, и отбивались от органов опеки! Немного времени прошло, прежде чем Трофим начал “учить жизни” и Галину. А Галина от этого потихоньку начала пить. Так стало все ещё хуже, чем было. Кроме пьяной матери дома был ещё и вечно злой отчим. И Влад чувствовал себя как в ловушке. Он прекрасно понимал, что если обратиться в милицию, то после приезда участкового ему будет прямая дорога в детский дом. А он туда не хотел. Каждый день после школы он возвращался не домой, а к бабе Вале. Она кормила его обедом, он помогал ей в огороде, да и по дому - научился у отчима кое-чего ремонтировать по мелочи, пока тот ещё вел себя адекватно. Иногда и ночевать приходилось тоже у бабы Вали. А когда он уже заканчивал школу - тихонько умерла баба Валя. После ее смерти тут же объявился какой-то родственник, которого никто раньше в глаза не видел, и продал дом. Владу пришлось вернуться домой. Дома была привычная картина - мать пила, отчим злился. Однажды, когда мать пришла домой в своем обычном состоянии и плюхнулась на кушетку, отчим замахнулся было на нее, но, встретив взгляд Влада, опустил руку. Влад вырос. А Трофим с годами уже начал сдавать. Ещё не известно, кто кого, если придется схватиться.
- Ты думаешь, я изверг какой, да? - вскричал Трофим, глядя на пасынка - а мне, думаешь легко, когда она все время бухая приходит? Что мне с ней делать? Думал, выбью дурь, а она не выбивается!
- Ты лучше уходи. Я о маме сам позабочусь. - ответил ему Влад.
- Да уж точно, лучше! Живите тут, как знаете!
Трофим собрал вещи и вернулся в свой старый дом на другом конце поселка.
Галина, придя в себя и узнав, что случилось, сначала всплакнула, но потом, с помощью Влада стала потихоньку оживать. Влад следил за тем, чтобы она не пила, не всегда, конечно, получалось уследить, но все же стало намного лучше. А ещё он размышлял о том, что будет, когда он уедет учиться, а мать останется одна. Надо что-то придумать, чтобы в армию не забрали, рассуждал он, а так Москва близко, и если он поступит в институт, то сможет ездить туда каждый день из дома, а вечером возвращаться. Так, он заканчивал 11-й класс, а потом произошло событие, которое круто повернуло его жизнь в другое русло. Дело было уже в мае, но было ещё холодно и топили печи. Он шел из школы домой, после последнего звонка - переодеться и идти гулять с ребятами. Мать лежала на кушетке в обнимку с бутылкой. Она мирно спала и на лице ее была пьяная улыбка. Влад забрал у нее бутылку, переоделся, проверил на всякий случай заслонку у печки, и убедившись, что все в порядке, вышел из дома.
Когда он, уже ближе к утру, вернулся и открыл дверь, то сразу же почувствовал запах угарного газа. Влад кинулся к кушетке. Мать лежала все в той же позе и все с той же улыбкой. Он схватил ее и, задыхаясь, бросился к дверям.
- На помощь! Скорую! - крикнул он, пытаясь привлечь внимание прохожих. Скорую вызвали. Вокруг матери столпились люди. Скорая приехала довольно быстро, но было уже поздно.
Приехала и милиция, осмотрела дом, нашла закрытую заслонку в дымоходе и на этом успокоилась.
Влад молча все это наблюдал. Что-то не сходилось. Он четко помнил что заслонка была открыта, он сам ее проверял и ошибки быть не может. Мать не могла встать и закрыть ее - она спала, именно в той позе, в какой он ее оставил. Значит заслонку закрыл кто-то другой. Он решительно направился к милицейской машине.
Сотрудники милиции слушать его не стали. Он ещё потом приезжал в отделение, давал показания, но делу ход не дали. Отчима правда, вызвали на допрос, но он отрицал, что был у дома жены, сказав, что давно с ней не живёт и делать ему там нечего. Алиби подтвердила его новая сожительница. На том и закрыли дело. Дом по закону пока полностью переходил отчиму, Влад мог получить свои 50% только через полтора года. Пока шло наследственное дело, Влад жил в нем один. А потом, как раз в день получения школьного аттестата, Влад вернулся домой и застал там Трофима.
- Что уставился? Я у себя дома - Трофим потряс документами.
Негодование закипело внутри, но Влад сдержался и промолчал.
- Короче, жить я планирую здесь, - объявил ему отчим, - где будешь жить ты - мне плевать. До твоего совершеннолетия я тут всем владею. Ну а дальше видно будет.
И он криво усмехнулся.
Влад собрал свои вещи и ушел ночевать к своему другу и однокласснику Игорю. Потом уехал в Москву. Там он подрабатывал где придется, готовился к поступлению в институт, но вступительные экзамены провалил. Влад не отчаялся и решил на следующий год попытать счастья снова. А пока - работал в кафе, снимал комнату, тусил с ребятами, с которыми познакомился на вступительных экзаменах. В 18 лет он собирался законным путем, с помощью юристов вернуть себе свою долю в доме и продать ее.
История со смертью матери его все не оставляла в покое, и он чувствовал, что к ней как-то причастен отчим. Но доказательств у него не было. Совсем. Однако, косвенные доказательства вскоре неожиданно появились. К нему на день рождения приехал в гости его друг Игорь - тот, у которого он жил, когда в его дом заселился отчим. После того, как праздник отгуляли, Игорь остался на следующий день. Они пили вместе пиво, вспоминали прошлое и вдруг Игорь ему признался:
- Не могу больше молчать. Есть кое-что, что ты должен знать. Это касается твоей матери.
- Что я должен знать? - насторожился Влад.
- В тот день, когда она умерла.. я видел Трофима. Он зашёл в дом, после того, как ты из него вышел. Помнишь, я ждал тебя на дороге? Ты не мог его видеть, шел от дома и был уже далеко. А я как раз на дом смотрел и видел. Я подумал ещё, что он, наверное, помирился с твоей мамкой…
Влад побледнел.
- Так что ты молчал-то все это время?
- Да ведь полиция сказала, что несчастный случай.. я ведь и сам не сразу сообразил… потом уже, когда все это обдумывал, то догадался…
- Поехали в поселок.
- Прямо сейчас?
- Да, прямо сейчас. А утром пойдем в милицию и ты все расскажешь.
В милиции их встретил пожилой и ко всему безразличный следователь. Увидев Влада и Игоря у двери своего кабинета, он широко зевнул и жестом пригласил их войти.
- Ну и что вы хотите, ребята? - вяло произнес он, выслушав их сбивчивый рассказ, - Дело закрыто за неимением состава преступления.
- Но ведь Игорь видел убийцу! - почти кричал Влад, - Трофим убил мою мать!
- Значит так, Захаров, - произнес следователь, - мать ты все равно не вернёшь, так что не мути тут воду. Не добьешься ничего, а нам лишняя бюрократия. Потому как у твоего отчима - алиби. А что видел твой приятель - так это могло и показаться.
- Не могло мне показаться, я тогда еще трезвый был! - возразил Игорь.
Влад взял со стола чистый лист бумаги и положил перед собой.
- Я буду писать заявление.
- Хозяин - барин. - вздохнул следователь.
А через две недели Влад получил уведомление об отказе в возбуждении уголовного дела. Тогда Влад снова поехал в поселок, чтобы поговорить с отчимом.
Он выждал, пока тот зайдет в дом и направился следом. Замок в двери был поменен, поэтому пришлось стучать.
- Знал, что явишься, но не думал, что так скоропостижно. - Встретил его Трофим.
Влад прошёл в дом. Внутри отчим ничего не поменял. Дом остался таким же, как и при его матери. Невольно защемило под сердцем.
- Это ведь ты ее убил, да? - произнес Влад, гладя ему в глаза.
Трофим оскалился.
- Кого? Твою мать? Нет, дружок, это был несчастный случай.
- Заслонка. Она была открыта, когда я уходил. Я проверял.
- Ну так Галина закрыла. Замёрзла, наверное. - пожал он плечами.
- Она не могла этого сделать. Она спала. Лежала в той же позе, как и тогда, когда я уходил. Значит не вставала.
- Это все, что у тебя есть сказать?
- Нет, не все. Есть свидетель, который видел, как ты заходил в дом.
- Свидетель? Ну так и у меня есть свидетель. Свидетельница, которая утверждает, что я был с ней.
- Это ты ее убил, подонок!
Трофим засмеялся.
- Ты ведь хорошо себе представляешь, за что я сидел, да?
Сидел Трофим за преднамеренное убийство. Погиб его друг и напарник. Они оба были дальнобойщиками. Трофим получил по всей строгости, хотя, как он сам ранее утверждал, произошел несчастный случай - замок у двери был сломан и напарник вывалился из машины на полном ходу, когда дверь неожиданно распахнулась. Дескать, у напарника оказались влиятельные родственники, которые сумели убедить следствие, что Трофим задолжал убитому крупную сумму и решил таким образом избавиться от долгов. Когда Трофим вернулся в поселок, об этой истории снова заговорили. Но так как прошло много лет - подробности уже мало кто помнил.
Получается, если Трофим тогда был действительно виновен, как и утверждало следствие, то что ему стоило совершить ещё одно убийство?
- Ты убил своего напарника. Из-за чего? Ну сколько ты ему мог задолжать? А мать мою за что? И что ты с нее выгадал? Этот дом? Что ты за нелюдь…
- Все верно. И я хочу, чтобы ты эту нашу встречу хорошенько запомнил. Теперь вали отсюда. Доказать ты ничего не докажешь. А пойдешь в милицию - не факт, ещё, что сам отвертишься. Ведь чисто теоретически, мог и ты мамашу грохнуть. Раз был дома и заслонку щупал. Мало ли - сдвинул не туда - бывает.
Влад резко подался вперёд, схватил его за горло, и прижал к стене. Трофим вынул из кармана нож и Влад почувствовал укол лезвия под ребром.
- Самозащита будет! - прохрипел Трофим.
Влад толкнул его от себя и вышел прочь из дома.
Дальше он действовал как под гипнозом, хотя четко осознавал, что делает. Сначала дождался, пока погаснет свет и отчим ляжет спать. Потом пробрался в сарай. Замок на сарае был ещё старый. Влад помнил, что там есть керосин в канистрах. Мать хранила его для различных бытовых нужд. Влад действовал быстро.
Он сидел поодаль, в состоянии близком к шоку. На горящий дом не смотрел, но и никуда не уходил. Даже не пытался скрыться. Милиция взяла его на месте, надела наручники и увезла с собой.
Потом, когда он сидел в КПЗ и ждал своей участи, камеру открыли, назвали его фамилию и попросили на выход. Ему сообщили, что в комнате для свиданий его ожидает сестра. Влад удивился. Он знал, что его родной отец, до знакомства с его матерью был женат, и у него в той семье была дочь. Но он никогда ее не видел..
В комнате для свиданий его ждала женщина лет сорока. Она сразу окинула его изучающим взглядом. Влад опустил глаза.
- Ну здравствуй, братец. - произнесла наконец она.
- Здравствуйте. - пробормотал он.
Сестра смотрела на него, чуть прищурившись.
- Бедный ма-альчик, - протянула она, без тени сочувствия в голосе, - губки дрожат, пальчики не знает куда деть… страшно, да?
- Приехали полюбоваться? - выдавил он.
- Нет, мой милый. Приехала тебе помочь. Мы же с тобой всё-таки родственнички, как-никак. У нас один папочка.
- Адвокат у меня уже есть. А в остальном - не знаю, как вы можете мне помочь.
- Такое жестокое убийство… поджог родного дома… - продолжала сестра, не обращая внимания на его реплики, - без видимой причины… такое мог совершить только психически нездоровый человек.
- Была причина! - резко вскинул голову Влад.
- Внезапная агрессия… - она улыбнулась, - ты нездоров, мой мальчик. А душевно больных людей нельзя сажать в тюрьму. Их надо лечить.
Влад не понимающе уставился на нее. Сестра ему подмигнула.
- Не волнуйся. Я тебе помогу. А потом сочтемся.
Влад смотрел в пол, стараясь держать себя в руках.
Лида кинулась к нему и схватила за плечи.
- И ты с этим живёшь?
Он, не ожидая такой реакции с ее стороны, машинально постарался отцепить от себя ее руки.
- Я не жалею, что сделал это. И сделал бы ещё раз, будь у меня второй шанс.
Он встал, прошёлся по комнате.
- Сама теперь решай, псих я или убийца, или и то и другое вместе..
Что-то подтолкнуло Лиду к нему в тот момент. Она подошла, обвила его шею руками, поцеловала в губы. Через мгновение они уже лежали на кушетке.
- Ты ведь это не из жалости? - спросил потом Влад, - если из жалости, то не надо, я совсем не этого добивался.
- Нет, я просто раньше не воспринимала тебя раньше всерьез. А теперь поняла какой ты.
- И какой я?
- Это сложно объяснить словами. Но в тебе нет эгоизма и безразличия, которые я с детства наблюдаю в окружающих меня людях.
- Интересно. Про твоих родителей такое не скажешь.
- А у родителей все наоборот. Они слишком меня опекают. Но наверное, это лучше, чем если бы им было все равно.
- Как знать. И то и другое может быть разрушительным.
- Слушай, скоро обход. Нас будут искать, - спохватилась Лида.
- Не бойся, здесь нас не найдут. Никто не знает, что у меня есть ключ. Я почти неделю его вытачивал. Стащил ключ от кладовки, чтобы использовать в качестве болванки и пилочку для ногтей у медсестры.
- Да, но искать-то все равно будут. Пойдем лучше.
- Хорошо, пойдем, только сначала убери с лица эту улыбку. Митрофанов что-нибудь заподозрит. В этом заведении таких улыбок быть не может.
- Ты бы на свое лицо посмотрел!
- Ладно. Идём порознь. Сначала ты.
Лида, стараясь придать своему лицу серьезное выражение, направилась в главный корпус.
- Стой, Мельникова!
Лида обернулась на знакомый голос врача Митрофанова.
- Что ты тут делаешь?
- Просто гуляю. Все книжки перечитала, стало скучно.
- Скучно, говоришь? Ну, похоже, действительно идём на поправку. Захарова не видела?
- Н-нет.
- Сестра к нему приехала, а он ходит где-то. Ну да ладно, встретишь - пусть ко мне зайдет.
Догадываясь, что Влад пойдет обратно только одному ему известными путями, Лида не стала возвращаться, решив, что в рекреации все равно его встретит.
Через какое-то время Влад действительно появился там. Рядом шла медсестра и что-то ему выговаривала о том, где пациентам можно ходить, а где нельзя. Они шли в сторону кабинета Митрофанова.
Они продолжали встречаться каждый день в заброшенном крыле здания. Нашли даже незапертое окно, через которое при хорошей погоде можно было вылезти на улицу. Но был конец декабря, поэтому идею пришлось отклонить. Поначалу было сложно потом возвращаясь в палаты делать вид, что между ними ничего не происходит. Но Влад продолжал свои мелкие хулиганства, развлекая больных в столовой или в очереди за лекарствами, так, что привычно был в центре внимания и только ленивый не поворачивал головы в его сторону. Некоторые больные начинали истошно хохотать, отвлекая внимание на себя, а потом все шишки от медсестер сыпались на Влада. А Владу было безумно скучно, поэтому он развлекался как мог.
Неделя пролетела быстро и Лида испытывала двоякие чувства по поводу ее окончания.
- Владик, я буду к тебе приезжать. Каждые выходные, - обещала она, - наматывая на пальцы его волнистые давно не стриженые локоны.
Влад грустно улыбнулся.
- Кому скажи - два пациента познакомившиеся в психбольнице.. хороша парочка.
- Это не важно, где мы познакомились. Главное, что познакомились.
- Я выйду отсюда через год. - уверенно произнес он, - мне так сестра сказала. Ты меня дождись, хорошо?
- Конечно, дождусь! А как твоя сестра может это знать? Митрофанов сказал?
- Нет. У нас с ней договоренность. Я тут два года Ваньку валяю. А она типа мой законный представитель. В противном случае она подаёт на пересмотр дела, экспертиза признает меня вменяемым и меня снова судят.
- Так она тебя шантажирует, что ли? - воскликнула Лида, - Какой ужас!
- Ужас - не ужас, но у меня не было другого выхода, и я согласился. Два года. Как в армии. Если выбирать, то лучше уж здесь.
- Ладно. Значит, следующий новый год встречаем вместе? Кстати, ты мне все наврал: новое тысячелетие наступает не в этом году, а в следующем, в 2001-ом. Так что, чтобы с фейерверком, понял?
Из глаз предательски брызнули слезы и Влад принялся ее успокаивать.
Лида вернулась в свой корпус. В палате санитарка уже собирала ее постельное белье.
- Ходят все где-то, им выписываться пора, а они все ходят. Или домой не хочется? - проворчала она.
- Не хочется, - бросила Лида.
- Понравилось на всем готовеньком, как в санатории? Бездельники вы просто. Сами себе болезни сочиняете. Тьфу на вас.
Лида собрала свои вещи - зубную щётку, полотенце и кое-что из одежды, - и направилась по лестнице на первый этаж.
Там она увидела своих родителей - маму - ухоженную 45-летнюю женщину строгого вида, и отца -статного 50-летнего мужчину с седеющими висками.
- Лидочка, детка! - кинулась к ней мама и обняла. Она принесла ей новые сапоги, новый пуховик, шапку и варежки.
- Купила на распродаже. Нравится?
- Да, спасибо, мама.
- Полдня провели в торговом центре, - добавил папа, подчеркнув вздохом, какая это была жертва с его стороны.
Подошли больные попрощаться. Лида рассеянно кивала им и искала глазами Влада. Но его не было. Мама стала подталкивать ее к выходу.
- Ну, пойдем, что ты.
Едва они вышли из подъезда и немного отошли от здания по усыпанной солью тропинке, как вдруг что-то бабахнуло.
Мама вздрогнула. Они все втроём повернулись на звук. Небо озарилось разноцветными переливающимися огнями. У окна на карнизе второго этажа заброшенного корпуса Лида разглядела знакомую фигуру. Влад помахал ей рукой, а она ему. На улицу выскочили санитары, но Влад уже скрылся в комнате и прикрыл за собой окно.
- И часто у вас такое устраивают? - возмутилась мама.
- Только по праздникам, - улыбнулась Лида.
Мама недоверчиво покачала головой.