Жена Петровичу досталась в общем-то нормальная, готовить умела ещё смолоду - хоть тебе галушки, хоть вареники с вишней или смородиной, а хошь - и пирожков настоящих с картохой, пухлых да ароматных, нажарит. Петрович завсегда ел и думал, что хорошая у него жинка, крупно ему повезло. Ну а что, он и сам парень золотой, не курит сколько лет уже, а ведь с пятого класса смолил. Почти не пьёт - ну как почти, ну раз в неделю рюмочку пропустит с позволения жены или там пивка холодненького, святое же дело. Таким правильным мужикам, думал Петрович, и должно в жизни фартить, а потому жинка ему хорошая по праву досталась.
Не только на кухне крутится, она и детей троих нарожать успела, и грамоте их в младенческом возрасте обучила, и здрасьте они родителям по утрам говорят, и руки сами мыть бегут, и навоз кидать без уговоров и с песней отправляются. А уж в огородах жена какая поворотливая, сама и посадит, и прополет, и порыхлит - Петрович только знай поливает да урожай собирает. Идиллия, а не семья.
Да не знал бедолага до поры до времени, каку змеюку на груди своей собственноручно пригрел. Проявила она свой змеиный норов, когда Петрович в середине расцветных лет своих приобрёл наконец автомобиль и начал супружницу, значит, в люди вывозить понемногу. То в город соседний на ярмарку, то к дочке с внуками тиятр посетить, а то и на моря уже несколько раз вывез.
И хоть бы раз дорога без её змеиного поведения обошлась. А поведение её такое, что под руку Петровичу прямо за рулём говорит всякие непотребные вещи. Чтобы тише, мол, ехал, да чтобы не обгонял без надобности. Да чтобы тормозил перед всеми выезжающими, даже если ты на главной - вон они как несутся наперерез и тормозить вроде и не думают, а ты давай приостановись , предусмотрительность никогда не помешает.
И нудит, и нудит таким вот образом. Петрович её и обругает обидно, и высадить пригрозит, а она знай свою хрень мелет - я, Петрович, тебе заместо штурмана посажена, и я по жизни имею право голоса, поскольку я супружница твоя законная, почти ангел хранитель, и ты обязан свой супружеский долг по части уважения и послушания жены выполнять беспрекословно.
Уж сто десять тыщ на спидометре, и на первой было семьдесят тыщ, а она всё не унимается, окаянная. Опыт, говорит, ни при чём , авария - дело случая, и будь, мол, любезный мой, более осторожен, тогда жить будем долго и дружно.
Ну и что с ней делать? Побить её Петровичу нельзя, потому как любовь промеж ними. Приходится матом просить, чтоб не мешала. А поскольку культурный он человек и мата знает очень скудно, а произнести его и вовсе физически не может, то происходит у него от этой змеиной сущи закипание мозгов, и никакой радости от дороги, одно отравление водительской деятельности.
На задней сиденьке когда сидит - молчит, как шёлковая. Редко когда вскрикнет: " Ой, гляди, нас обгоняют!"
Но не садится она в зад, окаянная. Укачивает её там, мать нашу драгоценную.
Так и живёт Петрович под гнётом чувства несправедливости и безнадёжности. А что поделаешь?
P S. Змеюка - это я, если что. Знаю, что дура, но ничего с собой поделать не могу((( Только если рот заклеивать и руки связывать)))
