Сегодня расскажу вам историю об иконе «Всех скорбящих Радость».
Началась Первая мировая война. Мужиков всех призвали в солдаты, отвезли их на войну. И там, на передовой, набожные, верующие люди, мужички из Катайска, сбросились, собрали свои солдатские грошики и заказали иконописцу икону, чтобы дома за них молились.
Иконописец написал икону «Всех скорбящих Радость». Написали и отправили домой женам, матерям, чтобы молились. Привезли в Камышлов Свердловской области, от Камышлова до Катайска меньше сотни километров, но икону несли целый месяц.
Месяц эта икона шла по всем деревням, по всем селам, по всем церквям, по храмам, и в каждом храме обязательно служили молебен. Народу собиралось очень много, потому что у всех кто-то служил, воевал, все хотели, чтобы живыми вернулись.
И вот объявили, что икона пребывает в Катайск, надо встречать. Весь уезд собрался, очень много народу со всех деревень, тогда еще Русь деревенская была, это сейчас все деревни уничтожены, а тогда все население было в селах, все собрались на телегах, на лошадях. Перед Катайском есть такая гора Тукман, и она вся была в телегах.
Икону привязали на жерди, и ее несли два мужика здоровых. И первым из-за горы людям показалась икона. Еще крестного хода не видно, а икона уже заблестела – она золотом писана – на солнышке заиграла.
Такой вой поднялся, все плакали, выли, рыдали. И такое волнение у всех людей было, всем запомнилось это событие.
Война — это трагедия, все хотят, чтобы вернулись братья, мужья домой живыми, все плакали, рыдали. Волнительно очень было.
Немножко времени прошло, власть сменилась. Иконы стали рубить, сжигать. И вот привезли одному пчеловоду иконы, чтобы он сделал из них ульи, что добру пропадать. И вдруг вот этот пчеловод увидел икону и вспомнил Тукман.
Вспомнил, как 10 или 20 лет назад он еще мальчишкой был, дедушка его водил на гору, вспомнил, как все плакали, рыдали. И под страхом смерти, пока большевики отвернулись, они эту икону утащили, спрятали ее куда-то. Из остальных икон делали ульи. А эту икону спасли, прятали, хранили.
Рассказывал мне эту историю Алексей Иванович, такой правильный русский мужик. Икона хранилась у его сына. Сыну она понравилась, красивая. Он переехал в Курган, икону забрал с собой, сделал для нее полочку, цветочками пластмассовыми украсил, подсветочку какую-то сделал. Но для него это была не икона, не святыня, а просто красивая картина.
Алексей Иванович был очень хорошим мужиком, но не очень верующим. Он мне когда-то еще такую историю рассказал. Когда в 1941 году началась война, сюда, на Урал, перевозили заводы, срочно эвакуировали. Нужно было как-то налаживать производство.
Перевезли компрессорный завод, и было приказано срочно наладить выпуск мин. Для мин нужен песок. И лучше места не нашли, как кладбище. Не знаю, то ли большевики специально хотели уничтожить кладбище, то ли действительно песок там был лучше всего.
В общем, могилы, плиты — все сносили, все сталкивали, бульдозером все растолкали. Церковь рядом была, в центре кладбища, ее не снесли. Круглая церковь осталась стоять. Загнали экскаватор, он копал. Все для фронта, все для победы. Кости, останки людей — все выбрасывали просто.
И раскопали могилу священника. Достали останки, святые мощи, и не знали, куда их деть. Пока НКВДшники эти отвернулись, в храм его к стене привалили, он в сидячем положении сидел, головку опустил. И Алексей Иванович мне рассказывал, как они мальчишками сидели все вокруг него и нюхали.
От трупа этого батюшки медом пахло. Для них это было так поразительно, они так благоговейно сидели долго, смотрели, нюхали это все.
Куда потом девали батюшку, неизвестно. Но его впечатлило очень то, как священник давно умер, а такая благодать, такое благоухание шло, медом пахло.
Когда возле Катайска в Боровой стали монастырь организовывать, отец Александр узнал про эту икону, приехал к Алексею Ивановичу. Он попросил его показать. Приехал в Курган, показали икону.
Отец Александр очень горячий такой был, монастырь сумел организовать женский, стал просить, но ни Алексей Иванович, ни сын его, конечно, не согласились.
— Да вы что? Нам от деда досталось, он под страхом смерти ее спасал. Это наша собственность. Нет, не отдадим, нет, не можем.
Отец Александр уехал. Все монастырем стали молиться. Долго молились, чтобы Господь как-то помог, чтобы сердце повернулось у Алексея Ивановича. Он хороший мужик-то, но неверующий. Да и сын там уже забрал себе и все не отдает. В общем, было бесполезно просить, но стали просто молиться. Молились долго, очень долго.
И когда уже все надежды потеряли, однажды вечером, зимой, кто-то из монахинь вышли на улицу и смотрят идет мужичок и вроде как икону несет. Она тут же всех позвала, отец Александр сам вышел, матушки собрались все. Идет Алексей Иванович крестным ходом с Катайска, пять километров прошел, нес икону крестным ходом, принес в монастырь.
— Пожалуйста, возьмите икону в монастырь.
— Алексей Иванович, что такое случилось-то? Мы два года у вас просили, два года молились. Вы никак не хотели отдавать. Почему вы сейчас сами принесли?
— Что у нас тут случилось? Сын как-то сел под икону. Икона была очень надежно, крепко закреплена в стене. И вдруг икона сорвалась и так ударила его по голове. На парня моего напал страх. Страх такой, что он сейчас умрет. Он звонит:
«Папа, срочно приезжай, забери икону. Я не могу, папа, я помру от страха».
Алексей Иванович пригнал, забрал икону, надо же сына спасать. И вот таким образом привезли икону в Катайск, а потом крестным ходом в Боровской монастырь женский. Какое-то время икона была в монастыре, потом в Катайский молельный дом организовали, потом церковь построили.
И вот этот образ «Всех скорбящих Радость», солдатский образ, сейчас находится в катайском храме. Вот такая история.
По мотивам видео протоиерея Павла Балина. Статья из цикла «Рассказы сельского батюшки».
Понравился рассказ? Читайте другие 👉истории сельского батюшки👈