«Откуда же взяться новым сюжетам?» — думал я, сидя за рабочим столом у окна. Вечерние сумерки плотным занавесом опускались на город, и если солнце еще окрашивало медовым цветом верхушки кирпичных заводских стен напротив, то внизу, в переулках, уже вытягивались тени.
— Откуда ты берешь сюжеты для своих работ? Вероятно, они тебе снятся?
— Конечно, снятся. Я говорила тебе не раз, а ты все забыл, — отвечала хорошенькая молодая девушка, переступая босыми ножками порог моего кабинета. Сделав шаг, она остановилась, как если бы опасалась нарушить гармонию вселенной чужого рабочего места. Умные серые глаза, расходясь от переносицы чуть шире обычного, внимательно смотрели на меня. Нет, никакого дозволения войти не требовалось, потому что она была моей вселенной и знала об этом.
— Зато помню, как подарил тебе цветы, а ты несла их как веник все свидание! Тогда я сильно дулся на тебя, — я подразнил в ответ.
— Я была твоей капризной принцессой, — прошептала девушка, устраиваясь удобней на моих коленях. Игривая искорка вспыхнула в серых глазах. Она изогнула спину и потянулась, вскинув вверх руки. Длинные каштановые волосы прикрывали аккуратные маленькие груди под прозрачной накидкой. Ни грамма пошлости.
— Не воспринимай буквально слов про сюжеты. Они рождаются не только благодаря снам. Помнишь, месяц назад я закончила картину со скачками? Лошадь впереди — Фру-Фру. Это чужая фантазия и только отчасти моя. В моих грезах она не падает и не ломает спину, вот так.
— А свои грезы я видел наяву. Видел тебя, сидящую на балконе летним утром с книгой. Я тогда только проснулся. Ты, верно, и не знала, что за тобой наблюдают, — я прижался лицом к теплой девичьей груди.
Незнакомый цветочный запах начинал витать в воздухе с ее появлением. Она будто сама состояла из них, из прекрасных лепестков, которых боишься коснуться, боишься сломать малейшей грубостью движения или одним лишь дыханием.
— А я наблюдала за тобой с балкона, пока ты спал, — засмеялась девушка, морща прелестный кошачий носик.
Ах, как бы мне хотелось уметь останавливать время! Мы бы оставались такими же веселыми, как сейчас, нам не пришлось бы вновь расставаться, заново учиться любить или стареть. В конце концов, я бы не жил одними только образами, печальными и нежными воспоминаниями прошлого. Я с великим счастьем остановил бы минуты, потому что дальнейшее будущее казалось неинтересным, как нерождённые сюжеты произведений.
— Предлагаю перебраться в постель, сюжеты подождут до завтра, — сказала ma belle и потянула меня к себе, ухватив тонкими пальчиками за ворот рубашки. Наши губы лишь слегка соприкоснулись. Она ушла. Таков обычай.
Я нашел ее в спальне. Девушка лежала среди разбросанных по постели журналов и, по-детски болтая ножками, читала один из них. Я наблюдал за ней с любопытством, как за диковинным прекрасным зверем, которого прежде почти никто не видел и который принадлежал только мне.
От умиления взыграло любопытство и нестерпимо вдруг захотелось заглянуть в соседнюю комнату, где находилась студия, полюбоваться последней работой милой художницы. Но она просила не подглядывать и позволить завершить картину. Я не знал сюжета и мог лишь предполагать, теряясь в многочисленных догадках, поскольку воображение девушки не имело границ. Но мне хотелось, чтобы на полотне, натурально или образно, жили мы, ведь кисть и краски вне времени, а любовь, к великому несчастью, бессмертна только в шедеврах мастеров.