– Гиви, расскажи мне про ос. – Ос, который Зэмля вертится? – Нэт. Ос, который пщёл.-
Под козырьком крыльца нашего дома осы построили гнездо. Мы несколько дней наблюдали за их трудами. Слух о том, что они не трогают своих пока что подтверждался. Я по десять раз на день проходил под этим гнездом, не доставая до него макушкой буквально 20 – 30 сантиметров. Осы напрягались, однако нападать не нападали. Быть может действительно отличают «своих» от «чужих». А вернее, думал я, видят, что мы не проявляем признаков агрессии, потому и сами ведут себя мирно.
Гнездо все росло и увеличивалось в размерах, так, что мы стали всерьез опасаться таких соседей. С одной стороны известно, даже змея не ужалит, если ее не трогать, с другой – кто знает, что там у них на уме.
Я по природной лености не хотел ни чего делать, по принципу - может само, как ни будь рассосется. Может быть доживут до зимы а там будет видно. И вообще, грешно истреблять беззащитных насекомых. Тем временем гнездо все росло и росло, достигло уже значительных размеров: сантиметров тридцать в длину. Ос тоже становилось все больше, и гудели они как –то не по – доброму. Что же делать? Залезу–ка я в «сети», посмотрю, как люди уживаются с осами; чем они питаются и так далее.
Залез. Не удалось найти материалов о том, как люди и осы живут в мире и согласии. Зато было множество рекомендаций по их быстрому, безопасному и эффективному истреблению. Я не знал, как быть.
Вспомнилось, как однажды на покосе мы с отцом наткнулись на гнездо земляных пчел. Я, конечно, отбежал подальше и наблюдал за дальнейшими действиями отца со стороны, с безопасного расстояния. Он же накрыл голову пиджаком, взял десятилитровый алюминиевый бидон с водою, потихоньку подошел к гнезду, и, не долго думая и не говоря худого слова, вылил добрую половину воды на пчел, которые спокойно занимались своими делами, не чая беды. Пока мокрые насекомыши ползали, не в состоянии взлететь и отразить атаку врага, он разрыл землю и вынул соты, полные меда. После этого ретировался под березки. И его не укусила ни одна пчела!
Каким же ароматным и вкуснючим был тот мед. Еще бы, - мед диких пчел.
В то время отец косил сено вручную, косой, называвшейся «Литовка». Лет примерно с 12-ти я уже принимал участие в этой работе . До этого помогала ему мама. Удивляюсь, как она помещалась на задней седушке козлика- мотоцикла «М-103», потому, что была она женщиной не маленькой и полной. Косы, грабли, продовольствие и знаменитый бидон с водой он увозил вторым рейсом. Мотоцикл «Иж-Юпитер-3» он купил когда я уже уехал учиться в Тюмень. Хорошие машины были наши мотоциклы: простые, надежные, с сильными и не прихотливыми моторами.
Косить в те былинные времена частникам разрешалось только там, где совхозники уже прошли покосом. Тракторные сенокоски не могли работать на неудобицах, близко к колкам, на полянках и между кустарниками. Вот эти остатки-сладки мы и докашивали. Таким образом выкашивались покосы подчистую, а многие с хорошей травой выкашивались дважды: первый раз в июле, второй, так называемые отавы, в августе – сентябре. Благодаря этому старников (прошлогодней сухой травы) оставалось очень мало. На пастбищах, под прессингом многочисленных в ту пору табунов коров, коней и отар овец, тоже. Зато и лесные пожары в то время были редкостью.
Как – то раз, не договорившись с бригадиром полевой бригады, т.е. самовольно, отец начал бузовать в «одном хорошем месте» отаву – визилек, вперемешку с оржаником. Визиль – трава наилучшая из дикорастущих. «Спорая», по выражению отца, т.е. съедается такое сено животными подчистую, практически без «объедей». Однако требует бережного отношения: стоит пересушить, листики осыплются, а не досушишь – сено сопреет.
Я помогал ему в тот день. Покос для нас был невиданно хорошим. Ровное поле с густой, легкой для скашивания отавой. Отец торопился, отдыхали не привычно мало. К полудню мы выкосили добрый участок.
Вдруг он увидел пылящий по проселку мотоцикл «Урал» и крепко выругался: «Черт его несет!» Оказалось, едет бригадир 5-й бригады, в его владениях мы и браконьерничали. Мотоцикл с ходу влетел на наши прокосы. Василий Петрович прямо таки кипел от злости. И сразу, не поздоровавшись, начал орать: «Ты что же это делаешь?! Тебе кто разрешил здесь косить?!»
– Чё ты кричишь? Вы же здесь выкосили, это уже отава.
– Да я здесь каждый год все отавы выкашиваю. Как раз собирался технику сюда перегонять. А ты уже управился.
– Подумай сам, разве мы угонимся за твоими такторами? Что тебе покосов мало?
– Спросить надо было. – Уже спокойнее отвечал бригадир. – Я бы тебе отвел покос, всего и делов. А теперь как хочешь, а это сено я заберу!
Отец, говоривший до этого не повышая голоса, видимо сознавая свою не правоту, от такого заявления вскипел, как горячий самовар.
– Попробуй забери! Я в райком пойду! Я фронтовик! Не сталинские времена! Только попробуй!
– И что, сталинские времена прошли, так теперь каждый будет творить, что захочет?!
Отец по опыту знал, что это не пустые угрозы. Были случаи, бригадиры забирали, накошенное частниками сено. Увезут, уложат в совхозные скирды, жалуйся потом. Да и как докажешь сколько там у тебя было сена, и как объяснишь почему залез без спросу в совхозные покосы. Земли под покосы частникам ни кто не выделял, вся земля была в аренде или собственности совхозов. С одной стороны хорошо, не нужно платить ни каких денег, с другой – по этой причине и возникали подобные недоразумения и конфликты.
Потому отец решил, лучше давить на совесть; картинно указывал на меня рукой, говорил, чуть ли не со слезой в голосе: «Посмотри, ребенок махал литовкой на жаре, а ты отберешь?! » Василий Петрович плюнул, выматерился от души. « Черт с тобой, что накосили копните, а дальше не смей лезть.»
Отец вздохнул с облегчением. Бригадир уехал. Мы сели в тенек, под березку отдохнуть от трудов праведных. «Покосим еще маленько. Он не вернется и не запомнил где мы кончили.» Только он это выговорил, не успел я выразить свое несогласие, как поднимая клубы пыли на своем «Урале», опять прилетел к нам бригадир. Отец поднялся ему на встречу, «не передумал ли?»
– Вот что, фронтовик, езжай прямо по этой дорожке, с километр отсюда, вон за тем колочком ложек. Для сенокосок не очень – то, а вам в самый раз будет.
– От спасибо, Василий Петрович. А то прилетел, давай лаяться.
Бригадир вздохнул тяжко, дал газу и умчался, как не было; только пыль медленно оседала на придорожную траву. Отец, усмехаясь вернулся в тенек под березу. Рассказал, к случаю, сказку не сказку, анекдот что ли. Позже узнал я, этот сюжет использовал Толстой наш Лев Николаевич в рассказе « Много ли человеку земли нужно.» Отец излогал это по- своему. А уж кто у кого перенял: Толстой ли у народа или народ у Толстого, мне не известно.
« От, значит. Черт предложил хохлу столько земли сколько он за день сможет обежать. Только до захода солнца чтобы значит вернуться. Хохол обрадовался и, где бегом где скорым шагом, пустился захватывать землицу. Бежал, бежал, стараясь обежать поболше, стал из сил выбиваться. Видит солнышко уже низенько, а он не успевает вернуться к тому месту откуда начал, и где сидел и хохотал черт. Рванул из последних сил, упал, вытянул руки вперед, успел сказать ещё: «И от це мое» – и умер. От, где упал там его и похоронили. И земли ему хватило как раз столько сколько было от пальцев рук до пяток».
Мы отдохнули, перекусили чем Бог послал. Война войной, а обед по расписанию. Затем покосили все таки еще часок на этом месте, и отправились наконец глядеть новый покос.
Помогал я отцу косить сено лета два, а потом ему надоела вся эта канитель. Времена менялись, народ отвыкал работать на износ. Вот и он стал, по примеру других, чтобы заработать сено устраиваться на временную работу в совхоз, на тот же сенокос. Только здесь уже не было тяжелого ручного труда; работала техника. Устраивал и меня. Я работал одно лето на прицепных тракторных граблях. Это сидишь на железной седушке, подложив под зад для мягкости фуфайку, и время от времени дергаешь рычаги. При этом срабатывает механизм, железные, кривые зубья подбрасываются вверх, накопленное сено остается в валке, а грабли уже набирают новую порцию сена. Так и трясешься на тех граблях весь день, дергаешь рычаги и глотаешь пыль. Хорошего тоже мало. Правда, ненадежная в то время техника, частенько ломалась. Получался не запланированный отдых. В мои обязанности так же входило обслуживание граблей, смазка( шприцевание) подшипников и других частей механизма.
Анекдот.
На граблях рассыпался подшипник. Тракторист, рассматривая его, говорит: «Ну это он от обильной смазки». «Дядя Ваня, ей-богу ни разу не мазал.» – отвечает подсобник.
На другой год я работал на уборке кукурузы на силос. Комбайн подает в кузов или бункер – накопитель мелко порубленную зеленую массу, я хожу, распределяю её вилами равномерно по кузову, стараясь забить углы. При таком способе погрузки в кузов помещается гораздо больше кукурузы.
Отработав месяц на подобных работах, получали мы готовое сено на нашу скотинку: коровку, теленка и пяток овец. Заработка двоих хватало на сено и с избытком, не много получали в кассе совхоза и наличными. К тому еще бригадный стан находился рядом с совхозным садом. Вечером, пока собирался весь народ, пока ждали машину, отец успевал набрать не много смородины или малины. Это дело ему понравилось гораздо больше чем целый день на жаре бузовать литовкой. « Эх, раззудись плечо, да размахнись рука».
Совхозы были целенаправленно разорены в перестройку. Баевский умирал долго; последние остатки ферм и базы с конторой опустели кажется только в прошлом году. Остались развалины.
Ладно, нам самим тоже не долго наверное осталось. Однако, что же делать с проклятыми беззащитными осами?
Решил изучить вопрос глубже, опять полез в интернет, куда же ещё. Выяснил, у нас водится несколько видов ос. Одиночные, наименее опасные и агрессивные, живут в различных щелях, углублениях, под шифером или в обшивке стен дома. Есть еще цветочные, земляные и пр. Наиболее опасные бумажные и шершни. В последнее время стали у нас появляться так же черные азиатские шершни, укус которых очень болезненный и опасный. Обычные наши шершни ведутся в основном в колках, где много сухостойных осинок, и большой беды ждать от них не стоит. Все эти ребята становятся агрессивными при защите гнезда. При этом, обладая очень хорошим обонянием, чувствуют запах яда. Поэтому после укуса одной осы могут напасть целым роем. Возможен смертельный исход.
У нас поселились как раз осы бумажные. На их «бумажное гнездо» я и любовался, стоя на крыльце. Выяснилось еще, от ос оказывается может быть и большая польза для сада. Они эффективно уничтожают медведку, листоверток и других вредителей. Самым опасным врагом самих ос является человек. А кто ж еще? При малейшей возможности мы, цари природы, стараемся извести их под корень. То есть человек не любит подвергать себя опасности. Если не лезть к их гнезду, так они и не тронут. Пусть бы жили себе с нами в мире и гармонии. Защищали бы сад от вредителей, мечтал я, наблюдая за работой полосатых бестий, до последнего оттягивая развязку.
С другой стороны подвергать опасности себя и своих близких? Как гудят –то заразы! А страшные какие. Оказывается у них пять глаз, у каждой! Два большущих и три маленьких на макушке. Все видят: обзор триста шестьдесят градусов. А как они плодятся? Полезу ещё в сети, погляжу.
Мамочка моя родная! Оказывается в начале матка строит маленькое гнездо и садит в ячейки личинок, из которых появляются рабочие осы. После этого она уже не работает, а только плодит работяг. Во второй половине лета появляются на свет божий самцы и производят оплодотворение маток. Сколько же молодых, оплодотворенных маток, появляется в конце концов? Ни кто не знает. Но за лето появляются на свет тысячи ос. Рабочие и самцы погибают естественной смертью, а молодые матки разлетаются по окрестностям , выбирают место, где можно перезимовать. По весне каждая строит новое гнездо и пошла канитель.
Я оглядел свои хозяйственные постройки, крыши, карнизы и чердаки. Удобных мест для осиных гнезд полно, и искать не нужно. И сразу понял почему самые злейшие враги ос это люди. Если они настроят своих гнезд в недоступных местах, их уже не вывести. В какой момент они решат, что мы представляем для них угрозу ни кто не знает. Так что действовать следовало решительно и немедленно. Зимы ждать нельзя.
Что же перейдем к заключительной стадии этой душераздирающей трагедии. Тем более вымирание осам не грозит, пока. Количество их особей на Земле не поддается подсчету. Как звезд во вселенной.
Нападение следовало начинать ночью, потому что, как говорят, если их не истребить всех до одной, то оставшиеся прилетят и будут мстить. Итак ночью, когда все население осиного гнезда должно было находиться дома, я напялил на себя энцефалитку, на голову шапку, на руки перчатки; подошел к гнезду и вдул в него целый баллончик дихлофоса. Благо оно находилось «в шаговой доступности», даже лестницы нм какой не понадобилось. Затем, не удовлетворившись этим, стал жечь его газовой горелкой. Вопреки ожиданиям гнездо бумажных ос оказалось не горючим. Так что просмолив его, как следует огнем, я сбил его на землю лопатой, тщательно растоптал, и только после этого успокоился. Дело было сделано, я избавился от беспокойных соседей.
Многомиллионнолетняя эволюция, ни совершенство организма этих бестий, ни яд, ни пять глаз, ни огнеупорное гнездо не помогли им выжить рядом с человеком. Мы действительно самые опасные существа на планете Земля. Не знаю гордиться этим или печалиться. Но это так. И остался на душе осадок, жалко их что- ли?
Нас –то тоже на планете миллиарды особей. Вреда матушке Земле мы приносим, как ни кто другой. Одни наши бесконечные войны чего стоят. Тысячи тонн боеприпасов взрываются ежедневно, стонет планета. Города обращаются в руины, люди в обрубки. Что если кто ни будь решит нас смахнуть с Земли, как каких ни будь вредных насекомых?!