ГЛАВА ВТОРАЯ
Семью часами позже Захар расхаживал по коридору приемного отделения 39-го роддома, прихлебывая давно остывший кофе. Он взглянул на большие круглые часы на стене. Прошло уже бог знает сколько времени, но Дарья до сих пор не родила.
Что он делает в больнице? Почему торчит здесь столько времени? Чего ждет? Почему его так волнует этот ребенок? Ведь вполне возможно, что он не имеет к семье Ковалевских никакого отношения. Захар и сам не понимал, почему он все еще здесь, а ведь давно уже мог отдыхать дома. Конечно, его удерживало чувство долга. Он прекрасно помнил письма, которые писала ему Дарья Кузнецова, и чувствовал, что обязан разобраться в ситуации.
«И именно поэтому ты распорядился, чтобы Мария отменила все твои сегодняшние встречи, вскочил в свой «лексус» и погнал в больницу как сумасшедший! Исключительно из чувства долга! Неужели ты влюбился в нее?»
Всю дорогу перед его глазами стояло залитое слезами, изможденное лицо Даши. Захар думал о том, как быстро она расстраивается, как переживает из-за всего… Кроме того, у нее ведь никого нет. Она сама ему об этом сказала. Эта женщина совсем одинока.
В такой момент возле нее кто-то обязательно должен быть. И теперь он сам - этот кто-то.
Он допил кофе и выбросил стаканчик. Кто бы мог подумать, что это так затянется! У него ведь куча дел. А ему приходится торчать тут весь день вместо того, чтобы работать. Если бы знать, что это будет длиться так долго, он бы задержался в кабинете или, по крайней мере, захватил с собой ноутбук. Чувство долга, мысленно скривился Захар. В компании «Ковалевски Индастриз» он занимал должность вице-президента операционного отдела, а вскоре ему предстояло возглавить фирму. Работы у него было выше крыши.
— Ковалевский Захар Павлович?
Услышав окликающий его голос, он обернулся. Женщина еле заметно улыбалась. Это был хороший знак.
— Мальчик.
Захар вздохнул с облегчением.
— Все в порядке? — с тревогой спросил он.
— Прекрасно. Ребенок совершенно здоров и весит четыре килограмма двести.
Он замялся.
— А как она? С ней все в порядке?
— У нее все хорошо, если учитывать обстоятельства. Роды были тяжелыми, особенно под конец. Врачи даже опасались, что придется делать кесарево сечение, но все обошлось.
— Я знаю, что сейчас уже поздно, но… можно мне увидеть малыша?
Это все, чего он хотел: увидеть новорожденного, который вполне мог оказаться сыном его брата. Ребенка, который вполне может оказаться единственным внуком его родителей. Дело в том, что Захар вовсе не собирался вступать в брак во второй раз. Ему вполне хватило и одного. Видит бог, он любил Валерию всем сердцем, а она его просто использовала. Нет, хватит. Брак и отцовство были для него закрытой темой.
— Я думаю, это можно устроить. — Акушерка улыбнулась и ушла.
Прошло минут сорок, прежде чем она вернулась, и они с Захаром направились по длинному коридору в палату Даши.
— Малыш сейчас с мамой, — сказала женщина. — Не задерживайтесь слишком долго, — попросила она. — Дарье действительно нужно отдохнуть.
Захар поднял руку и постучал, спрашивая себя, что скажет. Он ожидал, что Дарья пригласит его войти. Вместо этого дверь распахнул незнакомый мужчина. Он стоял на пороге палаты и широко улыбался. На вид ему было около тридцати лет. Значит, все это время он тоже провел в больнице, лихорадочно соображал Захар. Значит, «совсем одинока и никого нет». Ему было все ясно. Захар повернулся к выходу. Он был противен самому себе потому, что снова попался на удочку и так легко поверил женщине. Каждое ее слово было ложью. Причем хорошо продуманной.
— Эй, постойте! — Мужчина схватил его за руку. — Как я понимаю, вы пришли повидать другую молодую маму.
Другую молодую маму?
Захар заглянул в палату. На кровати лежала брюнетка и держала чуть слышно мяукавший сверток. В вазе на тумбочке благоухали цветы. Под потолком висел огромный воздушный шар. За кроватью виднелась занавеска, разделявшая палату.
— Я, пожалуй, позже вернусь, — сказал Захар. Он уже чувствовал себя неловко, а тут еще и зрители…
— Заходите! — Мужчина дернул Захара за руку. Понизив голос, он добавил: — По-моему, ей не помешает чье-нибудь общество. Я случайно услышал разговор двух медсестер. Они сказали, что у нее никого нет, и никто не будет присутствовать при родах. И будто бы мужа у нее тоже нет. — Он замялся. — Вы этому ребенку не…
— Нет.
Захар высвободил руку, вошел в палату и отдернул занавеску. Даша лежала на кровати с закрытыми глазами, и он невольно залюбовался ею. Ее золотистые волосы были спутаны, лицо покрыто пятнами, но даже сейчас она была невероятно красива. Захар не мог оторвать от нее взгляда. Он не чувствовал себя виноватым. С какой стати? Ведь это не его ребенок. И ей он никто. Но он испытывал что-то еще. Восхищение? Пожалуй. Конечно, ей пришлось несладко. Бедняжка.… Столько времени добивалась с ним встречи, думая, что он и есть Николай. Приехала в офис.… Во сне она морщила лоб. Почему-то ему снова захотелось погладить ее по голове и попытаться утешить.
За ширмой мужчина тихо разговаривал со своей женой. Захар не мог разобрать ни слова. Ему показалось, будто он слышит воркование двух голубков. Захар тут же вспомнил, что, когда Лера рожала, он скупил все цветы, продававшиеся в магазине около больницы, и осыпал жену подарками, среди которых были бриллиантовое ожерелье и серьги.
Та часть палаты, где лежала Дарья, была пустой. Ни цветов, ни воздушных шаров, ни подарков от любящего отца. Ни одного посетителя. Даша лежала на больничной кровати одинокая и потерянная.
Он попытался представить своего брата в роли молодого отца. Как его брат сопровождает Дашу в больницу, держит за руку, говорит ей ласковые слова.… И не смог. Невозможно было представить себе Николая в роли верного мужа и любящего отца.
Что он сказал, когда узнал, что Захару предстоит стать отцом? Поздравив брата, он добавил: «Хорошо, что ты, а не я!»
До чего же горькая ирония!
В этот момент из маленькой плетеной кроватки донесся слабый крик. Услышав этот звук, Дарья немедленно открыла глаза, и на ее губах заиграла улыбка.
— Я здесь, — мягко сказала она, довольно неуклюже перебираясь на край кровати. — Мама идет.
Только тут она заметила Захара.
Он неловко откашлялся, чувствуя себя так, будто его поймали на месте преступления, но вместо извинений сказал:
— Здравствуй!
Перешел на «ты», отметила про себя Дарья.
— Привет! Я не знала, что ты здесь. Должно быть, я на минуту задремала, — в тон ему ответила она и провела рукой по спутанным золотистым волосам. Ее щеки порозовели.
— Я пришел ненадолго и вовсе не хотел тебя будить… Если бы я знал, что ты спишь… — Он пожал плечами. — Хотел увидеть ребенка и… Тебе что-нибудь нужно?
— Нет. — Она вздохнула. — Ну, перед тем как отправиться к вам в офис, я собрала маленький чемоданчик, который планировала взять с собой в больницу. — Она усмехнулась.
— Где он? Я пошлю за ним кого-нибудь.
— В моей машине.
— Что за машина?
Пока она объясняла, Захар писал своему секретарю с указаниями. К счастью, сумка с ключами от машины Дарьи все еще лежала в его кабинете.
— Я написал Марии, скоро курьер доставит твои вещи.
— Спасибо. — Когда Захар уже собрался уходить, Дарья сказала: — А ты разве не хочешь взглянуть на малыша?
Именно для этого Захар и явился к ней в палату, хотя здравый смысл и говорил ему, что это дурная затея. На мгновение он остановился. Захар не мог понять почему, но его пугало то, что он мог увидеть. Мужчина подошел к детской кроватке.
Малыш лежал на спинке и с удивлением его разглядывал.
— Посмотри на его волосики, — сказала Дарья.
Захар увидел несколько темно-каштановых прядей, выбивавшихся из-под чепчика. На долю секунды ему даже показалось, что малыш улыбнулся.
Вылитый Колька!
Захар почувствовал себя так, словно его ударили кувалдой в солнечное сплетение. Глядя на это личико, он увидел своего брата. Сходство с ним нельзя было назвать очевидным, потому что черты лица малыша были слишком мелкими. Но стоило только взглянуть на него, как все сомнения отпали. У него даже дыхание перехватило от волнения. Впервые в жизни он не мог понять самого себя и недоумевал: то ли перед ним и правда маленький племянник, то ли он просто выдает желаемое за действительное.
Именно такое с ним однажды и произошло. И чего ему стоило сначала поверить, а потом понять, что его обманули! Валерия ведь тоже уверяла его, что говорит правду. А что вышло на деле? Грандиозный скандал на весь город, шумный развод, да еще и ребенок, которого он с таким нетерпением ждал, как оказалось, был от другого человека.
— Как ты его назовешь? — холодно спросил он.
- Борис Николаевич Кузнецов.
Захар ничуть не удивился, что она собирается назвать ребенка в честь его брата. Но ему было интересно, почему Дарья решила дать ребенку свою фамилию. Потому, что она не замужем, или из-за того, что на самом деле малыш не имеет отношения к Ковалевским?
Вздохнув, Захар задал следующий вопрос.
— Ты собираешься указать в свидетельстве о рождении, что отец ребенка — Николай?
— Да. А ты что, мне не веришь?
Он оставил ее вопрос без внимания.
— Послушай, мне пора. Отдыхай. — Открыв бумажник, он достал оттуда свою визитку и протянул ей. — Если тебе понадобится что-нибудь еще, позвони мне. На обороте указан мой личный телефон.
— Спасибо… — ответила Дарья и взяла визитку. — Только я не буду тебе звонить. У меня… — Она взглянула на ребенка. — Не волнуйся. У нас все будет хорошо.
Но как только Захар вышел из палаты, Дашу начали одолевать сомнения.
У нас все будет прекрасно. Но так ли это? Кем она будет работать, где будет жить? Кто поможет с малышом?
Когда Дарья планировала свое будущее, то собиралась в первую очередь встретиться с Николаем. Конечно, она не рассчитывала на то, что отец ребенка возьмет на себя все расходы. Кузнецовы не нуждались в благотворительности. У нее были деньги, ведь она получила от родителей небольшое наследство. Однако, с началом беременности, расходы многократно возросли. Поэтому она надеялась, что Николай хотя бы поможет ей хотя бы в первое время после родов. А уж после этого пусть сам решает, будет ли он участвовать в жизни ее и сына: приезжать в гости, ходить с малышом на прогулки, играть.
И вдруг она обнаружила, что Николай не только представился ей чужим именем, но и погиб в результате несчастного случая, который также невозможно было предвидеть, как и тот, который унес жизни ее родителей. Глядя на маленького сына, мирно посапывающего в своей кроватке, Даша испытывала смешанные чувства. Обижаться на Николая за его бессовестный обман было бессмысленно. Он умер. Кроме того, ей совсем не хотелось верить в происходящее. Она ведь действительно рассчитывала на то, что их с Захаром (вернее, с тем человеком, который представился ей этим именем) ждет совместное будущее, что у них будет свой дом, семья. Подумать только, ведь маленький Бориска никогда не увидит отца, не узнает, каким он был, не поговорит с ним, не назовет его папой. Даша обожала своих родителей, но особенно близка была с отцом. И ей очень хотелось, чтобы такая же семья была и у ее сына.
Она не могла горевать по Николаю так, как если бы он был ее мужем или просто близким человеком, ведь они были почти незнакомы. В сущности, ведь она знала его только с одной стороны, вдруг подумала Дарья, и ей стало стыдно. Когда она уезжала отдыхать, последнее, что ей было нужно, — это заводить курортные романы. Да это было и не в ее правилах. Может быть, поэтому она и забеременела в тот единственный раз, когда сделала глупость и забыла об осторожности. Возможно, подсознательно Дарья, напротив, мечтала об этом ребенке, о малыше, которого она будет любить и воспитывать, о том, кто поможет ей заполнить в душе пустоту, которую она ощущала после смерти родителей.
Какой бы ни была причина того, что произошло, сейчас она ни капли не жалела об этом. Наоборот, глядя на своего новорожденного сына, она чувствовала себя счастливой.
— Я люблю тебя, — прошептала она, нагнулась и поцеловала его.
По другую сторону занавески счастливая пара выбирала крестных родителей для их малыша. Судя по количеству имен, им предстоял нелегкий выбор. У Даши были дальние родственники, но все они жили довольно далеко. Наиболее близкой к роли крестной матери была Екатерина Васильевна, настоящих подруг у Дарьи, к сожалению, не было. Большая часть испарилась из ее жизни к середине второго триместра.
Ребенок заволновался, прервав ее размышления. После нескольких тщетных попыток Дарье удалось покормить его.
Когда она укладывала сына в его бокс, ей принесли цветы — огромный букет из нежных маргариток, благоухающих лилий и высоких ирисов. Поначалу Даша даже подумала, что ей принесли его по ошибке. Ведь он стоил целое состояние. Никто из ее друзей и знакомых в еще не знал, что Дарья родила, а мамина подруга присутствовала на ее родах и вряд ли бы стала присылать букет. Больше не от кого было ждать. Ну, почти никого, за исключением… Нет, такого не может быть.
В самой середине букета виднелся маленький белый конвертик. Она вытащила его и вскрыла. Внутри лежала поздравительная открытка, в которой значилось: «От настоящего Захара Ковалевского».
Она моргнула. Кому бы пришло в голову, что этот суровый, строгий человек может быть способен на такой жест? Часом позже к ней зашли санитары, чтобы перевезти ее и ребенка в отдельную палату. Она оказалась гораздо просторней, чем та, в которую их с малышом поместили сразу после родов. Здесь были большая удобная кровать, роскошное кресло-качалка, кабельное телевидение. На стенах висели репродукции картин в рамках.
Дарья была ошеломлена и тронута такой заботой, но Захар тут же испортил о себе все впечатление одним росчерком пера.
В то утро, когда Дарью должны были выписать из больницы, к ней приехала его секретарша. Та, которая так неприветливо встретила ее в приемной, а несколько дней назад привезла к ней в больницу ее чемодан. Мария. Эта молодая женщина приехала сразу после того, как Дарья закуталась в бесформенный халат очень большого размера. Конечно, на ее фоне секретарь выглядела очень эффектно в облегающем пиджаке, мини-юбке, открывающей ее стройные ножки, и модельных туфлях на высоких каблуках.
— Это для вас. — Мария положила ей на кровать большую сумку и протянула Даше письмо.
Ей было жутко любопытно, что же находится в сумке, но еще больший интерес у нее вызывало содержание письма. Она молча развернула сложенный вчетверо лист бумаги и прочитала:
«Дарья, я прислал машину, чтобы отвезти вас с ребенком на вашу квартиру. Неоплаченные счета за последний месяц закрыты. Детская была подготовлена со всем необходимым на первое время. Мария позже доставит на ваш адрес вашу машину. Я свяжусь с тобой ближе к вечеру, чтобы узнать, что у тебя есть все необходимое и ты ни в чем не нуждаешься. Захар».
«Домой… ни в чем не нуждаешься», — повторяла Даша про себя, снова и снова пробегая глазами скупые строки письма. Их старая квартира теперь станет домом для нее и маленького Бориса. Но она терпеть не могла, когда ей указывали, что делать, пусть даже это решение было продиктовано искренней заботой о ней и малыше. Ее глубоко возмутил его поступок. Подготовить для Бориса комнату, даже не спросив, нужно ли ей это. И как можно говорить о том, что она ни в чем не нуждается, когда в ее жизни нет главного — любви, семьи, близкого человека.
И все же, несмотря ни на что, Дарья почувствовала облегчение и тут же обвинила в перепадах настроения свои разбушевавшиеся гормоны. В сущности, ведь это письмо было ответом на ее молитвы. Но она никак не могла понять, почему Захар так поступает. Зачем ему это? Для чего ему заботиться о ней и ребенке? На самом ли деле он ей верил или просто не хотел упускать из вида? Она перечитала письмо, но так и не нашла в нем ключ к разгадке.
Кроме того, Даша всегда сама выбирала для себя одежду, не интересуясь ничьим мнением по поводу того, что носить. Она подумала об этом, когда Мария передала ей сумку и сказала:
— Захар Павлович распорядился, чтобы я выбрала для вас подходящий костюм.
— У меня есть одежда, — возразила Дарья.
Секретарь с сомнением посмотрела на нее и продолжала:
— Поскольку мы не знали ваш точный размер, я купила для вас несколько на выбор. На всякий случай, выбрала варианты попросторнее.
— У меня есть все необходимое, — повторила Дарья.
— Захар Павлович полагает, что в новой одежде вам будет удобнее.
— Можете ему передать… — Даша уже собиралась сказать какую-нибудь грубость, но в этот момент Мария вытащила из сумки изысканное платье из набивной ткани. «Боже! Надеюсь, я не слишком поправилась и оно на мне застегнется».
Секретарша изогнула свои четко очерченные брови.
— Так что мне сказать Захару Павловичу?
— Что я очень ему признательна. И возмещу все расходы, как только смогу.
***
Платье и вправду оказалось впору. Даша была вынуждена признать — уж в чем, в чем, а во вкусе Марии не откажешь. Эта женщина не только хорошо разбиралась в моде, она нашла для самой Дарьи такую одежду, которая скрывала недостатки и в то же время подчеркивала достоинства ее фигуры.
— Гораздо лучше, — сказала Мария, когда Даша переоделась.
В ее голосе Дарья уловила удивление, но обижаться было невозможно, ведь именно она подобрала ей этот наряд. Сама Дарья была с ней полностью согласна. Платье действительно было ей к лицу.
— Спасибо.
Кивнув, Мария взглянула на часы.
— Я попросила санитарку привезти инвалидную коляску. Вы подписали документы, связанные с выпиской?
— Да, перед тем, как вы приехали.
Она снова кивнула, достала сотовый телефон и набрала номер.
— Михаил, это Мария. Подайте машину к главному входу через пятнадцать минут.
Точь-в-точь Золушка. И карета к крыльцу вот-вот подъедет. Жаль только, что надменный секретарь совсем не похожа на фею-крестную. Да и Даше уж точно не встретит прекрасного принца.
Мария покачала головой и сказала в трубку:
— Если увидите журналистов, немедленно позвоните мне, и мы перейдем к плану Б.
— Журналистов? — удивленно переспросила Дарья, как только Мария отключила телефон.
— Они самые. Мы никому не говорим ни о вас, ни о вашем сыне, но тем не менее осторожность никогда не помешает. Сами понимаете.
— Боюсь, что нет.
Мария вздохнула.
— Семья Ковалевских занимает в этом городе довольно высокое положение. Эта фамилия не сходит со страниц газет и журналов, будь то статьи о бизнесе или благотворительности. Журналисты всегда стремятся повысить объем продаж своего издания, а легче всего это сделать с помощью громких статей. Вот они и печатают всякие сплетни. Можете себе представить, какой разразится скандал, если о вас и вашем ребенке станет известно пресс-службам?
Отлично. Теперь Даша должна бояться слухов и газетных пасквилей. В каком-нибудь журнале для бизнесменов будет помещена статья, построенная на догадках: кто же отец ее ребенка? На самом ли деле это был Николай? Или малыш не имеет к нему никакого отношения? Неудивительно, что Захар не появлялся больше в больнице. Нетрудно предположить, что напишут в газетах, если кто-нибудь сделает фото с маленьким Борисом. И какие чудесные заголовки могут появиться! Конечно! Зачем им делать себе такую «рекламу»? Они должны сохранять «лицо». А так, даже если газетчики что-то и пронюхают, Ковалевские предстанут перед читателями с лучшей стороны, ведь это для них главное — блюсти реноме. Все довольны и счастливы. Все, кроме нее. Она грустно усмехнулась про себя.